— Ты бы помолчала, Марин. Финансы — не женское дело.
Геннадий сказал это с таким видом, будто зачитывал поправку в Конституцию. Слава кивнул, как присяжный. Тамара сосредоточенно поправила салфетку. Марина поставила бокал и промолчала.
— Ты на своих копейках далеко не уедешь, — воодушевился Геннадий. — Что ты там получаешь? Тысяч сорок?
— Примерно.
— Вот именно. А мужчина должен зарабатывать, — он поднял рюмку, как депутат флаг. — Слава, скажи ей.
Слава промямлил, что семья держится на мужике. Тамара закивала с такой скоростью, будто внутри завели механизм.
— Жила бы ты на свои копейки, мы бы стояли в очереди за бесплатным супом, а не отдыхали на этой дачке.
Слава засмеялся. Марина посмотрела на дачу. Она купила её двадцать два года назад. Геннадий тогда был в командировке и узнал обо всем постфактум.
— Обиделась? — экскурсоводным тоном спросил муж.
— Нет.
— Ну вот и умница. Разговорчивые бабы — как галки на проводах.
— Угу.
Марина перевела взгляд на угли.
В воскресенье Геннадий позвонил матери. Говорил громко, докладывая об успехах.
— Мам, ну что ты. Мариша просто гордая. Денег особо не приносит, но старается. Я ей объяснил, что не в деньгах счастье... Во вторник? Приезжай.
Геннадий положил трубку:
— Марин, мама во вторник приедет. С семейным разговором.
Марина не обернулась. Муж ушел утешаться футболом.
Валентина Петровна приехала во вторник в одиннадцать утра. С тортом.
С таким тортом приходят не в гости, а на похороны репутации.
— Чай поставь. Цейлонский, — она села во главе стола. — Садись, Мариночка. Нам поговорить надо. Ген работает как лошадь. А твои сорок тысяч — это чаевые. Нужно всё оформить правильно. Ген добрый, обидеть легко. Я как мать этого не допущу.
— Что именно оформить? — спросила Марина.
Свекровь подобралась и выдала список:
▪️ Дачу — переписать на внука. "Ему нужен фундамент, а в айти нестабильно".
▪️ Машину — отдать Геннадию.
▪️ Украшения — сдать на "бизнес" мужа.
▪️ Саму Марину — выселить в пустую однушку на Юго-Западной, а эту квартиру сдавать.
— Деньги в семье должны работать у того, кто умеет, — отрезала Валентина Петровна. — У Гены. Он мужчина. А шубу норковую отдай мне, в храм ходить.
Марина встала и налила себе воды.
— Я подумаю.
— Тут думать нечего! Это семейное решение! Ген, скажи ей!
— Марин... ну мама же права. В принципе.
Марина молча проводила свекровь. Геннадий ушел на диван. А Марина закрылась в кабинете, открыла сейф и достала папку, которую вела двенадцать лет.
Затем набрала управляющему:
— Алексей Борисович, мне нужна полная финансовая сводка с девяносто девятого года. И не к четвергу, а к среде.
В четверг свекровь приехала налегке. С тортом ходят к сомневающимся, к сдающимся идут с пустыми руками.
— Обдумала?
— Обдумала.
Марина положила на стол массивную папку. Звук был такой, словно захлопнулась дверь банковского хранилища.
— Что это?
— Финансы. Женское дело.
Валентина Петровна открыла первую страницу.
— Это сводка, — пояснила Марина. — Вот основные активы:
Раздел 1: Недвижимость (3 объекта в аренде).
Раздел 2: Доля в консалтинговом агентстве.
Раздел 3: Инвестиционный портфель.
«...и еще четыре папки, включая чеки за ремонт в вашей квартире».
Геннадий открыл и закрыл рот, как рыба на суше.
— Мариночка... а ты сколько получаешь?
— Сорок тысяч. Примерно. Только не за месяц, а за час консультации.
Свекровь вчиталась в цифры на дне страницы. Губы перестали шевелиться.
— Ген, ты знал?
— Он не спрашивал, — перебила Марина. — Но фразу "жила бы на свои копейки" я записала. Двенадцатое апреля.
Она перевернула страницу.
— Ремонт у вас, Валентина Петровна, в 21-м году — 740 тысяч плюс вывоз мусора. Это тоже я. Ваше лечение. Санаторий. Всё в этой папке. Так что насчет "денег, работающих у того, кто умеет" — я согласна. Вы просто перепутали, кто этот "кто".
Свекровь осела на стуле.
— Фундамент внуку не нужен, — добила Марина. — Он сам просил ничего не переписывать. Так что квартиру мы не сдаем, дача моя, шуба в шкафу. А бизнес, Ген, делай на свои. Лезь в мужские дела сам. Я понаблюдаю.
Валентина Петровна молча встала и вышла. Дверь закрылась с щелчком пустой кассы. Геннадий остался сидеть перед открытой папкой.
Через три недели Геннадий устроился в отдел продаж. На настоящую работу с окладом.
Свекровь просто исчезла, как фокусник, у которого закончились фокусы.
А Слава на даче больше не появлялся. Геннадий объяснил ему, что «теперь некогда».
Слава был неглупый.