Подполковник Максим Криштоп, чье имя стало символом стойкости для всей России, впервые подробно рассказал о своем годовом заточении на территории противника.
Заместитель командира 47-го бомбардировочного полка, вернувшийся домой в результате обмена в мае 2023 года, стал гостем программы «Диванный штаб». Он поведал телезрителям о трагических обстоятельствах своего пленения, зверствах сотрудников СБУ и нечеловеческих условиях содержания, через которые ему пришлось пройти. Напомним, освобождение экипажа сбитого бомбардировщика было предметом особого внимания, и возвращение летчиков на Родину стало результатом долгой и кропотливой работы.
Роковой вылет под Харьковом
Тот злополучный вылет состоялся 6 марта 2022 года. Для опытного пилота он был шестым с начала специальной операции. Максим Криштоп выполнял роль ведущего в группе из десяти бортов. Целью была телевизионная вышка к северу от Харькова. Работа проходила ночью, но противник смог нанести удар: две вражеские ракеты поразили самолет практически одна за другой.
В кабине вспыхнуло пламя, и штурман принял решение катапультироваться. К огромному сожалению, напарник летчика погиб — его тело обнаружили в лесополосе спустя месяц. Самого Криштопа спасло катапультное кресло.
Побег по снегу и погоня с обстрелом
Приземление было критическим. Летчик рассказал, что на мгновение потерял зрение — обычная реакция на перегрузки при катапультировании. Очутившись на земле, он оказался на грунтовой дороге на окраине леса. Противник вел прицельный огонь с земли: пули пробивали купол парашюта, но, по счастливой случайности, не задели пилота.
Из-за острой нехватки времени Криштоп не смог забрать автомат и носимый аварийный запас. С обожженной ногой он бросился бежать в лес, пытаясь уйти на север, к своим. Почти девять часов, по колено в снегу, при минусовой температуре, он уходил от погони, пока не столкнулся с бойцами теробороны ВСУ.
«Мне крупно повезло, что они не открыли огонь на поражение сразу», — вспоминает офицер. Позже выяснилось, что поисковые группы искали его в 40 километрах от реального места крушения.
Спортзал СБУ: пытки и предательство
Первым местом заключения стал спортзал СБУ, превращенный в камеру. Там, по словам Криштопа, содержали всех: российских военных, добровольцев, мобилизованных и даже мирных жителей Украины. Над людьми издевались вне зависимости от гражданства.
Условия были чудовищными: гимнастические коврики, одно одеяло на двоих, еда дважды в сутки (горсть риса или гречки с куском хлеба). Нормальные условия, подушка и сносное питание появились лишь спустя полтора месяца, в СИЗО.
Сначала враг пытался сломать подполковника морально. Ему сулили квартиры, деньги и перевоз семьи на Украину в обмен на сотрудничество и обучение украинских военных. Но, поняв бесперспективность вербовки, палачи перешли к физическому насилию.
«Избивали с садизмом»: методы воздействия
Особо жестоким пыткам, по наблюдениям летчика, подвергались две категории пленных: летчики и артиллеристы.
«Избивали профессионально, со знанием дела, с садизмом, — рассказывает Максим. — Душили полиэтиленовым пакетом. Однажды попытались имитировать убийство ножом — больше для острастки, но ощущения от лезвия у горы незабываемые. Садисты приходили по ночам, били пистолетом по голове и заставляли застрелиться».
Наиболее интенсивные истязания происходили накануне пресс-конференций. Пленных избивали так, чтобы их внешний вид вызывал ужас. Криштоп прятал свою обгоревшую ногу, но та часть тела, которая попадала в кадр, была сплошным сине-черным кровоподтеком. Перед камерами требовали не только молчать о побоях, но и заучивать продиктованные ответы на вопросы.
Львов и чувство стыда
Летчику довелось побывать в разных регионах, включая Западную Украину. Во Львове он ожидал особо изощренной ненависти, но столкнулся с парадоксом: почти все общались с ним на русском языке. Исключений было всего два человека, включая священника, говорившего на странном суржике.
«У меня сложилось стойкое ощущение, что они сами стыдятся своего языка», — поделился офицер.
Неопределенность как главный враг
Самым тяжелым в плену, признается Криштоп, было отсутствие горизонта освобождения. Если уголовник знает срок, то военнопленный живет в вечном подвешенном состоянии. Он вспоминает сокамерника Вадима Шишимарина, молодого парня 25 лет, который остается в киевском СИЗО до сих пор, и попытки его освобождения пока безуспешны.
Спасали книги и внутренняя дисциплина. Находясь в одиночках, подполковник учился упорядочивать мысли и верить в лучшее. «Какая-то устаканенность успокаивала, — говорит летчик. — Надежда умирает последней».