Знаете, есть профессии, где не принято жаловаться. Где ты не имеешь права сказать: «Я устала», «Я боюсь», «Я хочу домой». Ты просто берёшь микрофон, надеваешь бронежилет и идёшь туда, где стреляют, тонут и взрывается. А потом возвращаешься и делаешь вид, что всё нормально.
Ирада Зейналова делала это 20 лет. Беслан, Дубровка, наводнения, теракты, командировки длиною в годы. А потом она так же тихо и спокойно ушла из брака, который перестал работать. И из профессии, где стала лицом страны — чтобы стать послом в Маврикии.
Сегодня ей 54. И, кажется, она наконец-то научилась жить не в режиме «бой».
Инженер, который стал репортёром
Она вообще-то должна была работать с чертежами. Закончила МАТИ, инженер-технолог. Даже стажировалась в США по специальности. А потом подружка позвала помочь с редактурой в программу «Время».
«Я даже в школьных спектаклях журналистов играла. Но проблема в том, что для журналистики нужен человеческий опыт. А когда ты приходишь после института — ты ничего не умеешь, кроме как писать».
Она пришла переводчиком. Потом стала редактором. Потом иногда появлялась в кадре — рассказывала про кинофестивали. Самое страшное, что с ней случалось в работе — скучные культурные новости.
А в 2002-м спросили: «Кто поедет в Сочи?» Она вызвалась первой. И даже не спросила, зачем.
Оказалось — смерч, Новороссийск, сотни погибших. Они с Маргаритой Симоньян спали на матрасах в полуразрушенной школе. Воду для мытья набирали из колонки — с примесью цемента. Волосы стояли колом, одежда была только та, в которой прилетела. Надевала рубашку только в эфир, всё остальное время ходила в майке.
«Так волной новороссийского наводнения меня унесло из культурных корреспондентов совсем в другую журналистику».
Война стала работой
Дальше было страшное. Дубровка, Беслан, взрывы в метро. Она не рассказывает, как это — видеть детские тела и говорить в камеру спокойным голосом. Просто говорит: «Мы должны».
Пять лет возглавляла бюро Первого канала в Англии, потом в Израиле. Сын Тимур рос то с бабушкой, то с ней в Лондоне, то с отцом в Москве. Дни рождения ребёнка она встречала в командировках. Но он не капризничал. До поры до времени.
«Я приезжала со съёмок, а он: „Пожарь котлеты!“ Я: „Ты требуешь котлеты, а мне нужно смыть слезоточивый газ, иначе буду чесаться“. А он: „Другим мальчикам мамы дают бутерброды с колбасой“. Я: „А у других мальчиков мамы ездят в сектор Газа?“ — „Нет, но у них есть бутерброды“. — „Вот ты видишь, твоя мама живёт ненормальной жизнью. Можно пожалеть меня и самому в 16 лет сделать себе бутерброд?“»
Она не срывалась. Она просто объясняла. Потому что он должен был понять: её работа — не каприз, а долг.
Алексей Самолётов: 20 лет на расстоянии
С будущим мужем она познакомилась на телевидении. Он уже был легендой — спецкор «Вестей», который в Будённовске менялся местами с заложниками. Она встретила его в аэропорту после той командировки, привезла на Арбат и пыталась вытащить из ужасного состояния.
А потом поняла, что влюблена.
«Спрашиваю: „Леш, а что ты меня замуж не зовёшь?“ Он отвечает: „Ну, хорошо, выходи за меня“. — „Не пойду“. — „Поедем в загс“. — „Нет! Ты меня неправильно позвал“. А про себя: „Ой, сейчас передумает“».
Не передумал. Они прожили 20 лет. Двадцать лет, в которых оба постоянно уезжали. Сначала он — в Афганистан на год. Потом она — в Англию. Потом Израиль, командировки, перелёты, встречи урывками.
«Не бывает брака на расстоянии. Я не знаю таких успешных примеров. И пережила это сама. Когда люди живут в разных странах, они могут сколь угодно сильно любить друг друга, но брак — такая вещь, над которой нужно работать ежедневно».
Они перестали работать. Просто потому, что физически не могли быть рядом.
«Я решила всё закончить, когда поняла, что начинается роман»
Она могла бы делать вид. Терпеть, встречаться набегами, делать счастливое лицо. Вместо этого пришла и сказала:
«Давай разведёмся. Потому что мы оба должны быть счастливы. У тебя и у меня есть на это шанс. Нам не так много времени осталось. Зачем тратить его на то, чтобы устраивать сложные отношения?»
Он услышал сразу. И она говорит это с благодарностью. Потому что за 20 лет брака она ни разу не говорила о разводе. И он понял: это не каприз, это решение.
Александр Евстигнеев: война свела, мир поженил
Он тоже военный корреспондент. Они пересекались по работе, потом он уехал в Донбасс, вернулся — и вдруг стало понятно: дружба переросла.
Пытались скрывать, но Светлана Зейналова, младшая сестра, проболталась в 2016-м. Свадьбу сыграли тихо. И до сих пор подписчики пишут под их фото: «Отлично смотритесь вместе», «Счастливые, видно по глазам».
Она не делает из личной жизни шоу. Просто однажды сказала:
«Люди должны быть сложными, а их отношения — простыми. Если перестали любить — пора разводиться. Если любят — нужно идти в загс».
Вместо финала
В 2024-м она ушла с НТВ. Закрыла «Итоги недели», которые вела 8 лет. И уехала послом в Маврикий.
Знаете, что она сказала про это?
«Ты больше не на острие атаки. У меня была почти ломка, когда все ехали работать в Египет, а я, как фифа, топала на каблуках записываться на маникюр. Просто сейчас у меня задание — жить обычной жизнью. Справимся».
Она справится. Она справлялась с вещами пострашнее.
P.S. Её сын Тимур теперь взрослый. Наверное, иногда сам себе жарит котлеты и думает: «А мама сегодня в бронежилете или просто на каблуках?». Хочется верить, что чаще — на каблуках.