Самое раннее упоминание о подъеме на гору Триглав можно найти во втором томе «Oryctographia Carniolica» Бальтазара Хакета. Но текст очень скудный относительно описания горы и самого восхождения, потому в антологию первых лет альпинизма я решил его не включать. Однако здесь, раз перевод все равно сделан, его размещу.
<…>
На следующий год, совершая ботаническое путешествие к горам Триглава, я решил вновь измерить Добратч – на этот раз одноколенным барометром. При восхождении я поставил себе целью оказаться на вершине к восходу солнца: нужно было точно зафиксировать положение нескольких хребтов – Клокнера, Снижника близ Фиуме, Гриндоуза и Добратча, – чтобы верно нанести их на карту.
23 июля рано утром я отправился от подножия к пастбищному стану Бело-Поле. По дороге, между горой Койншца и Бело-Поле, мне встретилось нечто примечательное: коралловая скала, вклинившаяся между известняковыми горами. Довольно крупный обломок породы тянулся далеко вниз по склону к долине. Подобные окаменелости на такой высоте я видел впервые и проследил их залегание, насколько это было возможно. Камень был менее зеленовато-серым, чем окружающий известняк, и густо пересыпан окаменевшими кораллами, одно- и двустворчатыми раковинами. По моей оценке, наивысшая точка их залегания достигает 600–700 лахтеров1 над уровнем моря.
В Бело-Поле я остановился на шесть часов. Ночь выдалась светлой; со мной были два опытных местных проводника. Один из них – Лукас Корошец – по всей видимости, первым из людей ступил на вершину Триглава. После полуночи мы вышли и начали подъём.
На рассвете я достиг первого гребня горы Кретерца, примыкающей к Триглаву. Отсюда открылся широкий обзор: расположение нужных хребтов стало наконец ясно, особенно тех, что лежали к востоку.
Спустя ещё три четверти часа я достиг высочайшей вершины Триглава. В тот год северный склон был покрыт льдом и снегом на три лахтера выше обычного: скалы с высеченными на них буквами L.S. L.H. L.X. L.K.2 оказались на четыре лахтера ниже поверхности снега, тогда как прежде они отстояли от вершины не более чем на шесть обувных стоп3. Установив барометр, я приступил к измерениям и зафиксировал положение всех видимых высочайших вершин.
<…>
1 Лахтер – горная мера длины, около 2,1 м. 134 лахтера ≈ 285 м.
2 История с буквами – настоящий детектив. Самих букв уже давно нет (эрозия известняка, постоянные молнии, которые Триглав притягивает как высшая точка окрестностей), но почему L.S. L.H. L.X. L.K., хотя имена «четырех достойных мужей», взошедших на гору в 1778 году точно известны: Лукас Корошец, Штефан Рожич, Ловренц Вилломитцер и Матеуш Кос? Есть разные гипотезы, большинство говорит об ошибке перевода или восприятия имен на слух. Но одна пытается объяснить эту L латинским обозначением имени Laurentius (Лаврентий, Лоренц, Ловренц), общего для местных словенских имен. А полные имена альпинистов были: Lukas Korošec – L.K.; Luka Štefan Rožič – L.S.; Lovrenc Willomitzer – вероятно, L.H.; Matevž Kos или (натянутая гипотеза) Luxorius/Xaver – L.X. (от прозвища Матеуша – которое, кстати, также не доказано). В общем, никто не знает точно. Да и букв уже нет, были ли они именно такими, как написаны в книге Хакета?
3 Обувная стопа (Schuhfuß) – австрийская мера длины, аналог фута, около 30 см; шесть стоп ≈ 180 см.
В 1721 году в газете Illyrisches Blatt появилась заметка Иоганна Рихтера, в которой также упоминалось восхождение «четырех достойных мужей», совершенное за 43 года до этого.
Как я уже отмечал прежде, барон Зигмунд Цойс имел несколько причин финансировать горные восхождения на Тригав. И как патриот своей страны, Габсбургской монархии, он рассчитывал на картографирование Юлийских Альп, для чего требовалась триангуляция, для которой Триглав подходил идеально. А тот, кто первым покорял такую вершину и делал замеры, вписывал свое имя (и имя своей страны) в мировую науку. И как человек, владевший железорудными заводами, он искал месторождения металлов и верил, что в «сердце» Альп могут скрываться их богатейшие месторождения. И в-третьих, Цойс искал редкие альпийские растения, на чьи целебные свойства возлагал большие надежды – даже в тексте Хакета упомянуто «ботаническое путешествие». Кстати, сам барон из-за подагры не мог ходить и большую часть жизни провел в инвалидном кресле. Он «поднимался» на горы ногами своих проводников, таких как Лукас Корошец.
<…>
В 1779 году барон Зигмунд Цойс поручил Вилломитцеру сопровождать профессора Хакета в восхождении на Триглав и взять с собой тех же спутников, что участвовали в первой экспедиции.
Профессор Хакет прибыл в Файстриц в Вохайне 1 августа 1779 года. Уже на следующий день, 2 августа, в семь часов утра он вместе с Вилломитцером и Матеушем Косом отправился в путь. Маршрут пролегал через Утанвер, затем через долину Суха и Блатну, далее через Йезера-Альпы и Детна-Пола. После этого они повернули на северо-восток, прошли через Фишерцу к небольшим озёрам (Йезерцех) и к вечеру достигли Утах-Альп, где и заночевали.
3 августа путники продолжили путь: через Конь, Мариетту Главу к Малому Триглаву, затем через Плеску, Коншку и Планину к некой площадке (вероятно, к горному плато Селени Плац). Было около двух часов пополудни. Старый Кос, утомлённый переходом и тяжёлой поклажей, выбился из сил, поэтому к группе присоединился его сын, молодой Кос из Утахских Альп.
После краткого отдыха все поели. Профессор Хакет, однако, не смог ничего проглотить – у него не оказалось воды. Мальчик остался стеречь припасы, а остальные направились к нависающей стене под последней вершиной – месту, где начинается самый опасный участок подъёма.
Здесь Хакет, измученный и ослабленный, признался, что у него кружится голова и его тошнит. Идти дальше он не мог. Впрочем, достигнутая точка показалась ему достаточной для измерения высоты Триглава: разница между ней и вершиной была, по его мнению, незначительной.
Измерение было произведено не на самой вершине, а на высшей достигнутой точке. По утверждению Хакета – вопреки сомнениям Вилломитцера – показания его приборов почти точно совпали с высотой, ранее указанной Флорианшичем (одним из ранних исследователей Триглава). Опершись на обломок скалы, он записал показания термометра и барометра. Спустя около получаса они начали спуск к Бело-Поле (высокогорное пастбище и место ночёвки). В Файстриц группа вернулась лишь 4 августа.
<…>