Валерки не было дома. Эва во все места в квартире заглянула, на улицу выбегала. Телефон дочери был недоступен. Где она? Где? Отчаяние, страх ... Эва прислонилась спиной к двери, закрыла глаза.
Да. Валерка сейчас испытывает именно такие ощущения. Отчаяние и страх. Но где ты? Эва мысленно кричала дочери, вызывая внутри хоть какие-то видения, иначе для чего ей дар, который не может помочь, предотвратить и спасти???
Нет. Крепкая защита стоит. Эва билась, как могла. В ярости она ринулась на кухню, поискала свечи. Роза учила её одному обряду. Самый сильный. Он не может не помочь. Она бормотала про себя слова на цыганском наречии, пока наливала воду. Мысленно взывала к дочери и пыталась убрать преграду. Тщётно.
Обряд не помог. Зато стали душить слёзы. Эва задыхалась, не в силах выдохнуть.
Она видела, как кто-то поднимается сейчас по лестнице. Это тень. Лица не видно. Но ясно, что мужчина. Он в смятении, не уверен и сомневается, стоит ли вообще идти к Эве.
И это не Марк.
Звонок в дверь заставил вздрогнуть. Эва понимала, что стоит открыть. Она знает его. Чувствует. Но опасности от него нет.
— Ты — выдохнула она, задышав наконец-то полной грудью — изменился. Входи, раз пришёл. В ногах правды нет.
Эва прошла в кухню и поставила чайник на плиту, стараясь пока не нагнетать мрачные мысли о дочери. Но неизбежное скоро случится.
Рафик застыл в проёме кухни. Рослый, широкоплечий. На лицо постарел, да седины прибавилось. По-прежнему красив.
Эва усмехнулась. Внутри к нему всё умерло давно. А кого она любила из них сильнее всех?
В юности казалось, что Влада. Это была чистая, совершенная любовь. Наивная, простая. Какая только может быть в юном возрасте.
Но её юность жестоко растоптали. Внутри сломалось будто бы что-то, и, сбежав в Москву, Эва ухватилась за Марка, как утопающий за соломинку. Унижения терпела, побои. Потеряв от него ребёнка, сбежала.
В деревню ей назад дороги не было. Есть места, в которые не возвращаются. Снова терпеть насмешки односельчан? Сплетни за спиной?
Алёнка ... Она сыграла не последнюю роль в жизни Эвы. Благодаря ей нашлось место у Альберта в кабаке, и Эва стала петь.
Она хорошо пела. Сильный, глубокий голос никого не оставлял равнодушным. Ей платили и немало. Лишь бы она по пятому кругу спела для сентиментальной братвы уже набивший оскомину шансон.
О любви хотелось петь, о чувствах. Но кому это нужно было в бандитские девяностые?
Вся романтика состояла из перестрелок, сходок и денег в чемоданах. Красивой жизни хватало ненадолго, и в любой момент она могла обоваться.
Связавшись с Рафиком, Эва знала, на что шла. Этот человек всегда жил одним днём. Все эти годы она его винила в том, что её молодость прошла за колючей проволокой.
Но у каждого в этой чёртовой жизни есть выбор. Она свой выбор сделала сама. Кого винить?
— Знаю, что не простишь меня. Я узнал тебя тогда на похоронах Баро. Связаться не осмелился. Бизнес на н@ркотиках опасен, и я рад, что ты смогла вырваться.
— А что вообще в этой жизни есть безопасного? Нас подставили, в доме Баро был обыск. То, что они нашли, тянуло на большой срок. Миша взял всё на себя. Но его убили в застенках СИЗО. Скажешь не ты?
Рафик смотрел на Эву серьёзно, глаз не отводил.
— Не я. Просто поверь мне. Я уже тогда ходил под Волгиным. Его руками ты убрала его отчима, Говорова Игната Алексеевича. Волгин —страшный человек. Жестокий.
— Я знаю — вырвалось у Эвы. Трясущимися руками она распечатала новую пачку. Сигарету достала и долго крутила её в длинных пальцах.
Надо ли рассказывать о том, что Волгин и есть тот певец из популярной тогда группы, колесившей по отделённым сёлам и деревням, выступая в местных Домах культуры и клубах.
Именно в него Томка Кузьмичёва влюблена была. И именно из-за него Эва сломала свою жизнь. Она познала физическую "любовь" не с красивой стороны, и угрозы, которые шипел ей на ухо Волгин, она помнила до сих пор.
Так вот кто тот паук, который всё это время плёл свою паутину, играя судьбами людей, как опытный кукловод, дёргающий за нужную верёвочку.
— Ты не всё знаешь. Его жена на данный момент цыганка Рада. И она питает к тебе конкретно очень сильную больную ненависть. Понимаешь? Волгину плевать на тебя. Он даже не знает, кто ты и какую роль сыграла. А вот Рада за спиной своего мужа творит свои тёмные дела. Сейчас она всячески вредит тебе. В твоих салонах прошла волна проверок. Как ты думаешь, чьих рук это дело?
Эва прикурила наконец. Её лицо было бледным. Мозг усиленно работал. Она только недавно вспоминала о Раде. Так вот кто защиту поставил?
— Почему ты ко мне пришёл? Какая у тебя цель?
Она считывала мысли Рафика, наплевав на свои принципы. Он был взволнован, мысли его путались. И он до сих пор её любил. Это правда. Потому и пришёл, адрес пробил.
— Волгин беспредел творит на пару с женой. Она цыганка и свои методы использует. Гипноз, обман и афёры такие проворачивает, о каких мы в девяностых не догадывались.
— Алёну кто убрал? Видимо, она многое знала?
— Эта алкоголичка? — Рафик негромко рассмеялся — что она могла знать? Она была подстилкой у Арнольда и Ник Ника, который до тебя докапывался. Алёна тебе завидовала всегда, между прочим. Она ничего не знала. А всё, что тебе успела наплести, так это её пьяные домыслы и всего лишь. За ней следили по приказу Рады. Видели, что с тобой она встретилась. Алёнка угорела в своей квартире, включив газ. Никто её не убивал, она не представляла особой ценности. А вот ты представляешь.
Эва опустилась на корточки и сжала виски холодными пальцами.
— У меня дочь куда-то исчезла. На звонки не отвечает. Я ей дома приказывала сидеть, потому что на неё было покушение, но убили другую девушку.
— Это Рада — уверенно заявил Рафик — и если твоя дочь вдруг попала к ней, то это очень плохо. Я не смогу помочь, как бы ни хотел.
Эва вскочила на ноги.
— Зачем ты вообще тогда пришёл? От твоих признаний мне легче не стало! Где мне Валерку теперь искать?
— Я могу отвезти тебя к Раде. Раз ей ты нужна, то твою дочь она должна будет отпустить. Но мне хочется надеяться, что с девушкой всё в порядке.
— Вези — приказала Эва.
Автор: Ирина Шестакова