Есть места, куда история приходит тихо, без шумных толп туристов и сувенирных лавок. Мыс Церель, расположенный на южной оконечности эстонского острова Сааремаа, — одно из таких мест. Здесь морской ветер гнёт маленькие сосны, пахнет травой и солёной водой, а через двадцатисемикилометровый пролив бинокль ловит силуэт латвийского берега. Среди холмов и следов минных взрывов стоят бетонные остатки четырёх орудий — всё, что осталось от батареи, когда-то преграждавшей кайзеровскому флоту путь в Рижский залив.
Моонзундский архипелаг в Балтийском море сегодня почти забыт, кроме туристов из Финляндии, которые чаще всего оказываются здесь. Паром доставляет путешественников с материка на остров Муху, откуда широкая дамба ведёт на главный остров Сааремаа. Дороги пустынны, деревенские усадьбы скрыты за деревьями, и ничто не выдаёт, что здесь, в Первую и Вторую мировые войны, разворачивались события, определявшие судьбу всего Балтийского региона. Лишь скромный памятник с надписью на эстонском и немецком языках напоминает о солдатах, павших на мысе Церель.
Контроль над Ирбенским проливом был стратегическим: кто держал пролив, тот контролировал доступ к Риге и к направлению на Петроград с моря. В годы Первой мировой российский Балтийский флот удерживал это преимущество, не давая кайзеровским линкорам закрепиться в Финском и Рижском заливах. Ключевой точкой обороны стал мыс Церель с его артиллерийскими позициями.
В 1916 году на мысе началось строительство батареи №43 — одной из самых мощных береговых установок того времени. Четыре открытых позиции и два бронированных капонира создавались для одной цели: не дать противнику пройти через пролив. Орудия были гигантскими — стволы длиной 16 метров, вес каждой установки вместе с механизмами более 120 тонн, снаряды по 470 килограммов с шестидесятикилограммовой взрывчаткой, дальность стрельбы — 28 километров. Обслуживала каждое орудие команда более 120 человек, поднимая снаряды вручную с помощью лебёдок и приспособлений, а снабжение обеспечивала узкоколейная железная дорога длиной четыре с половиной километра.
Командование батареей доверили опытному морскому артиллерийскому офицеру из старинного дворянского рода, с боевым прошлым на Балтийском флоте и многочисленными наградами. Но принять командование ему пришлось в момент Февральской революции, когда дисциплина рушилась, солдатские комитеты вмешивались в приказы, а массовое дезертирство стало нормой. Сохранять боеспособность батареи требовалось не только мастерство, но и редкая человеческая стойкость.
Российский флот поддерживал батарею минными заграждениями: около десяти тысяч мин блокировали пролив, делая попытку прорыва самоубийственной. В 1917 году, когда немцы захватили Курляндское побережье, дополнительное минное поле у мыса Домеснес усилено. Пока стояла батарея №43, никакой прорыв немцев в Рижский залив был невозможен.
С приходом осени 1917 года немцы усилили авиацию. 18 сентября один налёт привёл к взрыву порохового погреба — погибли 121 человек, командир батареи получил тяжёлое ранение. В октябре началась операция «Альбион»: немецкий десант обошёл батарею с тыла, а с моря подошли главные силы флота. Орудия были направлены только на море и не могли стрелять по суше.
14 октября батарея открыла огонь по линкорам, попадания вывели флагман «Кайзер» из строя, и эскадра отступила. Два орудия вышли из строя, остальные расчёты начали разбегаться, но одно орудие продолжало стрелять, а командир с маяка управлял огнём, наблюдая бегство собственных людей. Когда удерживать позиции стало невозможно, офицеры и матросы подорвали орудия и боеприпасы, лишив противника трофеев. 17 октября германская эскадра вошла в Рижский залив, и Балтика на долгие годы была потеряна для России. Тем не менее, батарея №43 задержала немецкое наступление, позволив эвакуироваться союзным силам, и нанесла серьёзный урон линкору «Кайзер».
Командир батареи вернулся из плена в 1918 году, позже служил в Красной армии, участвовал в Гражданской войне, преподавал, а в 1941 году, когда началась Великая Отечественная, его сыновья ушли на фронт и погибли. Он умер в 1963 году, оставив наследие стойкости и мужества.
Сегодня мыс Церель тих, ветер гнёт сосны, бетонные основания орудий поросли травой, а воронки от взрывов видны в рельефе. Местные жители сохраняют немецкие захоронения, но русских здесь уже нет. Однако память о тех, кто в октябре 1917 года остался на посту и продолжал стрелять, жива: батарея №43 завершила свой последний бой не капитуляцией, а героическим подрывом собственных орудий — доказательство того, что даже в хаосе и развале армии можно проявить исключительную стойкость.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.