— Хорош парень! — прогудел Фридрих Вильгельм, толкнув локтем своего тощего и нервного сына, Фрица. — Смотри, какая выправка! Вот кого в полк надо.
Саксонское курфюршество в февральские дни 1728 года расцветилось огнями балов в честь прибытия прусского короля-солдата Фридриха Вильгельма I. Двор Августа Сильного, самого гедонистического монарха Европы, славился размахом, граничащим с безумием. Но в этот вечер даже видавшие виды придворные замерли.
В зал, чеканя шаг, вошел молодой офицер. Высокие ботфорты сверкали, камзол сидел безупречно, а треуголка была лихо сдвинута набок. Офицер изящно поклонился королю Пруссии, и тот, известный своей ненавистью к роскоши и женскому полу, одобрительно крякнул, не замечая, что кронпринц Фридрих, будущий Фридрих Великий, буквально не сводит с лихого вояки глаз.
Наследник заметил то, чего не замечал отец: неестественную тонкость запястий, жемчужное сияние кожи в вырезе ворота и дерзкий, вызывающий взгляд из-под полей шляпы. В следующее мгновение офицер заговорил, голос оказался низким, грудным, но неумолимо женским.
— Ваше Высочество, — обратилась «он» к принцу, — говорят, вы пишете концерты для флейты, но я предпочитаю гобой, на мой взгляд, в нём больше страсти.
Так графиня Анна Каролина Ожельская вошла в большую историю — совершенно необычная фаворитка, живое олицетворение авантюрного XVIII века.
Её появление на свет 23 ноября 1707 года в Варшаве прошло в полной тишине. Не зажглись фейерверки, не загудели колокола, хотя девочка и была дочерью короля. Еще одним маленьким бастардом Августа Сильного, курфюрста Саксонии и короля Польши.
За девять месяцев до рождения Анны король заехал в варшавское питейное заведение — усталый, разгорячённый охотой, инкогнито (хотя не узнать короля, конечно, не могли). У мужчины разыгрался самый банальный аппетит, а не жажда любви, но на пороге, с подносом, полным кубков, стояла Генриетта.
Генриетта Ренар-Дюваль была дочерью французского эмигранта Андре, виноторговца из Лиона, осевшего в Варшаве. Девушка помогала отцу за стойкой, знала толк в выдержанных винах, умела поддержать беседу и, как шептались потом, обладала редким даром казаться загадочной, когда это было выгодно.
Август утолил голод, разглядел прелести Генриетты и провёл с ней ночь, а возможно, и не одну. Последствия королевского аппетита сказались в положенный срок. Генриетта оказалась практичной: знала свое место, не стала требовать признания, не искала встреч со случайным любовником. Как только родилась дочь, она сделала единственно разумное для женщины её положения: приняла предложение парижского дельца Франсуа Дриана, вышла замуж и уехала во Францию.
Малышка Анна, по традиции того времени, первые месяцы провела в Варшаве, отданная кормилице, а потом мать забрала ее к себе.
О том, что у короля где-то растёт еще одна дочь, в Дрездене узнали не сразу. Сначала — смутные слухи через купцов, затем — полуофициальное донесение, на которое Август махнул рукой: девочка была жива — и ладно. Подумаешь, ребенок. У короля было столько бастардов, что историки сбились со счета: семь или девять? При жизни короля ходил анекдот, что у Августа 365 внебрачных детей, по одному на каждый день года, впрочем, это вымысел.
Анна росла в Париже, в буржуазной, сытой, абсолютно не аристократической среде. Девочку не учили латыни и игре на клавесине, вместо этого она впитывала навыки матери: умение торговаться, распознавать ложь, менять маски в зависимости от ситуации и настроения собеседника. Настоящая наука выживания, которая в будущем очень пригодится.
В 1723 году в Париж прибыл граф Рутовский — единокровный брат Анны, тоже незаконнорождённый сын Августа, он с удивлением увидел перед собой не типичную дочь буржуа средней руки, а девушку с королевской осанкой и взглядом, который сулил либо постель, либо дуэль, либо оба этих приключения.
— Ты похожа на отца, — рассмеялся Рутовский, разглядывая её профиль. — До неприличия.
И повёз сестру в Дрезден. Август Сильный, увидев дочь, на мгновение потерял дар речи: он тоже заметил, как сильно на него походит эта незаконная малышка. 19 сентября 1724 года он признал Анну, даровав ей титул графини Ожельской, а через два года, 21 ноября 1726 года, во время Гродненского сейма, король преподнёс дочери шикарный подарок — «Голубой дворец» в Варшаве, ставший её официальной резиденцией.
Молва приписывала Августу Сильному кровосмесительную связь с собственной дочерью, но поверить в это трудно. Скорее, Анна забавляла его как диковинная зверушка: графиня Ожельская курила трубку, не скрывая этого, пила наравне с офицерами короля и появлялась на балах то в платье с декольте, то в мундире, став настоящей королевой эпатажа.
Прусский кронпринц Фридрих, будущий Фридрих Великий, не забыл женщину в мужской одежде. И она не забыла его. Вильгельмина Байрейтская, сестра Фридриха, позже напишет: Анна Ожельская стала первой и, вероятно, единственной любовницей её брата.
Случилось настоящее чудо — Фридрих, заикавшийся в присутствии женщин, вдруг нашёл ту, с кем мог говорить свободно, которая не жеманилась, не краснела, не трепетала перед его отцом. Кронпринц посвящал Анне стихи, сочинял в честь неё мелодии для флейты, которую так ненавидел его отец.
Зимой 1729 года Анна тайно, рискуя быть разоблаченной, приехала в Берлин ради нескольких ночей с кронпринцем. Историки до сих пор спорят: это была любовь или шпионское задание? Августу Сильному очень нужны были сведения о настроениях в Берлине, но если Анна и была шпионкой — влюбилась она совершенно по-настоящему.
Однако в Пруссии болтали больше не о «саксонской авантюристке», а о том, что кронпринц отдает предпочтение юношам. Сплетню подпитывал сам Фридрих Вильгельм I, в приступах ярости называвший наследника грешником по этой части.
Особое подозрение короля вызывала юношеская дружба кронпринца с лейтенантом Хансом Германном фон Катте — красивым, блестяще образованным офицером, с которым Фридрих музицировал и читал стихи. Король впоследствии обвинил Катте в том, что тот «совратил» его сына.
Многогранный юноша параллельно с Анной, из чувства противодействия отцу, который мечтал женить его на скучной принцессе Елизавете Кристине Брауншвейг-Вольфенбюттель-Бевернской, тайно влюбился в свою кузину, английскую принцессу Амалию Софию. Английский двор казался ему райским приютом по сравнению с казарменным адом Потсдама. Из-за Амалии, брак с которой был политически немыслим, Фридрих задумал роковую авантюру в 1730 году.
Фридрих, сопровождая отца в поездке по южной Германии, решился на побег, переоделся в гражданское платье, договорился с пажом о лошадях и ждал рассвета, чтобы ускакать во Францию, а оттуда — в Англию, к Амалии. Его друг, лейтенант Катте, должен был ждать его в Гааге с деньгами и бумагами.
План провалился: офицеры свиты нашли принца на конном рынке в четыре часа утра, схватили и вернули в лагерь. Через несколько дней король получил перехваченное письмо Фридриха к Катте. Король пришёл в ярость, хотел даже казнить сына за дезертирство, но военный суд отказался утверждать подобный приговор. Тогда приговорили Катте, а Фридрих должен был смотреть.
Ранним утром 6 ноября 1730 года в крепости Кюстрин восемнадцатилетнего наследника прусского престола вывели к окну камеры, выходящему на плац, где отрубили голову его лучшему другу. Говорят, Катте перед смертью крикнул: «Умоляю, простите меня, Ваше Королевское Высочество!» Кронпринц потерял сознание.
Для Анны это был удар: она рисковала репутацией, положением, а он, оказывается, мечтал о другой? Август Саксонский решил, что дочери пора остепениться. 10 августа 1730 года графиня Ожельская вышла замуж за герцога Карла Людвига Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Бекского. Приданое — триста тысяч талеров. Щедрая плата за то, чтобы дочь забыла прусского наследника.
Это был не брак, а ссылка. В 1732 году у Анны родился сын, Карл Фридрих, но семейную жизнь ребенок не склеил. Скучный, педантичный герцог не понимал любви жены к мужским костюмам, верховой езде, табаку и эпатажу. В 1733 году Анна потребовала развода. Скандал разразился знатный — женщина, посмевшая бросить герцога, была редкостью даже в весьма вольном XVIII веке.
Анна уехала в Венецию. Документов о том периоде её жизни почти не осталось, только намёки в дипломатической переписке да слухи о сомнительных мероприятиях разного рода, непременной участницей которых была внебрачная дочь короля, авантюристка и разведенная жена.
Последние годы графиня провела во Франции. Современники описывали её как пожилую даму в сером сюртуке со шрамом на щеке — следом то ли от сабельного удара, то ли от неудачного падения с лошади. Анна частенько играла в карты с местными офицерами и почти всегда выигрывала.
27 сентября 1769 года Анна Каролина Ожельская оставила этот мир. Фридрих Великий, грозный полководец, циник, мизантроп, к тому времени уже двадцать девять лет был королём Пруссии, выигрывал сражения, перекраивал карту Европы.
В 1733 году, через три года после рокового побега, Фридрих был вынужден жениться на Елизавете Кристине, которую он к себе не подпускал. Супруги жили раздельно, детей не имели. Женщин он, по легенде, не выносил, фавориток при дворе не было.
Вильгельмина, сестра, утверждала: Фридрих помнил Анну всю жизнь. А музыковеды замечают: в его ранних сонатах для флейты есть одна тема — тоскливая, грустная, непохожая на его позднюю военную музыку. Тема появилась в 1729 году и больше никогда не повторялась.
Еще один, который воевал с Россией и женщинами не очень увлекался, тут подумалось: система, однако!
Спасибо за лайки!