От Дины не укрылось, что её супруг чем-то расстроен. Молчаливый, задумчивый. Из него, конечно же, и так лишнего слова не вытянуть, но здесь совсем уже караул.
— Что случилось, Стёп?
— Ничего. Устал на работе.
Планам поступить в институт теперь не суждено сбыться. Чтобы Динка расспросами не доставала, парень под предлогом того, что сигареты закончились, ушёл в магазин.
Динка с ним хотела было напроситься, да Стёпка резко отшил.
— Бегаешь за мной, как собачонка. Следишь постоянно. Не надоело?
Ледяной взгляд Стёпки охладил порыв Дины. Она сразу сникла как-то вся, согнулась и молча ушла в кухню. Мать на работе была, ужин надо бы приготовить.
Выскочив из подъезда, Стёпка руки в карманы куртки засунул и пошёл. Только совершенно в другую сторону. Знал, что Динка в окно теперь за ним наблюдает. Но ему так наплевать было.
Звонок Валерки его вывел из равновесия. Чувствовал он, что по судьбе она ему, родственная душа. Но смерть Лики проложила глубокую пропасть меж ними. Разве можно стереть это из памяти, забыть?
Ощущение вины перед Егором не отпускало. Ведь совсем недавно, как из армии пришёл, на его могилке обещал защищать Инну, Лику.
Не углядел. Всё развалилось и превратилось в прах.
С учёбой не получится, потому что Динка беременна. Родит, кому её с ребёнком содержать?
Нет у него денег на институт. Прожить бы теперь. Устроился Степан в автомастерскую. В ремонте машин он хорошо разбирался. Шарил, как говорится в теме.
Пока на птичьих правах был. Зарплата, естественно, небольшая, но хоть что-то.
Крепкий, спортивный, он легко сошёлся с коллективом. Их и было-то в сервисе пять человек.
Хозяин — мировой мужик. Когда-то с Егором был знаком. Поэтому, узнав, чей Стёпка сын, взял парня без лишних вопросов.
Механик не уровень Стёпки. О другом он мечтал. Но раз так вышло, то будет крутиться. Он же мужик, не тряпка половая.
Валерке он мысленно счастья пожелал. Не по пути им, значит. Помнить её он всегда будет, как и любить.
Дина раздражала. Настырная, бестактная. Но ничего, привыкнет. Со спиртным Стёпка вконец завязал. Он же спортсмен. Не пристало ему в синьку удариться. Это самое лёгкое — опуститься на дно.
Вот выкарабкаться — уже сила воли. Цель есть. Ребёнок. Мечтал Стёпка о сыне. Хотя дочке тоже будет рад.
Поэтому порой замашки Дины терпел благосклонно, вспоминая о том, что она под сердцем его ребёнка носит.
Характер её, конечно, портился. Гормоны. Стёпка старался понять и лишний раз не связываться с ней. Но сегодня он хотел один побыть. Пройтись, мысли в порядок привести.
Номер от греха решил сменить, чтобы у самого соблазна не было и Валерка не смогла бы ему вдруг однажды снова позвонить. Ни к чему это.
Динку он не любит ни капли. Но бросить её с ребёнком никогда не сможет. Слишком тяжело ему его сиротство далось. Своих мать с отцом он почти не помнил. Малой был, когда погибли они.
Бабушку помнил. Она то с лаской к нему, то с ремнём. Жил как на вулкане. Радоваться, казалось, разучился ... А в детский дом попал и подавно радости мало. Спасибо Егору с Инной. Не бросили.
Вдруг Стёпка как вкопанный встал. Яркое воспоминание из далёкого детства так ярко вспыхнуло, что он трясущимися руками полез в нагрудный карман куртки за сигаретами.
Он вспомнил, где мог раньше видеть мать Валерки. Это же она. Та самая Эва Самарина. Он видел её в Лыткарино! Встречал!
Как же он сразу-то не вспомнил!
***
Штрафы, предписания ... Эва закрылась в кабинете и пила. Слишком грубо с ней разговаривали. Стращали, завуалированно угрожали все её салоны прикрыть.
Что это? Какая сволочь насвистела?
Сжав холодными пальцами виски, Эва зажмурила глаза. Что-то крутилось в мыслях. Никак поймать не могла. Женский смех, чёрные блестящие волосы и глаза ...
Радка!
С силой стукнув ладонью по столу, Эва повернулась на своём крутящемся стуле к окну.
Как она могла забыть про цыганку Раду! Ведь она пропала тогда из цыганского посёлка молча, ничего и никому не сказав, со страшной обидой на Эву. Из-за Миши.
— Неужели ты такую сильную защиту поставила, что я считать ничего не могу? Ни настоящего, ни будущего не вижу? — бормотала Эва, потягивая коньяк. Сегодня домой придётся на такси ехать.
Вот дела.
— Эва, к вам рвётся посетитель — ожил селектор. Голос Люси был ровным, вежливым. Несмотря на то, что после ухода проверяющих Эва сорвалась на неё и отругала. Откуда просроченная краска взялась? Ошибки в расходниках? Ещё куча косяков? Откуда это всё???
Люся стояла ни жива ни мертва. А сейчас Эве стыдно стало за то, что на неё сорвалась.
— Кто? — отрывисто спросила она.
— Марк Самуилович.
Этому-то что надо? Эва поморщилась. Вокруг неё сужается круг из её бывших. Ещё Рафика не хватало.
— Я жду важный звонок.
Отключив селектор, Эва откинулась на спинку стула. Не было у неё ни малейшего желания ещё и с Марком общаться. Что он себе там возомнил?
Думает, что она до сих пор сохнет по нему? Не успела Эва допить остатки коньяка и убрать бутылку в стол, как дверь в её кабинет рывком распахнулась, и в проёме материализовался Марк собственной персоной.
Позади него маячила с виноватым лицом Люся.
— Эва, я предупреждала его ...
— Ничего страшного, Люся. Возвращайся на своё рабочее место.
Марк плотно прикрыл дверь в кабинет и, прислонившись к ней лбом, долго стоял молча.
— Ну и? Мне долго ждать, когда ты объяснишь причину столь внезапного появления?
Посмотрев на экран телефона, Эва увидела несколько пропущенных от Валерки. Сорок минут назад звонила. Телефон на беззвучном режиме стоял, поэтому Эва не услышала.
Она решила, что позвонит ей из такси, как домой поедет. У Валерки же ведь не горит?
— Рассказать тебе кое-что хотел. Столько лет прошло ...
— Марк, ну давай без твоих душещипательных историй? Мне как-то совсем не до ностальгии сейчас.
Эва потянулась к кнопке селектора, чтобы попросить Люсю вызвать ей такси, как Марк вдруг развернулся и стремительно подошёл к её столу, схватив Эву за руку.
— Выслушай меня, это важно. Когда я тогда ввязался во всё это, то не мог, конечно же, предположить, что спустя столько лет события прошлого переплетутся между собой. Это важно. Не скажу сейчас, боюсь, потом будет поздно. Тебе и дочери грозит опасность.
Эва напряжённо смотрела Марку в глаза. Она почувствовала его волнение, мысли прочитала.
— Присаживайся. Кофе будешь?
Марк опустился в кресло и, положив руки на стол, сцепил их в замок, судорожно сглотнув.
— Что покрепче есть? — осипшим от волнения голосом спросил он.
— Есть — Эва не узнавала сидящего перед ней мужчину. Таким самоуверенным был он раньше, высокомерным. Бил её когда-то, унижал. Что с ним стало?
Поставив початую бутылку коньяка на стол, Эва приготовилась слушать.
Автор: Ирина Шестакова