«Соленов спрыгивает в окоп и просит дежурного по связи, срочно вызвать к телефону Базарова. Через минуту полковник Базаров у телефона и происходит исторический разговор:
- Я, Соленов. Докладываю, в 22:30 сопка Заозерная взята.
Базаров задает вопрос:
- Кто герой, поставивший флаг на сопке?
Соленов отвечает:
- Доложить точно не могу, знаю, что флаг несли несколько человек. Наблюдал, как несшего флаг, убили, приблизился другой, вынес его на сопку. Уточню - доложу.
Далее Базаров уточняет обстановку, ставит дополнительные задачи по закреплению сопки Заозерная. Пулеметная сопка в это время ещё в руках японцев. НШ (начальник штаба 118-го стрелкового полка майор Рыжков - прим. автора публикации) на КП (командный пункт - прим. автора публикации) нет, с 18:00 он находится на передней линии у Пулеметной сопки»...
Друзья, всем привет. Когда в минувшем январе, сидя в просторном и тихом читальном зале РГВА (Российский Государственный Военный Архив на ул. Адмирала Макарова, д. 29 в г. Москве) и продолжая заниматься исследованием боевых действий на озере Хасан в июле - августе 1938 года, я с неподдельным интересом открыл и принялся внимательно изучать журнал боевых действий (ЖБД) 40-й стрелковой дивизии за период конфликта на озере Хасан, то и не подозревал, что прочту в нём такие строки. Ведь до ЖБД 40-й СД (фонд № 34352, опись № 1, дело № 9) я за пять лет своих военно-исторических исследований, как правило, в ЦА МО РФ (Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации в г. Подольске Московской области) видел уже не мало подобных документов по Великой Отечественной войне и во всех было нечто подобное, но именно такого текста, с описанием диалога и диалога, действительно, исторического, не встречал нигде. К тому же не просто в ежедневном описании боёв, многочисленных донесениях и сводках, а в отдельном блоке, посвящённом работе подразделений связи дивизии, где в целом всё описано довольно сухо, по-армейски, без лишних сентиментальностей.
Однако именно в этих нескольких строчках телефонного разговора комдива-40 - полковника Базарова с комполка-118 - майором Соленовым, что процитированы мною выше, я буквально почувствовал биение настоящего, живого нерва всё ещё по своей сути и по сей день неизвестной войны. Маленькой такой войнушки, которую в историографии так никто, и по вполне понятным причинам, не зовёт, а именуют просто советско-японским пограничным конфликтом, но в итоге во многом, если, вообще, не во всём ставшим как бы репетицией грядущей большой войны - войны Великой Отечественной. И одним из таких ярких сходств является установка Знамени Победы.
Кто, когда и при каких обстоятельствах водрузил кумачовый стяг над поверженным рейхстагом в апреле - мае 1945 года? Споры не утихают до сих пор, даже не смотря на то, что, в общем-то, никакого секрета в этой истории и нет, но человеку в силу самых разных причин свойственно мифологизировать буквально любое историческое событие. Так кто же, когда и при каких обстоятельствах водрузил Знамя Победы над рейхстагом? А кто, когда и при каких обстоятельствах водрузил точно такое же, но на сопке Заозёрная в августе 1938 года?
И да, на меня можно теперь шикать, шипеть, дескать, что за глупые вопросы, если всем давно известно, что Знамя Победы в хасанских боях на их символе - сопке Заозёрная 6-го августа 1938 года водрузил парторг 118-го стрелкового полка 40-й стрелковой дивизии лейтенант Мошляк Иван Никонович. И вот как он сам вспоминает свой подвиг в своих же мемуарах:
«Время мчалось стремительно и всё, а главное - жизнь, зависело от быстроты каждого из нас, от проворства, умения вовремя увернуться от штыка, от выстрела в упор и самому влепить пулю во врага.
Японцы не выдержали рукопашной и стали отступать с сопки, побежали вниз по склону, а наши за ними, стреляя на ходу. Время 23:35. У меня мелькнула мысль: «Сопка наша, самураи отброшены за линию границы. Приказ выполнен!» (частям 40-й СД и впрямь был поставлен прямой приказ о своеобразных соревнованиях, кто первым водрузит Знамя Победы на сопке Заозерная, что спустя семь лет точь-в-точь повторится и при штурме Берлина - прим. автора публикации).
- Флаг! Дайте мне флаг! - закричал я так, что засаднило горло.
Мне подали длинную палку с красным полотнищем. В темноте белел её остро заструганный топором свободный конец. С размаху я вонзил древко флага в землю и тут же над сопкой раскатилось: «Ур-раа-ааа! Ур-раа-аа! Ур-ра-ааа!».
Я стоял, держась за древко флага, и кричал вместе со всеми. Продолжалось это минут десять и никто не стрелял, ни мы, ни японцы, которые по всей вероятности были ошеломлены нашим натиском и не сразу пришли в себя после бегства с вершины».
То есть, любой скажет, мол, вот же, вот, есть свидетельство непосредственно самого героя, совершившиго этот подвиг, а самое главное, имеется очень известная фотография, где сам Иван Никонович - вне всяких сомнений отважный воин - украинец из Алтайского края, до службы в РККА обычный крестьянин, даже не владевший толком русским языком, устанавливает Знамя Победы над сопкой Заозёрная, а потом и ещё одна не менее известная фотография, где Мошляк с водружённым им Знаменем стоит уже в окружении красноармейцев и командиров, и о чём Вам легко и быстро поведает любой интернет-источник. Но только вот информации о самих этих фото в сети крайне мало, если не сказать, что её там совсем нет и просто коротко написано: «Виктор Темин, место съемки - Дальневосточный край, Приморская область, Хасанский район, дата 29 июля - 11 августа 1938 года». И вот здесь-то и начинаются странности.
Нет, то, что Знамя Победы на сопке Заозёрная водрузил именно Мошляк - истина в первой инстанции, так как тому существует множество архивных документальных подтверждений, причём в отличие от нерекомендуемой в нашей стране википедии, где речь идёт о 8-м августа 1938 года, произошло это в действительности поздним вечером 6-го августа 1938 года. Но поздним вечером, а на известных фотографиях если и не день, то уж точно утро и совсем не раннее, и к этому моменту Мошляк уже оставил сопку Заозёрную.
«Вскоре японское командование организовало контратаку. Я приказал батальону залечь, подтянул пулемётную роту - первый натиск отбили.
Японцы находились метрах в 40 от наших, и перебрасывались гранатами, опять доходило до рукопашных.
Подошёл 2-й СБ (2-й стрелковый батальон 118-го стрелкового полка - прим. автора публикации), поделили сектор обороны, стало легче. Забросали японцев гранами и атаковали сами, продвинувшись метров на 25, но возникла опасность окружения, потому что на левом фланге, где стоял 2-й СБ, крики «Банзай» слышались чуть позади и я побежал туда. В этот момент меня что-то сильно ударило по каске, потрогал рукою лоб - липко и мокро, но голова не болит, на ногах держусь. Я нашёл Змеева (командир 2-го СБ 118-го СП - прим. автора публикации) и тот объяснил, что японцы потеснили слегка одну его роту, но теперь положение восстановлено.
Я вернулся к своим (3-й СБ 118-го СП - прим. автора публикации), поднял людей в атаку, которая удалась и ещё на несколько десятков метров вниз по склону оттеснили врага. Уже в самом конце атаки рядом со мной взорвалась японская граната и я покачнулся от сильного толчка в левое плечо, но на ногах устоял. Однако сделал несколько шагов и ноги стали будто ватные, колени сгибаются сами собой. Я сел на камень, пощупал грудь - мокро, левая рука не действует.
Подошли бойцы, разорвали на мне гимнастёрку, сделали перевязку, а потом и санитары подоспели, попытались отнести на перевязочный пункт, но я отказался, сказав, что сам доберусь туда, только немного отдохну. На самом же деле я не хотел уходить из батальона и решение это было вызвано не лихачеством, а суровой необходимостью - в строю не осталось командиров, уйди я и командовать батальоном пришлось бы какому-нибудь сержанту.
Вскоре на позиции 3-го СБ прибыл комполка майор Соленов. Увидев, в каком я положении, тотчас позвал санитаров и приказал им, отправить меня в госпиталь, не смотря на все мои возражения
- Я сам здесь распоряжусь.»...
Так Иван Никонович описывает в своих мемуарах своё ранение и то, как он убыл с места боя, а затем сообщает там же, что днём 7-го августа 1938 года он находился уже в лазарете с неопасной ссадиной на лбу, но осколком гранаты, пробившем лёгкое и засевшем в груди, да с перебитым нервом руки, которая по этой причине вовсе не работала. А спустя некоторое время в палату к Мошляку доставили и его комполка - майора Соленова, тоже раненого в плечо и тоже с перебитым пулей нервом (вероятнее всего, в комполка-118 попал японский снайпер - прим. автора публикации).
И вот с этими довольно непростыми диагнозами два красных командира месяц пролечились в госпитале в городе Ворошилове (ныне Уссурийск - прим. автора публикации), до которого от озера Хасан 185 с половиной километров пути, чуть ли не половина которого в тот период проходила по абсолютнейшему бездорожью, о чём мы ещё обязательно будем говорить, так как это крайне негативно отразилось на действиях не только всей 40-й СД, но и частей, пришедших ей на помощь в те жаркие летние дни. Что же касается нашего героя, то через месяц его и майора Соленова из госпиталя отправили в московский институт экспериментальной медицины, в клинику профессора Кроля, который был мастером своего дела и срастил обоим нерв, сказав, что они могут продолжить службу в армии, хотя те боялись, что так и останутся инвалидами.
И в этой клинике Иван Никонович пролечился до весны 1939 года, после чего был сразу же направлен учиться в военную академию имени Фрунзе, которую он закончил аккурат в июне 1941 года и с началом Великой Отечественной войны занимался в столице формированием одного из ополченческих полков, с которым прошёл на знаменитом параде 7-го ноября 1941 года. То есть, в район озера Хасан новоиспечённый Герой Советского Союза лейтенант Мошляк, ставший к тому времени уже капитаном (через одну ступень - прим. автора публикации), после своего ранения там, больше не возвращался. Во всяком случае, сам он об этом нигде в своих мемуарах не пишет, как не пишет и о том, что участвовал в постановочной фотосъёмке военкора Виктора Темина.
И что же в этом случае получается? А то, что на известных фотографиях командира со Знаменем Победы на сопке Заозёрная, вероятнее всего, не сам лейтенант Мошляк, а кто-то другой. И не Мошляк как минимум по следующим причинам:
- Знамя Иваном Никоновичем на сопке Заозёрная установлено поздним вечером 6-го августа 1938 года, а на фотографии или утро, или даже день, то есть, когда сам герой находился уже в госпитале.
- На фотографиях командир держит знамя двумя руками, а у Мошляка левая рука попросту не работала из-за повреждённого осколком гранаты нерва.
- На фотографиях древко знамени на воткнуто в расщелину камня и при первом же взгляде на этот кадр мгновенно складывается впечатление, что оно постановочное и фотограф специально искал такое примечательное место для фотосессии, ибо это тоже часть его работы, а не где попало фотографировать, но в тоже время Мошляк самолично в своих же мемуарах пишет, что он со всей силы воткнул древко знамени в землю, а не в расщелину камня.
- Сам Мошляк в своих мемуарах не пишет, что навершие древка Знамени, которое он водружал в действительности, было бы украшено пятиконечной заездой, как это запечатлено на известных фотографиях, но мне как-то не верится, что Иван Никонович не написал бы об этом, скажем так, довольно приметном украшении древка, если бы оно было в действительности, однако же и само древко он в своих мемуарах просто и без какого-либо почтения называет палкой.
- В ночь с 6-го на 7-е августа 1938 года раненый лейтенант Мошляк, если и не навсегда, то очень надолго покинул район озера Хасан: сначала госпиталь и московская клиника, а затем военная академия и Великая Отечественная война.
- Черты заметно вытянутого лица командира со Знаменем Победы на известных фотографиях, по-моему, совершенно не похоже на черты лица Мошляка Ивана Никоновича, хотя из-за плохого качества самого фото утверждать в этом случае ничего не берусь. Мало ли, осунулся человек от нервного перенапряжения, вызываемого войной у любого. И, всё же, по-моему, не похож командир с фотографий на Мошляка, нет.
Но кто же тогда на известных фотографиях, если не сам герой - знаменосец? Честно, я не знаю и не испытываю никаких иллюзий на тот счёт, что, вообще, когда-нибудь узнаю - лет-то сколько прошло. И более того, я настолько сильно не хочу бросать тень на военного фотокора, считающегося асом в своей профессии - Тёмина Виктора Антоновича, прошедшего с фотокамерой в руках не только бои на Хасане и Халхин-голе, но и всю Великую Отечественную войну, фотографировавшему не только писателей Максима Горького и Михаила Шолохова, но также с самолёта и Знамя Победы над рейхстагом, и которому и приписывают авторство над обсуждаемыми фотографиями с Заозёрной, что мне иной раз думается, а, может, это, всё-таки, Мошляк на них. Не понятно, каким чудом, но именно он сам и возможно уже после Великой Отечественной войны. То есть, я как бы лелею некоторую такую надежду, что просто сам ещё не добрался до тех архивных документов или мемуаров, в которых будет прямо написано, что да, это и в самом деле именно Мошляк Иван Никонович позировал для Тёмина со Знаменем Победы на сопке Заозёрная днём, не ранее 7-го августа 1938 года. Позировал, превозмогая сильную слабость и неимоверную боль в груди и омертвелой из-за перебитого нерва левой руке, которой наравне с правой рукой и держит само Знамя Победы.
Но как бы там ни было, а фотографии Знамени Победы на сопке Заозёрная являются стопроцентно постановочными, как и фотографии Знамени Победы над рейхстагом и даже американского Знамени Победы над японцами на острове Иводзима.
Дело в том, что в горячке боя никто не знает и не может знать, а поставят ли сегодня Знамя Победы и точно ли именно сегодня всё закончится. И потому если фотокор и может вдруг оказаться в такую минуту рядом с идущими в очередную атаку бойцами и командирами, то это совершеннейшая случайность, каковых не только на войне, но и в обычной жизни с избытком у каждого из нас. То есть, это просто эдакое своеобразное везение для фотокора, если он окажется в гуще последнего победного боя, презирая опасность быть убитым в любую секунду. Везение, которого не было у Евгения Халдея в Берлине, прибывшего к рейхстагу лишь 2-го мая 1945 года со многими другими фотокрами, и все вместе они и «загоняли» на крышу для постановочного фото всех солдат, кого «поймали», из-за чего спустя годы и возникли пересуды, а точно ли Егоров с Кантарией поставили Знамя Победы именно над рейхстагом? На фото-то кого только нет. И точно такого же везения не оказалось и у Виктора Тёмина, и он вот не смог очутиться на Заозёрной рядом с Иваном Мошляком в момент реального установления тем Знамени Победы на вершине этой сопки, ставшей с годами ещё одним безупречным символом побед русского солдата. Только вот фотокор Евгений Ананьевич Халдей оставил нам свои свидетельства по поводу постановочных фотоснимков на тему установки Знамени Победы над рейхстагом в 1945 году, а фотокор Виктор Антонович Тёмин по своей фотосессии установки Знамени Победы на сопке Заозёрная в 1938, увы, нет.
Ну, и как, Друзья? Чувствуется в этой истории сходство пограничного конфликта у озера Хасан с Великой Отечественной войной? Есть здесь некая такая маленькая репетиция большой войны?
По-моему, да. Вполне себе. И оно, это сходство ох и не единственное. Например, не раз встречал, что Мошляк был партогом не 118-го стрелкового полка, а 88-го Ачинского (Сибирского). То есть, не 118-й СП шёл в атаку на сопку Заозёрная, а какой-то там 88-й СП. И знаете, в чём здесь фокус? А всё та же попытка некоторых граждан выдать желаемое за действительное, а именно, что победу на Хасане одержали сплошь одни сибиряки. То есть, Москву от немцев в 1941 году спасли только сибиряки и на Хасане победили тоже одни они и больше никто - вот в этом и есть ещё одно сходство боевых действий на озере Хасан с историей Великой Отечественной войны. И мне, как коренному сибиряку, очень неприятно читать такие передёргивания, потому что я наверняка знаю, и Москву спасали всей страной, и на Хасане победили тоже всей страной.
Да, 118-й СП 40-й СД был сформирован в 1932 году на базе именно 88-го СП в г. Ачинске и в 1935 году убыл на границу с Манчьжурией, где тогда начала обостряться обстановка с японцами, захватившими эту китайскую провинцию. И когда лейтенант Мошляк начинал свою воинскую службу, он, действительно, попал со сборного пункта в Славгороде в город Ачинск (в нерекомендуемой википедии неверно указано, что Иван Никонович и служил в Славгороде), именно в 88-й стрелковый полк, но не парторгом, а обычным красноармейцем по призыву и к тому моменту, когда стал парторгом, полк давно уже был именно 118-м и кто в нём только ни служил.
Так что, думаю, не зря я своему самому первому военно-историческому исследованию дал такое немного, наверное, странное название «Хасан - маленькая репетиция большой войны» и в будущем Вы в этом убедитесь, потому что похожего между боями да событиями лета 1938 года и 1941 - 1945 годов на самом деле великое множество, но обо всём по порядку и вглубь веков, откуда берёт своё начало даже и нынешнее российско-японское политическое противостояние, мы окунёмся уже в следующей публикации. И постепенно, может быть, даже на протяжении нескольких лет, я в самых мельчайших подробностях и с обязательным в таких случаях объективным, всестороннем подходом да к тому же в лицах многочисленных участников, постараюсь рассказать, что же это была за война. Из-за чего и почему, и как она проходила да к чему привела в итоге. Война на озере Хасан, которую таковой не принято называть, но которая именно таковой и была. А пока всем пока. С Уважением, писатель Артём Чепкасов...
Короткое послесловие: Фотографии изученных мною архивных документов ещё, к сожалению, не готовы и потому сюда их прикрепить я не смог, но настоящая публикация подготовлена исключительно на основе материалов РГВА (фонд 34352, опись 1, дело 9, стр. 78) и РГБ им. Ленина (единица хранения Б 78-45 720, И.Н. Мошляк, "Вспомним мы пехоту"... Воениздат МО СССР, серия "ВМ", 1978 год, в литобработке Л. Парфёнова, стр. 53 - 54 ), а также, друзья, вынужден в очередной раз просить прощения, но писать на канале теперь буду ещё реже, чем раньше, потому что горячая пора наступила в жизни - засел за магистрскую по архивной деятельности, а то в ноябре уже сдавать, а я только-только введение кое-как сочинил. Всем Добра...