Глава 16
Пока они ехали в автобусе, Патрина все думала. Это парень не выходил у нее из головы. Такой обходительный, добрый. Рану ей забинтовал! Довез их…
-Смотри, что я добыла, - возбужденно завозилась Луиза, вытаскивая из кармана куртки ту самую вязаную салфетку, с комода в квартире Вадима, - красивая да? Ну и квартира у него, даже взять нечего!
-Ты что стащила это у него? - Патрина, увидев, словно очнулась, - как ты могла? Он мне так помог, а ты…Чаю напилась, конфет наелась…
-Ты что? - не поняла Луиза, для которой это было в порядке вещей, - да мы его видим первый и последний раз! Какая разница?
-Большая, - резко сказала Патрина, - ну ты и человек! Тебя, выходит, вообще нельзя в дом пускать!
-Почему это? - обиделась Луиза, - сама знаешь, цыган у цыгана не украдет, а эти…
-Отдай! - крикнула Патрина так, что люди в автобусе оглянулись на нее. Она пристыженно замолчала.
Когда они вышли на своей остановке, Луиза со злостью бросила салфетку в лужу.
- На, бери! Дарю на память!
И убежала, злобно рассмеявшись. Белая салфетка напиталась грязной водой из лужи. Патрина достала ее, отжала. Она постирает ее и отнесет обратно. Она помнила, где он живет. Как же плохо поступила Луиза! Патрине было стыдно. И за нее, и за себя, и за весь этот неудачный день. Одно светлое пятно сегодня - этот парень, Вадим. Его лицо не выходило у нее из головы. Она тихонько побрела домой. Нога адски ныла, но Патрина, казалось, забыла о ней.
Он не был похож на цыганских парней, которых знала Патрина. Да и на русских ребят, живущих в селе. Его взгляд, белозубая улыбка, голос…Он другой!
***
-Ты где это ходишь? – сурово спросила Люба, - Сандро тебя потерял! Ты что, забыла, что молодой девушке нельзя ходить одной? Тем более, в городе! Отец узнает - он тебе задаст!
-Ты сказала ему? - похолодела Патрина, - я упала, мама, ногу повредила. Бежала быстро, на камень налетела…
Она выглядела виновато. Но рассказывать матери о своем сегодняшнем провале ей не хотелось, да и о том. Что произошло после, тоже.
Патрина задрала юбку и показала матери ободранную коленку. У Любы аж мороз по коже пробежал, хотя ран она видела предостаточно. У нее росло трое мальчишек в доме!
-Да как же тебя угораздило? - спросила она, - иди у бабушки мазь попроси, намажь, не ровен час – «разнесет» ногу - то. А то заставят прививку делать у фельдшерицы. От столбняка, что ли?
-Да пройдет, ерунда! - отмахнулась Патрина, и поплелась в свою комнату. Хотелось скорее лечь, укрыться до подбородка и подумать. Но, вспомнив, она вскочила. Надо же постирать салфетку, да в субботу отдать! Она пробралась в сени и замочила ее в тазу. Вернувшись в комнату, налетела на табуретку в темноте и этим разбудила Капитановну.
-Ты чего грохочешь, как оголтелая? - проворчала та, поднимаясь на кровати.
-Мами, я нечаянно, - оправдывалась Патрина.
Капитановна увидела какое-то ее волнение и глаза, буквально горящие в темноте. Она пригляделась к внучке:
-А ну? Ты чего это такая? - шепотом спросила она, - случилось чего?
-Да вот, хотела сегодня…как Луиза, - прошептала Патрина, - ну…вытащить кошелек. Но не получилось у меня…Только и успела убежать…
-Не лезь! - сказала Капитановна, - сто раз тебе говорила, не твое это! У тебя рука под другое заточена. Глупая! Ты людей видишь, что будет скажешь! Гадать - твое призвание. Это твой дар! Но дара лишишься, если закон нарушишь.
-Ба, я спать хочу, - сказала Патрина, укладываясь. День выдался очень насыщенным.
-Даже не думай о нем, слышишь? - прошептала Капитановна, но Патрина ее уже не слышала. Она спала.
***
Этот парень, Вадим, всю следующую неделю не выходил у нее из головы. Патрина гнала от себя эти мысли. Старалась помогать матери, чем-то заняться. Но мысли снова и снова возвращались к нему. Она была не в силах контролировать это. Его лицо, голос, руки - все это приходило в ее голову, хотя она старалась не думать, оседали в сознании. Все эти мысли, вопреки её воле, постоянно возвращались к нему. Она уже даже сердилась на себя, настолько все это было навязчиво.
Она постирала и спрятала салфетку, решив в субботу «улизнуть» от брата и пойти отдать ее. И извиниться. А может, с Сандро она как-то договорится. Брат же! А если и нет, то сама поедет все равно! Ей очень хотелось снова увидеть Вадима!
Патрина еще никогда не переживала таких чувств. Они пугали ее. Ее сердце билось чаще, гулко ухало внутри, и, словно падало в живот, растекаясь теплом. Она не понимала, что все это может означать. И ей было страшно. Страх был перед неизвестностью, ей казалось, что эти чувства могут разрушить её привычный уклад жизни.
Она пыталась отвлечься, помогала матери с уборкой, готовила еду на всех, но, стоило ей остаться наедине с собой, как образ Вадима вновь всплывал, настойчиво привлекая к себе внимание. Это было похоже на надоевшую до колик мелодию, которая играет в голове, даже когда ты пытаешься её заглушить. Объяснения этому не было. А матери и бабке, которая и так смотрела на нее с подозрением, Патрина рассказать о том, что с ней происходит, боялась.
В конце недели ее напряжение достигло апогея. Кроме того в воскресенье к ней должен был приехать Натан. Глаза бы его не видели! Патрина, прислушиваясь к своему внутреннему голосу, раскладывала карты. Их встреча с Вадимом была неизбежна.
***
В субботу они все, как обычно, собрались на автобус, который возил их до конечной остановки в городе, где в соседнем сквере они промышляли каждый своим. Мысли о сегодняшнем заработке Патрину не трогали. Она горела желанием снова оказаться у двери Вадима. Надо только что-то придумать! С Луизой они не разговаривали, Патрина была на нее обижена. С другой стороны даже было хорошо - подружка не увяжется за ней. Ей нужно было вернуть украденное. То, что его может не быть дома, или там окажется его мама, ей в голову не приходило.
Сандро, к ее счастью, вышел раньше, в одной остановке - сейчас он «работал» на вокзале. Брат наловчился играть, и слыл хорошим «наперсточником». Они с друзьями обманывали доверчивых граждан. Игра казалась простой, но на деле шансов выиграть ее не было. У брата была своя схема - «зазывала», подставной человек, азартно «выигрывал» у Сандро на глазах у толпы, создавая иллюзию, что игра честная. Когда подключался настоящий игрок, ему сначала давали немного выиграть, а после этого проворачивали фокус: шарик незаметно исчезал, а ставка проигрывалась. Сандро объяснял Патрине, что пока игрок следил за одним напёрстком, шарик незаметно вынимался или перекладывался. Людям казалось, что они могут легко выиграть, но это была лишь иллюзия.
- Никого не заставляю, пистолет не наставляю! - кричал Сандро обычно, - смотрим внимательно - выигрываем обязательно!
Подставные, которые «выигрывали», этим подначивали человека сделать крупную ставку. Человек проигрывал последние деньги, а иногда с него снимали куртку или часы. Потом все это успешно сбывалось женщинами. Если человек пытался возмущаться, подходили другие цыгане, «разбирались». Словом, дело редко доходило до милиции.
Местные криминальные авторитеты, видя доходы цыган, быстро осознали потенциал и «попросили» Сандро и его друзей с насиженных мест, посадив «своих» людей. Вот Сандро и перебрался на вокзал.
Патрина вышла из автобуса, и воровато оглянувшись, постаралась затеряться в толпе, чтобы у товарок не было лишних вопросов. Она заспешила по знакомому адресу.
***
Она неслась с колотящимся сердцем, словно спасаясь от чего-то. Его дом. Цель, к которой она бежала. Она, запыхавшись, стояла у заветной двери, но рука, поднятая, чтобы нажать на звонок, замерла в воздухе. Она долго стояла, напряженно прислушиваясь, пытаясь уловить хоть малейший шорох. Страх витал вокруг нее. А вдруг его нет? А вдруг ее приход неуместен? Ей только сейчас пришло это в голову! Она отступила. Мельком взглянув на почтовый ящик, она вытащила салфетку из кармана и запихала ее в него.
С чувством облегчения и досады одновременно, она вышла из подъезда и поплелась в сторону универмага.
-Патрина! - услышала она знакомый голос. Она обернулась, и сердце ее обмерло от счастья. Из машины к ней шел Вадим!