Ростов-на-Дону известен особняками, сохранившимися со времен XVIII–XIX веков. Рассказываем, какие дома можно назвать самыми старыми в городе, что о них известно и как они выглядят теперь, спустя пару сотен лет.
Сурб-Хач
Сурб-Хач на улице Баграмяна, 1 является одним из старейших зданий, сохранившихся в Ростова-на-Дону, хотя изначально, когда его строили, эта территория находилась в 20 километрах от города. Монастырь возводили с 1786 по 1792 годы в стиле классицизма по проекту архитектора Ивана Старова. Он известен Троицким собором и Таврическим дворцом в Санкт-Петербурге.
Здание пережило Гражданскую и две Отечественных войны. В конце XVIII века там располагалась первая типография на юге России, но после революции в 1917-м монастырь получил множество повреждений. Несмотря на это, в 1920-х там открыли детский дом и проводили службы вплоть до 1931 года, когда пришла советская власть. Сурб-Хач даже хотели снести, ссылаясь на его ветхость, но воплотить задуманное не удалось.
В зимний холод всякий молод: как отмечали Масленицу в СССР в Ростовской области
Последний раз здание ремонтировали в 1972 году. Благодаря этому, можно до сих пор увидеть пилястры, карнизы, ризалиты и апсиды, а также портик — главные элементы декора.
По словам ростовского краеведа Михаила Малышева, Сурб-Хач сильно изменился за пару веков.
— У Сурб-Хача произошли серьезные перемены, как и у здания на Кировском тоже (СИЗО №1). Когда мы смотрим сейчас на дом XIX века, мы его фасад воспринимаем как тех времен, а он с большой вероятностью был восстановлен в послевоенные годы. Поскольку в Ростове очень много было домов повреждено, то здесь в основном это все уже более современная история, — отметил спикер.
СИЗО №1
Тюремный замок, или тюремный острог, расположенный в центре Ростова и известный сейчас как СИЗО №1, появился в 1768 году. Изолятор находится на пересечении улицы Максима Горького и проспекта Кировского (ранее там была Острожная площадь). Старый корпус режимного учреждения, как и многие острожные замки России XVIII века, построен в виде буквы «Е» в честь императрицы Екатерины II. В те времена здание стояло на окраине города, где располагались конюшни и мастерские. Как сказано на сайте Rostovbereg со ссылкой на не подтвержденные документально данные, от здания тюремного замка к донской набережной еще при существовании крепости Димитрия Ростовского пролегал подземный ход. Заключенных якобы привозили на баржах, а гнали в острог не по городским улицам, а под землей. Но если подземный ход и был, то он уже давно засыпан или затоплен.
В стенах ростовской тюрьмы за две сотни лет бывали самые разные преступники: от организатора Красной конницы, командира Бориса Думенко и генерала Вальтера фон Зейдлиц-Курцбаха до террористов и бандитов — Сергея Цапка (банда Цапка), Инессы Тарвердиевой («Амазонки»).
Во время оккупации города (1942–1943 годы) немцы содержали в этом здании схваченных подпольщиков. Все они были расстреляны во внутреннем дворике тюрьмы, когда фашисты уходили из Ростова.
Дом Рецкера и Хосудовского
Точная дата строительства трехжатажного здания с подвалом на улице Тургеневской, 30 в открытых источниках разнится. Однако по данным сайта «Донской временник», известно, что в 1913 году доходный дом принадлежал двум торговцам табаком — Эммануилу Рецкеру Борису Хосудовскому. В оформлении фасада использовали элементы штукатурного декора, характерные для неоренессанса. На втором и третьем этаже были полуциркульные проемы, оформленные профилированными архивольтами и пилястрами. Наличники с сандриками обрамляли оконные проемы верхних этажей, а по всей высоте дома сделали рельефную кладку — рустовку.
К сожалению, до наших дней не сохранились первоначальные ограждения балконов, тумбы и решетки парапета, а также сандрики парадного входа.
Памятник гражданской архитектуры конца ХIХ века является неотъемлемым элементом площади Старый Базар, отражает стилистическое многообразие застройки исторического центра города.
Дом Шпильрейн
На улице Пушкинской, 83 расположен особняк 1897 года постройки. Там в купеческой семье некогда жила одна из первых женщин-психоаналитиков, основоположница детского психоанализа, работавшая с Юнгом и Фрейдом, Сабина Шпильрейн. В доме находился зубоврачебный кабинет — владелица жилья Ева Шпильрейн принимала пациентов, практически не выходя из дома.
В зимний холод всякий молод: как отмечали Масленицу в СССР в Ростовской области
В 1914 году в особняке располагалось Бельгийское консульство. После прихода советской власти доходный дом национализировали, оставив Шпильрейнам небольшую комнату под парадной лестницей. В годы ВОВ у здания частично разрушилась крыша, но вскоре после победы в 1945-м ее восстановили, а дом снова заселили.
До сих пор гости и жители Ростова могут увидеть гармоничное сочетание ренессанса, барокко и классицизма на примере дома Шпильрейн. Там и двухярусная лоджия с пилястрами по бокам, и лопатки с орнаментом, и рустовка первого этажа, и арки на парадном входе и въезде во двор, декорированные камнями с масками львов. Правда, внутри дом оставляет желать лучшего. Зайдя в роскошный особняк, мы увидели огромные трещины в подъезде и плачевное состояние обветшавших квартир.
Дом судьи Коваленского
В переулке Семашко, 17 находится дом судьи — офицера, штаб-ротмистра запаса Георгия Коваленского. По официальным данным, его построили между 1894 и 1896 годами, хотя на одном из козырьков выкована дата другая дата: «1892 год».
Трехэтажный особняк входит в подворье, часть которого занимало Ростовское городское полицейское управление (дом Ивана Митрова) и дом Шапошниковой.
С течением времени одни хозяева имений уходят, а другие расширяют свои владения. Место скончавшегося Митрова занимает Коваленский, место Шапошниковой — Хельмер. Когда не станет Коваленского, его место примет на себя вдова, Екатерина Васильевна, а потом всех сменит один только Хельмер.
Лайфхак
Экскурсовод Михаил Малышев поделился лайфхаком, как отличить настоящие фасады старинных зданий от воспроизведенных после разрушений. По его словам, в прежние века уделяли особое внимание детализации.
— Такой нюанс: тщательность выделки. Когда делали в XIX веке, это была тонкая работа, и тонкость получилась вполне естественной. Люди не считали это чем-то исключительным, — пояснил Михаил Малышев. — У нас в Ростове часть какой-то лепнины, каких-то деталей архитектурных чуть грубовата, и это скорее всего 50-е годы. Если очень грубая, то это уже после 90-х, это совсем уже новодел.
В пример экскурсовод привел голову льва, которую сняли с дома №59 на улице Серафимовича. Михаил признался, что вместе с общественниками искал того, кто мог бы воспроизвести предмет искусства, но оказалось, что так уже не делают — в оригинале отметили резьбу потрясающей тонкости.
Что касается восстановления утраченных элементов ОКН (прим. — объект культурного наследия), с этим дела обстоят непросто. Ломать — не строить. Кроме того, по закону требуется много времени и доказательной базы для того, чтобы получить разрешение на проведение работ. На практике согласовать подобное очень сложно.
— Получается, если вдруг найдется умелец, который это сделает, ему нужно будет просто под покровом ночи поставить, например, эту голову льда, исчезнуть и никогда об этом не говорить, потому что по факту он будет преступником, — резюмировал эксперт. — Такой вот парадокс.