хана мукугэ хадака варава-но кадзаси кана
Украсил тем, чем только смог:
Декором в волосах ему
Простой гибискуса цветок —
Ребенку голозадому.
Снова по традиции начнем с биологической справки. Второе слово стихотворения, [мукугэ] — это растение, гибискус. Декоративный высокий кустарник или небольшое дерево с крупными цветками, как у мальвы (его ближайшего родственника). На Востоке родиной гибискуса, видимо, является Китай, но его разнесли далеко за пределы природного ареала, так что, к примеру, в Корее он стал национальным цветком.
В Японию гибискус попал очень давно, видимо, как декоративное растение, его охотно выращивают при буддистских храмах. Известно множество сортов с цветами разных оттенков.
В культуре основной мотив, связанный с мукугэ — недолговечность. Его цветок сохраняется на ветвях лишь один день.
В поэзии гибискус — «сезонное слово» для середины лета.
Вот теперь мы готовы начать. Итак, [хана] — это «цветок». Почти всегда, как мы встречали это слово у Басё, оно означало цветущую сакуру. Но в этот раз за ним следует уточнение: [мукугэ] («гибискус»).
Вторая строка начинается неожиданно: [хадака] = «голый», «обнаженный», «раздетый». И раздет [варава] — «ребенок» (неопределенного пола, старше младенца и младше юноши/девушки). С суффиксом [-но] «ребенок» ставится в винительный падеж, либо от него образуется прилагательное.
И в третьей строке только одно значимое слово: [кадзаси] — «размещать что-либо поверх {на голове}».
Что получается всё вместе? «Цветком гибискуса голый ребенок украсил голову» — «плоская» бытовая зарисовка. Где поэзия?
Отвечают комментаторы. На самом деле перед нами пародия на классическое стихотворение поэта VIII в. Ямабэ-но Акахито. В переводе Ирины Борониной оно звучит так:
Гляжу на придворных:
Знать, много досуга у них.
Забавляются,
Цветами вишни украшая
Волосы свои.
Хоть Акахито и не одобряет, но фиксирует дворцовую моду за девятьсот лет до Басё украшать голову ( [кадзаси] ) цветами сакуры.
Басё играет на контрасте. Без одежды может бегать крестьянский ребенок, самый низ общества, полная противоположность знати. Но и ему не чужда тяга к прекрасному.
Более того, и сакура, и гибискус-мукугэ несут одну символику — скоротечности красоты. И дворянин голубых кровей, и голозадый малыш равно смертны, как и выбранные ими цветы.
Нет никакого сомнения, что переводчики не смогут нам помочь с этим стихотворением: отсылка на незнакомый источник на чужом языке не работает. Но заглянуть всё равно любопытно.
Вера Маркова решила так:
Единственное украшенье —
Ветка цветов мукугэ в волосах.
Голый крестьянский мальчик
Строки получились очень длинными из-за того, что пришлось разжевывать: ребенок голый, потому как крестьянский, бедный, а цветы в волосах — это украшение.
Но неопределенного пола «ребенок» стал «мальчиком». А вот «мукугэ» почему-то не перевелось, повиснув непонятной экзотикой.
Кстати, вряд ли стоит «в волосах» ожидать «ветку» — даже один цветок гибискуса достаточно крупен для украшения.
Вот у Джейн Райкхолд цветок лишь один, но с остальным как-то не сложилось:
hibiscus flower
naked I wear one
in my hair
Произошло какое-то разночтение и «ребенок» из текста пропал. Теперь цветок примеряю «я». То бишь голый Басё. Очень странно!
Дмитрий Смирнов-Садовский солидарен с Верой Марковой, но звучит проще и доступнее:
цветком мукугэ
он волосы украсил —
голый мальчуган
Нам остается тоже лишь повторить дословный смысл оригинала. Но цветок лучше перевести «гибискусом» или даже «мальвой».
Не очень нравится, но дольше зависать над этим текстом решительно невозможно. Оставляем ребенка как есть и отправляемся дальше.