Владислав, курьер из доставки, предпочёл Мирославе другую. Соскочил в тот самый момент, когда она готовилась к свадьбе. Правда, пока только в своих фантазиях. Ведь любимый всё никак не делал ей предложение. Мечтала о пышном платье, представляла себя в роскошном лимузине, мысленно рассаживала в дорогом ресторане гостей.
Да к тому же выяснилось, что будто бы Владислав отказался от неё не случайно. Ведь у её соперницы была собственная двухкомнатная квартира в спальном районе её родного Абакана и десятилетняя Лада Гранта. Что, согласитесь, в наше непростое время можно расценивать как вполне себе достойное приданное. Так, во всяком случае, Мирославе доложили доброжелатели…
Да Мирослава вскоре и сама в этом убедилась, когда вдруг на перекрёстке, практически в центре города, увидела Владислава с проклятой разлучницей. В том самом автомобиле отечественной сборки. Счастливых. Смеющихся. И она тогда сразу помчалась к себе в общежитие и с ходу начала чемодан собирать. В дорогу. Чтобы сбежать, куда глаза глядят. Например, в Норильск. Потому что, дескать, всё в Абакане отныне ей будет напоминать любимого. И во всём теперь она будет видеть только его светлый образ. Так и сказала соседкам по комнате:
– Всё теперь будет напоминать его светлый образ…
Да оно и понятно. И даже вполне естественно. Что и обшарпанная скамейка в давно заброшенном парке, и та яма на тротуаре, и полуразрушенный барак по улице Ленина, и даже постоянная лужа возле подъезда, и все прочие достопримечательности её родного Абакана отныне станут навевать на неё непростые воспоминания о курьере Владиславе и вызывать лёгкую мимолётную ностальгическую грусть. Примерно такую же, какую вызывает пионерский галстук у обитателя дома престарелых. Где-нибудь в вечно заснеженной Воркуте. Мирослава так и объяснила всем собравшимся. Чтобы было понятнее:
– Как пионерский галстук... В доме престарелых… В вечно заснеженной Воркуте…
И всё это было очевидно. И про грусть, и про галстук, и про Воркуту. И про всё остальное. И уж точно про то, что в суровом Норильске ничего не будет напоминать Мирославе о курьере-негодяе. Ни лужа, ни яма, ни полуразрушенный барак. Хотя бы потому, что Владислав там ни разу не был и чисто физически не может вписываться в этот ассоциативный ряд. В общем, как-то так.
Но вот Нинка, подружка Мирославы, с ней не согласилась. И посоветовала не лететь в Норильск, а, стиснув зубы, терпеть и ждать. И жить дальше. И наплевать на все эти ямы, лужи и полуразрушенные бараки, ежесекундно напоминающие Мирославе о минутах неземного блаженства, которые подарил ей когда-то любимый человек из доставки.
И сделать всё наоборот: назло ему продолжать сидеть на той самой обшарпанной скамейке в заброшенном парке. И посещать тот самый исписанный кем-то подъезд, в котором они первый раз поцеловались, поддавшись неистовой страсти. И тем самым доказать всем, а особенно подлецу Владиславу, что не очень-то ей и хотелось выходить за него замуж. Не так уж она и мечтала о той несостоявшейся свадьбе. И наплевать на всех, что бы кто ни говорил...
А вот Зинаида Матвеевна, комендант общежития, наоборот, настаивала всё же уезжать. Но только не в Норильск, а куда-нибудь на юг, в тёплые края. Например, в Геленджик. Потому что у неё самой якобы двоюродная сестра недавно развелась в Норильске. И никому и ни в коем случае она туда ехать не рекомендует. Уж лучше, говорит, сразу повеситься. Или выпрыгнуть в окно. Одно из двух. Так Мирославе и посоветовала:
– В Норильск даже не думай! Лучше уж сразу в окно!
Хорошо ещё, что Мирослава не успела прислушаться ни к одному из озвученных советов. Потому что Владислав неожиданно объявился с букетом. С букетом её любимых цветов. И сделал предложение. И всё объяснил. Сказал, что к нему сестра из Улан-Удэ переехала. Собственной персоной. Купила двушку в спальном районе и благородно согласилась предоставить им одну комнату, в которой они сразу же после свадьбы смогут немного пожить. Первое время, пока не обзаведутся собственным жильём. А ещё сама вызвалась покатать их в день бракосочетания на том самом своём отечественном автомобиле, предварительно украсив его ленточками в праздничном стиле.
Мирослава, естественно, согласилась. Хоть это и было не совсем то, о чём она так долго мечтала (а точнее, вообще не то), но всё-таки лучше, чем грустить по любимому человеку хмурыми холодными вечерами где-нибудь на окраине мрачного Норильска. И уж тем более лучше, чем прыгать в окно. Да и, согласитесь, в наше непростое время даже такой вариант можно расценивать как вполне себе достойное предложение.