Жавит Шакиров о смерти матери: «До дома оставалось всего восемнадцать километров…»
Мы сообщали о горе, которое пришло в семью народных артистов Татарстана и Башкортостана Зульфии и Жавита Шакировых. Мама Жавита Шакирова ушла из жизни на 89-м году жизни. Артист рассказал журналисту «Интертат» Гульназ Хабибуллиной о тёплых отношениях с матерью и о её последних днях.
«Я позвонила Жавиту абый не сразу — решила дать время. Набрала его номер только после того, как они проводили маму в последний путь и провели поминальный обед.
— Нам очень тяжело… — начал он. — Мама для каждого человека — самый дорогой человек. Хотя она нас не родила, но вырастила троих сирот, поставила нас на ноги… Когда она пришла в наш дом, мне, самому младшему, ещё не исполнилось и пяти лет. Она вырастила нас троих мальчишек, а когда начала жить с отцом, в семье появилось ещё двое детей — мальчик и девочка. Пятерых детей одеть, накормить, воспитать, приучить к труду — всё это сделала наша мама…
В последнее время я будто чувствовал, что она собирается уйти. Даже когда начинал писать стихи, последние строки неизменно приводили к этой теме. И творить не хотелось. Начинал стихотворение хорошо, а к концу словно останавливался. И мама сама говорила: «Когда будете приезжать в наши края, обязательно заходите, сынок». Концерты, мероприятия, в Казани тоже много работы. Всё время куда-то спешим, не успеваем. А теперь, как ни старались бы успеть, уже не получится…
— Жавит абый, мама болела или это произошло внезапно?
— Нет, она не болела. Помню наш разговор 31 декабря. Я поздравил её с наступающим Новым годом. Сказал: «Мама, первого января телефоны могут не работать, поэтому поздравлю тебя заранее». Мы долго и спокойно поговорили, у неё было хорошее настроение. Вместе с сестрой они сходили к соседям, встретили Новый год. Третьего числа немного поднялся сахар. Когда состояние не улучшилось, брат и сестра отвезли маму в больницу. Она пролежала там несколько дней, после чего её выписали домой.
Четырнадцатого числа мы с Зульфией решили, пока есть возможность, съездить навестить её. Думали, увидимся, посидим, поговорим — всё-таки пожилой человек, наверное, ждёт нас. Когда до дома оставалось восемнадцать километров, позвонила сестра: «Мама ушла…» Она ушла во сне… Я даже не помню, как мы проехали оставшийся путь… Когда мы вошли в дом, её тело ещё не успело остыть…
«Она не собиралась уходить»: о маме, пустых улицах и несказанных словах
— Говорят, человек чувствует свой уход. Было ли у вашей мамы такое предчувствие, говорила ли она о смерти?
— Нет. Даже в девяносто лет мама не жила с мыслью о смерти. Она всю жизнь была человеком очень сильного характера. И сестре тоже ни разу ничего подобного не говорила.
Мы планировали в октябре отметить её 90-летний юбилей. В прошлом году из-за концертов не смогли приехать к ней на день рождения. Поэтому 26 ноября всё-таки съездили — поздравили, вручили подарки…
Мама, слава Богу, ещё ходила сама. Жила одна, полностью себя обслуживала. Сестра работает вахтами — по пятнадцать дней. Родной брат живёт в Чакмагышe. Конечно, мы почти каждый день звонили, узнавали, как она. Она ещё вела хозяйство, жила своей привычной жизнью. Такова жизнь: сегодня человек есть, а завтра его нет.
— Родной дом теперь не опустел?
— Нет. Как я сказал, сестра, хоть и ездит на работу вахтами, жила вместе с мамой. Постараемся, чтобы в нашем доме огонь не погас.
В последний наш приезд я вышел на улицу и остановился. Смотрю — ни души. А ведь когда-то улица жила, шумела… Мама тоже вышла ко мне и сказала: «Пойдём, сынок, чай попьём. Сейчас уже никто на улицу не выходит, у ворот не сидит…»
После той поездки я долго не мог дописать стихотворение «Мысли». Я родился 5 декабря, но в паспорте записано 2 января. Этот день я не люблю — для меня дорог настоящий день рождения. В ту ночь я не смог уснуть. Около пяти утра встал и дописал последние строки. Сначала они были другими — словно я предчувствовал мамин уход. Я зачеркнул их и переписал.
Эти строки родились из ощущения пустых улиц… В нашей части деревни уже в семи-восьми домах не горит свет. Тогда мне стало особенно тяжело. А теперь это стихотворение даже читать не хочется…
— Человек, независимо от возраста, живёт мечтами и планами. У вашей мамы были какие-то желания — куда-то поехать, что-то сделать?
— Нет, не могу сказать, что у неё были особые планы. Она всё время желала нам только одного — чтобы мы были живы и здоровы. Мы, дети, всё время в дороге, на работе. Соседи даже говорили: «Она вас с языка не спускала».
Я и сам часто звонил: «Мама, уезжаем на десять дней с концертами, молись за нас, благословляй». Она отвечала: «Дети мои, я всегда буду желать вам только добра». И жила, гордясь всеми нами.
Мама многое повидала и многое пережила. Характер у неё был непростой, могла быть строгой, но при этом была очень работящей, не боялась никакого труда. Отец всю жизнь проработал в колхозе — уходил из дома в шесть утра и возвращался только глубокой ночью. Всё хозяйство держалось на маме, и нас она с детства приучила к работе.
— Жавит абый, у вас ведь тоже бывали разные периоды. И у мамы, и у вас. Но вы смогли забыть обиды, сохранить общение, тёплые отношения. В душе не осталось тяжёлого осадка, правда?
— Осадка не осталось, слава Аллаху. За это спасибо Зульфие апа. В тот момент, когда между нами возникло охлаждение, она сказала: «Нельзя всю жизнь жить с обидой, Жавит». Эти её слова растопили моё сердце, вернули меня в родной дом. Мы снова начали общаться с мамой. К той теме больше ни разу не возвращались. Думаю, мама не ушла с обидой на нас. И мы, дети, простили, приезжали, навещали её — слава Аллаху, были рядом. Каждый раз сидели вместе, шутили, смеялись.
— Маму похоронили на кладбище в родной деревне?
— Да. Она покоится рядом с отцом, родным братом, младшим братом, дедами.
Мы очень тяжело это пережили, до сих пор не можем прийти в себя. Почти сразу после похорон пришлось выходить на мероприятия. Такая у нас профессия… Стиснув зубы, стараешься ничем не выдать своего состояния, отрабатываешь концерт, а когда садишься в машину, возвращаешься к реальности. Что у нас творилось внутри по дороге до Казани — знаем только мы сами…
— Пусть её душа будет в раю, Жавит абый. Пусть она радуется за своих детей.
Источник: intertat.tatar/
«Мысли»
(вольный перевод)
Стою один посреди улицы,
весь погружённый в свои думы.
Почему ни один человек
не выйдет — поздороваться, спросить, как живу?
Никто не распахнёт калитку,
не заглянет к соседу.
В детстве всё было иначе —
теперь это словно чуждо моему дому.
К чьей двери ни подойди —
днём сидят, запершись.
Что тут красть?
Раньше ведь так не жили —
не запирали дома, уходя на работу.
Когда-то детские голоса
наполняли улицу шумом и смехом.
Не только деревня — само время
изменилось до неузнаваемости.
Почему никто не выйдет,
не скажет: «Вернулся?»
Когда каждый второй дом пуст,
кто постучит в твою дверь?
Стою, перебирая нити памяти,
опершись на холодный ветер.
Лишь пыль моего детства
по-прежнему идёт за мной следом.
Мальчишки, с которыми рос,
уже не зовут: «Выходи играть!»
Да и не до игр —
и мысли разделить не с кем,
не найти того, кто просто окликнет.
Вечер опускается на деревню,
но во многих окнах не зажигается свет.
О чём я думаю, стоя здесь,
поймёт лишь тот, кто вырос в селе.
Глядя на пустую улицу,
невольно предаёшься тяжёлым мыслям.
«Замёрзнешь, сынок, заходи в дом», —
мама выходит вслед за мной.
Но я будто не могу сдвинуться с места —
словно на плечах непосильная ноша.
И сердце — как эта пустая улица…
А если и в нашем доме когда-нибудь погаснет свет?..
От этих мыслей
что-то внутри меня надломилось…
Ж. Шакиров
05.12.2025