Известный физик Стивен Хокинг поднял этот вопрос много лет назад в своей книге «Краткая история времени». Он предположил, что «огромное количество звезд и галактик попросту является пустой тратой». Однако непрекращающиеся исследования дают веские причины полагать, что массивность космоса имеет прямое отношение к существованию жизни. Проще говоря, для того, чтобы где-то появилась жизнь, требуется много-много места и много-много времени.
К примеру, для того, чтобы на планете было достаточно тяжелых элементов, необходимо три поколения звезд. А для того, чтобы было очень много тяжелых элементов нужны сверхновые и другие катастрофические космические события. Эти элементы необходимы для горячего вращающегося ядра, которое создает магнитное поле. Магнитное поле крайне важно для защиты живых организмов от всевозможных видов излучения – от Солнца и Вселенной.
Наша планета сформировалась только через 8 миллиардов лет после Большого взрыва. И надо признать, что на раннем этапе Вселенная УЖЕ была достаточно большой, чтобы начали сформироваться первые галактики. Однако эти галактики были так плотно прижаты друг к другу, что регулярно отрывали кусочки друг от друга, создавая места интенсивного звездообразования. Радиация в космосе в те времена просто зашкаливала. Ни о какой жизни не могло быть и речи. Но после нескольких миллиардов лет космического расширения галактики разошлись достаточно далеко друг от друга, а радиация заметно поубавилась.
Поэтому, для того, чтобы жизнь имела хоть какой-то шанс на выживание, нужна огромная и старая Вселенная.
Переход от не-жизни к жизни мало изучен и мало понятен. Если гипотетическая вероятность возникновения жизни на подходящей планете составляет 10^-40, то для возникновения хотя бы одного живого организма во Вселенной потребуется огромное количество подходящих планет. Поэтому размеры Вселенной имеют значение и могут быть просто необходимы для нашего существования.
Отсюда вывод - без колоссальных размеров и многомиллиардной истории Вселенной возникновение жизни в ней — в том виде, в каком мы ее знаем — было бы практически невозможно.