Пятница, вечер. Тимофей Зуев вышел из дома с пустым пакетом и твёрдым намерением купить овощей на выходные. До супермаркета идти минут пятнадцать, а ларёк прямо через дорогу. Он выбрал ларёк.
Называлось это чудо «Овощи-фрукты». Пластиковая вывеска, облупившаяся краска на прилавке, ящики с картошкой прямо на полу. Тимофей подошёл, взял пакет, начал выбирать.
За прилавком стояла женщина лет сорока, крашеная блондинка, с ярко-розовыми ногтями и взглядом, выражающим глубочайшее равнодушие ко всему происходящему. Она лениво листала телефон, изредка поднимая глаза на покупателей.
Перед Тимофеем стоял пожилой мужчина. Лет семидесяти, в старом драповом пальто и вязаной шапке, с хозяйственной сумкой на колёсиках. Он долго выбирал яблоки, перебирал их морщинистыми руками, потом повернулся к продавщице:
— Девушка, взвесьте мне, пожалуйста, килограмм вот этих, красненьких. И бананов полкило.
Продавщица оторвалась от телефона, нехотя взяла яблоки, кинула на весы, потом бананы.
— Пятьсот двадцать рублей, — сказала она.
Мужчина полез во внутренний карман пальто, достал старенький кожаный кошелёк, долго рылся, потом вытащил купюру. Тимофей стоял сбоку и видел, как из кошелька показалась пятитысячная. Он протянул её продавщице.
Та взяла купюру, быстро глянула, сунула в кассу и достала сдачу.
— Ваши четыреста восемьдесят, — сказала она, протягивая деньги.
Мужчина взял, не пересчитывая, сунул в кошелёк, развернулся и пошёл в сторону остановки.
Тимофей моргнул. Он видел, что мужчина дал пять тысяч. Видел, как продавщица взяла пятитысячную. И видел, как она дала сдачу, будто получила тысячу.
— Мужчина! — крикнул Тимофей. — Постойте!
Но мужчина уже переходил дорогу, не слыша.
Тимофей хотел бежать за ним, но тут продавщица посмотрела на него с подозрением.
— Тебе чего? — спросила она. — Будешь брать или нет?
— Буду, — сказал Тимофей. Он быстро накидал в пакет картошки, моркови, лука, протянул продавщице.
— С вас триста пятьдесят, — сказала она.
Тимофей полез в кошелёк. У него были только пятитысячная и мелочь. Он собрал всю сумму мелочью.
— Вот, ровно.
Продавщица взяла деньги, ссыпала в кассу, даже не пересчитав.
— Чек нужен? — спросила она с усмешкой.
— Не нужен, — сказал Тимофей. Он взял пакет и быстрым шагом пошёл в сторону остановки, где скрылся мужчина.
Догнал он его уже через квартал. Мужчина медленно катил свою сумку, останавливаясь через каждые несколько шагов.
— Извините! — Тимофей поравнялся с ним. — Можно вас на минуту?
Мужчина остановился, посмотрел с подозрением.
— Чего надо?
— Вы только что в ларьке покупали? Яблоки, бананы?
— Ну, покупал. А что?
— Сколько вы дали продавщице?
Мужчина нахмурился.
— Тысячу. А что?
— А должны были сколько?
— Пятьсот двадцать. Она мне четыреста восемьдесят сдачи дала. Всё правильно.
— Вы уверены, что дали тысячу?
— Конечно, уверен. Я всегда тысячу даю, у меня в кошельке порядок.
— А покажите кошелёк.
Мужчина посмотрел на него с ещё большим подозрением.
— Ты кто вообще? Из полиции?
— Я стоял в очереди за вами и видел, что вы дали пять тысяч.
— Пять тысяч? — мужчина побледнел. — Не может быть. У меня пять тысяч одна была, на месяц. Я её в другой карман положил, на продукты.
— Достаньте кошелёк. Посмотрите.
Мужчина полез во внутренний карман, достал кошелёк, открыл. Пересчитал деньги. Раз, другой, третий. Руки у него задрожали.
— Нету, — сказал он тихо. — Пяти тысяч нету. Только сдача. Четыреста восемьдесят. И ещё мелочь.
— Я видел, — сказал Тимофей. — Вы достали пятитысячную. Я стоял сбоку, мне было видно. А она вам сдачу дала как с тысячи.
— Ой, — мужчина схватился за сердце. — Ой, батюшки. Я на две недели снял. Как я теперь?
— Пойдёмте обратно, — сказал Тимофей. — Надо разобраться.
— А если она не признается? — голос мужчины дрожал. — Скажет, что я вру? У меня и доказательств нет.
— Есть. Я есть. Я видел.
— А она скажет, что мы сговорились. Что я старый пень, память плохая. Кто мне поверит?
— Я поверю. И полиция поверит, если что.
Мужчина колебался. Смотрел на Тимофея, на свои дрожащие руки, на сумку с продуктами.
— А вдруг она меня пошлёт? Я старый, мне скандалить нельзя. Сердце.
— Я поскандалю, — сказал Тимофей. — Вы только рядом стойте и молчите.
Они пошли обратно. Мужчина катил сумку, останавливался, вздыхал, но шёл.
У ларька уже стояла новая очередь — две женщины с тележками. Продавщица увидела Тимофея и дедушку и напряглась.
— Чего опять? — спросила она.
— Девушка, — сказал Тимофей спокойно. — Вот этот мужчина только что купил у вас яблоки и бананы. Заплатил пять тысяч. Вы ему дали сдачу как с тысячи. Верните деньги.
— Чего? — продавщица сделала удивлённое лицо. — Ничего я не брала. Он дал тысячу, я дала сдачу. Всё честно.
— Я видел, — сказал Тимофей. — Я стоял сзади. Он достал пять тысяч, вы взяли, положили в кассу, а дали четыреста восемьдесят.
— А ты кто такой? — продавщица перешла в наступление. — Свидетель нашёлся. Может, вы вместе работаете, продавцов разводите?
— Мы не работаем вместе. Я его первый раз в жизни вижу. Но я видел, как вы взяли пять тысяч.
— Чек у него есть?
— Чек вы не даёте, — сказал Тимофей. — Я у вас только что покупал, вы чек не дали.
— Вот именно! — продавщица обрадовалась. — Нет чека — нет денег. Идите, не мешайте работать.
— Я не уйду, — сказал Тимофей.
Женщины в очереди зашептались. Одна, в синем пуховике, шагнула вперёд.
— А что случилось-то?
— Да вот, — продавщица кивнула на Тимофея. — Говорит, я у деда пять тысяч взяла. А дед сам не помнит, сколько давал.
— Помню, — тихо сказал мужчина. — Я думал, тысячу дал. А оказалось, пять тысяч. У меня в кошельке пять тысяч было, а теперь нету.
— А вы уверены? — спросила женщина.
— Уверен. Пересчитал.
— А вы видели? — спросила она у Тимофея.
— Видел. Я стоял прямо за ним. Он достал пятитысячную, она взяла, положила в кассу.
— А ну покажи кассу, — сказала женщина продавщице.
— Не имеете права! — огрызнулась та. — Я здесь хозяйка!
— А вызвать полицию имеем право, — сказал Тимофей.
— Да вызывайте, — продавщица скрестила руки на груди. — Всё равно ничего не докажете.
Тимофей достал телефон. Набрал 112.
— Алло, полиция? Я хочу сообщить о мошенничестве. Овощной ларек на углу Первомайской и Садовой. Продавщица обсчитала пенсионера на четыре тысячи.
Продавщица побледнела.
— Ты серьёзно? Из-за какой-то тысячи полицию вызывать?
— Из-за четырёх тысяч, — поправил Тимофей. — И это только сегодня. Может, вы и других обсчитали.
— Да пошёл ты! — продавщица сплюнула. — Жди свою полицию, я ничего не боюсь.
Через десять минут подъехала патрульная машина. Вышли двое — капитан и лейтенант.
— Кто вызывал? — спросил капитан.
— Я, — сказал Тимофей. — Вот этот мужчина купил продукты, дал пять тысяч, получил сдачу как с тысячи. Продавщица отказывается возвращать.
Капитан посмотрел на продавщицу.
— Это правда?
— Враньё! — закричала она. — Он дал тысячу, я дала сдачу. А этот, — она ткнула пальцем в Тимофея, — лезет не в своё дело. Может, они вместе работают.
— А чеки у вас есть? — спросил лейтенант.
— Нету. Они не просили.
— А вы обязаны давать чек по первому требованию, — сказал капитан.
— Ну не дала, и что? Штраф выпишете?
— Выпишем, если надо. Но сейчас речь о другом. У вас в кассе должна быть пятитысячная купюра, если она действительно была.
— Может, и есть, — продавщица пожала плечами. — У меня за день много купюр.
— Давайте проверим, — сказал капитан.
Продавщица замялась.
— Не имеете права. Только с понятыми и с ордером.
— Имеем, — сказал капитан. — При подозрении в мошенничестве имеем. Открывайте кассу.
Продавщица поняла, что деваться некуда. Открыла кассу. Там лежали несколько тысячных купюр, пятёрок, десяток. Пятитысячных не было.
Капитан захлопнул кассу и развёл руками.
— Нет пятитысячной. Всё, что есть — вот эти тысячи, пятёрки, мелочь. Вашей купюры здесь нет.
Дедушка всхлипнул. Продавщица ухмыльнулась, скрестив руки на груди.
— Я же говорила. Нету — и всё. Идите, не мешайте работать. Вон очередь стоит.
Женщины в очереди зашептались. Надежда Петровна, та самая в синем пуховике, покачала головой.
— Странно всё это, — сказала она. — Очень странно.
Тимофей молчал. Он смотрел на продавщицу, на её лицо, на руки, на то, как она нервно теребит край фартука. И вдруг заметил: её глаза то и дело косили влево, на угол прилавка. Там стояла большая жестяная банка из-под кофе. Обычная такая банка, с яркой этикеткой, наполовину прикрытая газетой.
— А это что? — спросил Тимофей, показывая на банку.
Продавщица дёрнулась.
— Где?
— Вот, банка. Из-под кофе.
— Мусорка, — быстро сказала она. — Я туда огрызки складываю.
— Можно посмотреть?
— Нельзя! — голос продавщицы сорвался на визг. — Там мусор, грязно! Не имеешь права рыться!
Капитан насторожился.
— А что, собственно, в этой банке?
— Я сказала — мусор! — продавщица шагнула к прилавку, загораживая банку. — Ничего там нет!
— А почему вы так нервничаете? — спросил лейтенант.
— Я не нервничаю! Это вы меня довели! Пришли, копаетесь, вопросы задаёте! Я вообще увольняюсь сегодня, мне это всё надоело!
— Увольняетесь? — переспросил капитан. — Интересно. А ну-ка, отойдите.
Продавщица не двигалась. Тогда капитан шагнул к прилавку, обошёл её и взял банку. Снял газету. Заглянул внутрь.
— Ого, — сказал он.
— Что там? — подскочил Тимофей.
Капитан перевернул банку. На прилавок высыпалась одна-единственная пятитысячная купюра. И всё. Больше ничего — ни мусора, ни огрызков, ни других денег.
Продавщица побледнела так, что даже яркая помада на губах стала казаться чёрной.
— Это… это моё, — прошептала она. — Я… я забыла.
— Забыли? — капитан взял купюру, повертел в руках. — В мусорке забыли пятитысячную? Интересная у вас память.
Продавщица молчала. Руки её тряслись, глаза бегали по сторонам в поисках спасения, но спасать было некому.
— Ваша? — спросил капитан у дедушки.
Тот подошёл, посмотрел на купюру, покачал головой.
— Не знаю, — сказал он растерянно. — Я свою не помню уже. Они все одинаковые.
Продавщица всхлипнула. Громко, по-бабьи, размазывая слёзы по лицу.
— Я не хотела, — запричитала она. — Само как-то получилось. Он дал пять тысяч, а я подумала, что тысяча. А когда поняла, что ошиблась, испугалась. Думала, никто не узнает.
— Испугалась она, — усмехнулся лейтенант. — А когда к вам пришли, почему не вернули?
— Испугалась ещё больше, — всхлипнула продавщица. — Думала, если отдам, значит, признаюсь. А так — нет денег, и всё. Кто докажет?
— Сами и доказали, — сказал капитан. — Банкой этой. Ладно, собирайтесь. Поедете с нами.
— В тюрьму? — ахнула продавщица.
— Разберёмся. Для начала в отделение. Заявление на вас напишут, а там суд решит.
Она заплакала громче, но никто не сочувствовал. Женщины в очереди переглядывались и качали головами.
— А деньги? — спросил дедушка робко. — Мои деньги?
— Вернём, — сказал капитан. — Вот они, — он протянул купюру лейтенанту. — Оформите как вещдок, а потом вернёте владельцу.
Продавщицу увели. Ларек закрыли. Жнщины из очереди разошлись, обсуждая случившееся. Тимофей и дедушка остались стоять у прилавка.
— Ну что, — сказал Тимофей. — Пойдёмте. Я провожу.
— Спасибо, сынок, — дедушка вытер глаза. — Ты даже не представляешь, что сделал. Я без этих денег просто не знаю, как бы жил.
— Представляю, — улыбнулся Тимофей. — Моя бабушка тоже на пенсии. Я знаю, как каждая копейка дорога.
Они медленно пошли через дорогу...
Друзья, для тех, кто хочет быть ближе к историям и Тимофею, мы открыли премиум-доступ - https://dzen.ru/chess_for_soul?tab=premium . Здесь всё по-особенному: новые истории приходят раньше, чем в открытую ленту, вас ждут уникальные сюжеты, которых больше нигде не будет, и открытые комментарии, где можно обсудить всё с автором и другими читателями.
А если просто хочется сказать спасибо — всегда можно поддержать проект донатом - https://dzen.ru/chess_for_soul?donate=true, даже без подписки. Это очень греет и помогает писать дальше.