Он строил ледоколы для царя. Потом — для Советской Республики.
А в перерывах между чертежами написал роман, от которого содрогнулся весь XX век.
Евгений Иванович Замятин (1884–1937) — человек-парадокс. Сын священника, ставший революционером.
Инженер-корабел, создавший первый в мире антиутопический роман. Большевик 1905 года, который первым увидел в революции семена нового рабства.
Мои две жены — техника и литература.
Эта двойственность — ключ ко всему. Он знал: технический прогресс без души рождает монстра. И в 1920 году запечатлел это в романе «Мы» — за десятилетия до Хаксли и Оруэлла.
1916 год. Замятин в Англии — курирует постройку ледоколов «Александр Невский» (будущий «Ленин») и «Святогор» (будущий «Красин»). Городские улицы шокируют его:
Все дома — одинаковые, как амбары… Это жилые дома?!
Именно здесь, среди грохочущих доков Ньюкасла, рождается прозрение: общество, где всё подчинено расчёту и респектабельности, убивает человеческое. Отсюда — повести «Островитяне» и «Ловец человеков». А от них — прямая дорога к «Мы».
В романе — Единое Государство. Люди-номера. Стеклянные дома.
Любовь как преступление. Космический корабль «Интеграл», несущий «математически безупречное счастье» другим планетам.
Советская цензура запретила роман мгновенно. Но рукопись прорвалась на Запад — и стала библейским текстом для Хаксли («О дивный новый мир») и Оруэлла («1984»).
«Настоящая литература — для безумцев и еретиков»
В 1929 году Замятина стёрли с литературной карты. Пьесы сняли со сцены. Рассказы не печатали. Он писал:
Если писатель должен быть благонадёжным чиновником — это уже не литература, а бумага, в которую заворачивают мыло.
В 1931-м — отчаянное письмо Сталину с просьбой об эмиграции. По ходатайству Горького — разрешили. Уехал. Сохранил советский паспорт. Умер в Париже в 1937-м — в нищете, почти забытый. На похоронах — горстка эмигрантов: Газданов, Анненков, Ремизов.
В СССР его имя не произносили 50 лет. Первое советское издание «Мы» — только в 1988 году.
«Я навсегда один».
Он был один — в 1920-м, когда писал «Мы».
Один — в 1931-м, уезжая из России.
Один — в 1937-м, умирая в чужом городе.
Но именно это одиночество стало его силой. И сегодня, когда мы вновь стоим перед выбором между «счастьем» и свободой — голос Замятина звучит громче, чем когда-либо.
Инженер, построивший корабль для будущего. И предупредивший нас: не садитесь на него без души.
Антикварный книжный магазин Asoba
