Серебряный сосуд, солнечный пригорок, оркестр шотландских волынщиков... Буквально в восьми километрах от бывшего Инстербурга погребено сердце знаменитого воина Барклая-де-Толли.
Этот город стал местом проклятым сразу для двух наших полководцев.
В марте 1943 Ивану Черняховскому было присвоено звание генерал-полковника, он стал самым молодым обладателем генеральских погон в нашей армии. Немцы говорили, что он напоминает Гудериана образца 1941 года, а в Кремле его называли новым Суворовым.
В Москве решили, что молодость командующего 3-м Белорусским фронтом не помеха для присвоения ему звания Маршала Советского Союза. Документы были готовы, оставалось лишь взять Инстербург, открыв путь войскам на Кёнигсберг. Иван Черняховский не доживёт пять дней до маршальских погон, но Инстербург с тех самых пор носит его имя.
Мы покидали Черняховск, минуя старый тевтонский замок, от былого величия которого мало что сохранилось. Замок, основанный в 1336 по приказу магистра Тевтонского ордена Дитриха фон Альтенбурга, давно не похож на оригинал.
Возвращаться из Черняховска в Калининград решено было через Неман и Советск (Тильзит), но первым пунктом был обелиск на месте погребения сердца Барклая-де-Толли.
Покоритель Парижа и опять же, как Черняховский, командующий 3-й армией, только в Заграничном походе 1813 года (такое вот совпадение).
У нас была возможность увидеть памятный обелиск, посвящённый Михаилу Богдановичу Барклаю-де-Толли, в том месте, где он покинул сей бренный мир, и мы решили от неё не отказываться.
Дороги прекрасны и нигде, кроме Португалии, мы не встречали столько гнёзд аистов. Резко тормозим в неизвестном посёлке с явно историческим усадебным домом.
По обе стороны дороги расположены современные хозяйства, и там, где припарковались мы, местные собаки-охранники были весьма сим фактом недовольны.
- Может не пойдешь?
- Пойду, я быстро.
Если бы нижний этаж усадебного дома не был наглухо заколочен, я бы предложила задержаться здесь подольше, но собаки... их неприязнь нарастала. Сделав несколько кадров снаружи и избежав клыков, я укрылась в машине и мы двинулись дальше.
Нет, краем глаза я заметила некие аллею и обелиск, но мы их проскочили и проскочили километров на девять. Пришлось возвращаться.
Ради полноразмерных фотографий посмотрите этот очерк на нашем сайте и на большом мониторе.
Обелиск установлен на возвышенности у старой дороги на Тильзит. Его автор – известный прусский архитектор и художник, один из ведущих архитекторов немецкого неоклассицизма Карл Фридрих Шинкель.
Сооружён монумент на средства короля Пруссии Фридриха Вильгельма III и, согласно биографам полководца, здесь в серебряной раке и покоится его сердце.
Вокруг цвела весна.
- Ты там поосторожней ползай по цветам, не знаю, что это, но выглядит весьма узнаваемо.
Потомок древнего шотландского рода, герой Отечественной войны 1812 года, благодаря личной доблести и таланту он сделал головокружительную карьеру от нижних офицерских чинов до фельдмаршала.
Подпишитесь на нас, где вам удобнее: МАКС или VK
В Заграничном походе 1813-1814 он возглавлял объединенные русско-прусские войска, с которыми 31 марта 1814 вступил в Париж, где ему и был вручён фельдмаршальский жезл.
Сражения и лишения никого не молодят.
"Видя силы свои совершенно изнуренными, он испросил позволение отъехать на теплые воды, получив Высочайшее разрешение отойти от дел на два года, отправился на лечение в Карлсбад."
Ему стало плохо под Инстербургом. Князя доставили на мызу Штилитцен-Жиляйтшен, где его сердце остановилось.
Прусский король Фридрих Вильгельм III выслал в Штилитцен почётный караул, который сопровождал траурный кортеж до русской границы. Забальзамированный прах полководца был захоронен в фамильной усыпальнице имения Бекгоф, в полутора километрах к северу от нынешнего эстонского населённого пункта Йыгевесте. Интересно, как там теперь.
Подглянула во всезнающей сети: имение утрачено, а вот Мавзолей внесён в Государственный регистр памятников культуры Эстонии как памятник архитектуры.
От дороги к монументу тянется аллея из двадцати четырех лип, привезенных с родины его предков, из далёкой Шотландии.
На величественном четырёхметровом монументе надписи на русском и немецком о заслугах и наградах, коих было не счесть.
Не считая отечественных, Людовик XVIII наградил Барклая-де-Толли орденом Почетного легиона 1-й степени, король Нидерландов Вильгельм I — орденом Святого Вильгельма, король Саксонии Фридрих Август I — орденом Святого Генриха, а принц-регент Великобритании — орденом Бани 1-й степени, муниципалитет Лондона присовокупил к ордену золотую шпагу, украшенную бриллиантами.
Мыза Штилитцен–Жиляйтшен неразрывно связана с судьбой великого русского полководца шотландско-немецкого происхождения, основателя многих военных дисциплин и разработчика новых для своего времени тактик.
В марте 2011 она получила статус выявленного объекта культурного наследия. Ждёт ли её возрождение?
В 2003 году усадьбу выкупил Виктор Батурин, известный бизнесмен, брат супруги Юрия Лужкова. Дом должен был превратиться в музей, на балконе планировалось разместить статую Барклая-де-Толли, сидящего в кресле в свои последние минуты жизни.
Местные краеведы поговаривают, что работы были почти завершены, а потом последовал крах семейства Лужковых-Батуриных: охрана снята, дом пуст, за прошедшие двадцать лет всё разграблено "добрыми" людьми.
В 2018 состоялся аукцион по продаже усадьбы, и ныне она принадлежит калининградскому благотворительному фонду "Благоустройство" и может быть, мы ещё дождёмся создания в ней музея.
Есть места, пропускать которые нам не пристало, - Фермопилы или Акра.
А впереди были Неман и Советск, бывший Тильзит.
Всем счастливых дорог!