Услышав слово «бранденбургские», турист подумает о воротах, а музыкант — о концертах. Бранденбургские концерты гораздо старше ворот. Три века назад их сочинил композитор, подписавшийся как Жан Себастьян Бах. Бах не был знатоком французского языка — он назвал себя Жаном, чтобы понравиться принцу Кристиану Людвигу, маркграфу Бранденбург-Шведтскому.
Шесть концертов для разных составов, сочиненных в разное время, Бах переписал великолепным каллиграфическим почерком и добавил галантное посвящение на французском. Оно красноречиво говорит о положении композитора в XVIII веке. Вот маленький отрывок: «Ваше королевское высочество соблаговолило почтить меня повелением прислать Вашему высочеству несколько своих сочинений. Смиренно умоляю Ваше высочество не судить слишком строго их несовершенства с высоты своего взыскательного и тонкого вкуса».
С сегодняшней точки зрения гения, расшаркивающегося перед принцем, можно пожалеть. Но на самом деле у галантности Баха было второе дно. Фактически он отправлял резюме в виде партитуры — наверное, самое роскошное резюме в истории музыки. Бах явно переоценил музыкальный вкус работодателя: тот положил ноты на полку и даже ничего не ответил. После смерти маркграфа рукопись продали за 24 гроша — в пересчете на нынешние деньги это порядка 4000 рублей за все шесть концертов.
Честь открытия концертов принадлежит Зигфриду Дену, учителю Михаила Глинки. И только в 1870-е годы биограф Баха Филипп Шпитта впервые назвал концерты Бранденбургскими — по одному из титулов маркграфа Бранденбург-Шведтского. Правда, принц владел землями в Шведте, а не в Бранденбурге, но биограф Баха, видимо, не стал разбираться в этих подробностях.
На этом приключения рукописи не закончились. Под конец Второй мировой войны ее эвакуировали из Берлинской библиотеки, чтобы перевезти на поезде в безопасное место. В поезд попала бомба — но библиотекарь, скрываясь от бомбежки в лесу, успел спасти ноты, спрятав их под пальто.
Любой хороший барочный концерт — это самовыражение инструментов. Как они самовыражаются в Бранденбургских концертах? Во-первых, здесь царит энергия речи, активной и увлеченной. Во-вторых, энергия танца. Для человека танец и речь — две вещи несовместные: быстро говорить и хорошо танцевать одновременно невозможно. Зато в музыке Баха эти крайности счастливо соединяются.
Если вам долго не отвечают на резюме, вспомните, что резюме Баха пролежало без ответа 130 лет, — а сейчас любой работодатель музыкального мира отдал бы все за такого сотрудника, как Жан Себастьян Бах.