История советской психиатрии – это сложное переплетение искреннего желания помочь больному и жёсткой государственной машины подавления. В то время как на Западе систему обвиняли в преследовании инакомыслящих, внутри страны психиатрические больницы функционировали как закрытые институты, где врачи зачастую становились заложниками системы «планового лечения» и ведомственных инструкций. В нашей статье – интересные факты о психиатрии в советское время.
Изоляция от мирового сообщества
В 1983 году СССР добровольно вышел из Всемирной психиатрической ассоциации, чтобы избежать позорного исключения из-за доказательств политических злоупотреблений.
Только на закате советской эпохи в 1988 году был принят закон, регулирующий психиатрическую помощь. Несколько интересных фактов:
- После реформы 1988 года с учёта сняли около 2 миллионов человек, а спецбольницы передали из ведения МВД в Минздрав.
- Любого человека могли забрать «на вязках» по звонку из милиции, вытрезвителя или госучреждения. Согласия пациента не требовалось.
- Психбольницы использовались для «очистки» улиц от бездомных (которых этапировали по месту прописки) и принудительного труда алкоголиков в ЛТП.
- Использование сульфозина («серы») и галоперидола в качестве наказания за нарушение режима было распространённой практикой в «острых» отделениях.
«Был бы человек, а диагноз найдётся»
В советское время госпитализация была делом техники. Дежурный врач в приемном покое ставил «диагноз при поступлении», основываясь на направлении из диспансера или рапорте милиции. Отделения чётко делились по профилям: от «санаторных» до «острых». Существовала иерархия надзора: «строгий» режим подразумевал постоянное наблюдение в палатах без дверей.
Интересно, что психиатрия выполняла функцию «социального фильтра». Например, иногородних «искателей справедливости», осаждавших министерства с безумными проектами, или «фальшивомонетчиков», рисовавших деньги от руки, немедленно изолировали. То же касалось и бомжей: в СССР их официально «не существовало», потому что милиция систематически свозила их в больницы для санитарной обработки и последующей высылки из крупных городов.
Подростковая психиатрия: «по состоянию» vs «по поведению»
Особой категорией были подростковые отделения. Здесь лечили не только тяжелые патологии (шизофрению, анорексию), но и боролись с «асоциальным поведением». Если девочка прогуливала школу, конфликтовала с милицией или имела раннюю интимную близость, её могли отправить на обследование в сумасшедший дом.
Это создавало взрывоопасную смесь: «домашние» дети с депрессией оказывались в одной палате с «оторвами», которые издевались над слабыми. В таких условиях врачи использовали сульфозин – взвесь серы, вызывавшую резкий скачок температуры до 40 градусов и сильную боль. Формально это была «шоковая терапия», на деле – эффективный способ усмирения буйных. Самым страшным наказанием считался «сульфозиновый крест» – четыре инъекции одновременно.
Политический подтекст и «узники совести»
Хотя большинство пациентов действительно нуждались в помощи, существовали и «закрытые» зоны. В знаменитой «пятнашке» (МГКПБ №15) работало спецотделение, куда обычным врачам вход был воспрещён – считалось, что там лечат сотрудников КГБ. При этом система была пронизана осведомителями: парторги и рядовые врачи могли писать отчёты о настроениях коллег и пациентов, передавать разговоры.
Граница между душевным расстройством и политическим протестом в условиях идеологического давления была практически стёрта. Советская психиатрия была зеркалом самого общества. В ней сосуществовали искренний гуманизм врачей, старавшихся спасти судьбу пациента фиктивным диагнозом, и палочная система МВД. Главным пороком системы было отсутствие правового поля: до 1988 года жизнь человека зависела не от закона, а от «человеческих качеств» лечащего врача.
Похожие материалы:
Продолжайте чтение:
- «Будни старого психиатра. Байки о пациентах и не только», Доктор Иваныч.
- «Психиатрия. Курс для чайников», Бахытжан Аширбеков.