Я давно не рассказывала об Андрюше. Его и всю нашу семью постигла бездонная печаль.
Андрюша - приёмный сын моей старшей дочери Анюты. Ему 15,5 лет.
Я писала, что его поведение становилось всё хуже и хуже. И сейчас кажется невероятным, что ещё 27 ноября 2025 года он выступал в Капелле, а в декабре ещё посещал хоровые занятия и выполнял худо-бедно задания по подготовке к ОГЭ.
Андрюша серьёзно заболел, и его состояние неотвратимо ухудшалось с каждым днём в геометрической прогрессии. Началось всё с жалоб, что ему трудно ездить в метро из-за большого скопления там людей. Но ведь многие недовольны этим... В нашу летнюю поездку в Псков он во время прогулки по набережной увидел группу музыкантов и тут же перебежал на другую сторону улицы. Было странно, что ему невыносимо пройти мимо них, но тоже как бы не критично... Перестал заходить с нами в продуктовые магазины, ну и что? У коллеги муж вообще в них никогда не бывает. Но в целом всё было неплохо!
В поездку в Архангельск Андрюша был и общителен, и энергичен, и доброжелателен.
Однажды в ноябре Анюта встречала Андрюшу на остановке после хора, и он громко, на всю улицу, стал твердить о своей ненависти к отдельным категориям людей и в целом к человечеству. Было не по себе... Потом эти разговоры уже больше не удивляли нас. Они стали постоянными. Агрессия становилась всё сильнее и неуправляемее. Андрюша пробил стену на даче, почти сломал стул, сбил ударами по столу все костяшки пальцев и пр.
А ещё мы знаем, что у биологического отца Андрюши есть психиатрические диагнозы. Сроки наказания за совершённые преступления он систематически проводит по суду в психиатрических больницах. Но мы надеялись, что генетика обойдёт стороной Андрюшу...
Я, конечно, консультировалась с разными психологами. Все в голос говорили о подростковых акцентуациях и трудностях возраста. Только одна коллега осторожно и настойчиво предлагала обратиться к психиатру. Но Андрюша категорически отказывался пойти хоть к психологу, хоть к психотерапевту, хоть к психиатру...
В новогодние праздники к нам приезжала моя давняя подруга из Архангельска. У неё с Андрюшей особые отношения, крайне доверительные. В Наташины приезды они всегда проводили много времени тет-а-тет - ходили в музеи, в кафе, на смотровые площадки, гуляли. Но не в этот раз. Андрюша отказался от всех развлечений и общения.
К Малышу он испытывал и испытывает жуткое раздражение. Маленький мальчик у нас шумный, звонкий. Андрюша обзывал его такими грязными словами, что мы были в шоке. Всякие тычки и подзатыльники тоже присутствовали и присутствуют, несмотря на наши протесты. И не было возможности достучаться до Андрюши. В него будто бес ненависти вселился и всё раздувался, раздувался, раздувался...
Ещё Андрюша стал говорить, что голова у него становится всё более пустой, без мыслей, и в ней часто звучат разные звуки.
Правдами-неправдами 12 января мы довезли на машине Андрюшу, который к тому времени уже отказывался выходить из дома, на платный приём к психиатру. Он мальчик честный, и всё, что с ним происходит, рассказал. Ему выписали препараты из группы нормотимиков и антидепрессантов. В заключении был поставлен диагноз д-ссия.
Но нам было понятно, что это не так. Ближайшая запись к психиатру в ПНД была только на 6 февраля. Я говорила, что у ребёнка острое состояние, но мне твёрдо отвечали, что в этом случае нужно вызывать скорую помощь.
Мы с большим трудом дождались приёма у участкового психиатра. И с тяжёлым предварительным диагнозом Андрюшу экстренно госпитализировали прямо из ПНД. Страшный для нас месяц он провёл в больнице. Мы приезжали, конечно, в дни посещений и ужасались его рассказам.
На отделении лечатся мальчики от 15 до 17 лет - ментальные больные с полевым поведением, наркоманы, малолетние преступники по решению суда и все остальные (депрессии, попытки суицида, тревожные расстройства). Все они были на одном этаже.
Пища очень и очень специфическая. В супе был всякий мусор, в ухе плавала чешуя. Тушёная капуста имела особо мерзкий запах. Андрюша добровольно там мог есть только кашу. Остальное медицинские сестры и братья заставляли есть, но от этого было только хуже.
Гулять разрешено только по закрытой территории и в сопровождении посетителей. Но от этого Андрюша не страдал - гулять не хотел.
Мобильный телефон при поступлении передается родителям, как и личная одежда и обувь.
Скудные сведения о ребёнке можно было узнать только в те часы, которые отведены для связи с врачом. Дозвониться сложно, но Анюта настойчивая... Многие родители были не так удачливы и настырны.
Андрюше провели подробное психиатрическое и психологическое обследование, подтвердили тяжёлый диагноз и назначили препараты. Интеллект тоже проверили - он резко упал до уровня, пограничного с умственной отсталостью.
Наш мальчик в больнице мечтал только о том, чтобы попасть домой, не слышать грубость, не видеть больных с полевым поведением. Его даже гостинцы перестали интересовать. Он очень похудел.
Андрюша не сообщал лечащему врачу о своём истинном состоянии, так как мальчики его сразу предупредили, что если высказывать какие-то жалобы - то выйдешь из больницы очень и очень нескоро...
Мы во время посещений видели, что ребёнку там совсем плохо. Боялись, что к основному диагнозу добавится ещё и невроз... Не без труда Анюте удалось его забрать из больницы через месяц под наблюдение психиатра из ПНД.
Андрюша говорит, что больше не намерен лечиться в таких заведениях. Там невыносимо. Но с мальчиками, которые там находятся по решению суда, ему приходилось общаться. К сожалению, это не то общение, которое приносило бы пользу.
Невозможно охарактеризовать то, что происходит в настоящее время с нашим мальчиком. Все когнитивные функции сильно ухудшились. Он даже в компьютерные игры играет с трудом. Есть зрительные и слуховые галлюцинации. В голову приходят разные звуки и потусторонние "голоса", что мучительно, конечно. Андрюша говорит, что в голове у него поселились черти и мучают его мозг. Сегодня утром, например, они "прыгали" в его голове. Андрюша бесцельно метался по дому, не в силах унять это состояние.
Он, кстати, стал постоянно рисовать этих страшных чертей. Они слепые, с глазами без зрачков.
Ненависть к людям не уменьшается. Твердит, что готов перейти от слов к действиям. Очень грубо говорит об окружающих незнакомых людях. Это так не похоже на прежнего Андрюшу! Выходить из дома отказывается, и не уговорить дойти даже до магазина, который совсем рядом.
Надо оформлять инвалидность, проходить врачей для МСЭ, для ПМПК, и это очень и очень тяжело. Андрюша не принимает никаких "правил" и не осознаёт необходимость. Каждый раз приходится преодолевать его упорство и выслушивать проклятия.
Периодически Андрюша говорит, что страдает от своих изменений и от того, что не испытывает ни от чего радостных эмоций. Хочет вернуться в прошлое. Ужасно жаль его...
Я не могу судить о правильности лечения, но единственный эффект от него, что ненависть стала "холодной". Так характеризует её Андрюша. Может быть, это помогает ему хоть как-то контролировать своё поведение?
Я понимаю, что подбор препаратов труден и неокончателен из-за быстрого привыкания.
За два с половиной месяца Андрюша кардинально изменился. И нам всем трудно приспособиться к его новой личности.
Но всё равно хочется верить, что какие-то лучшие черты, сейчас спрятанные за болезнью, будут всё же проявляться.
Сегодня в статье психиатра Азата Равилевича Асадуллина прочла фразу и запомнила:
"Психиатрия - это не только наука, но и, фактически, искусство видеть за симптомами человека."
Вот и мы изыскиваем прежнего доброго, общительного, улыбчивого, отзывчивого мальчика в сегодняшнем Андрюше. Бесконечно печально, что Андрюшу захватила тяжёлая болезнь, и в такой острой форме. Очень, очень много негатива сейчас в нём. И нам невыносимо тягостно от этого.
Сегодняшний текст я написала, естественно, с разрешения Андрюши. Мы поддерживаем нашего мальчика и делаем всё возможное, чтобы облегчить его состояние. Молюсь и о том, чтобы у нас были силы для этого.
Статьи об Андрюше для тех, кто недавно заинтересовался моим каналом.