Меж тем, не зная ни о чём,
Герой спешит своим путём.
Кого в дороге он ни встретит,
С почтеньем юноша приветит:
"Моя возлюбленная мать
Мне так велела поступать!.."
В своем неведенье счастливом
Он скачет над крутым обрывом…
Во встрече юноши с Ешутой повторяется коллизия с матерью: опять тот едет вперёд в полном неведении о своей роли в печальной судьбе оставленной позади дамы. Автор намекает читателю (слушателю) на некую нравственную аксиому: источник, из которого проистекают здесь страдания – неведенье. Отсюда, несмотря на всю его природную «чистоту», несовершенство главного персонажа: он совершает то, что мы можем назвать «грехом по неведенью». Соответственно, неведенье по Эшенбаху аморально. Описать это на современный лад можно, используя весьма распространённое выражение: «незнание закона не освобождает от ответственности». Правда, в данном случае под «законом» выступают не внешние запреты, а некие внутренние нравственные императивы. И если в случае с законом «гарантом» наказания выступает государство, то во втором «божья месть».
Удивительно точно совпадает описание внешнего вида и поведения главного героя с сюжетикой и значением карты «Дурак» в колоде Таро.
Первые упоминания об этих картах относятся к 14 веку. Однако ясно, что за разработанной кабаллистической символикой этих карт стоят гораздо более ранние знания. Если у моего читателя имеются по этому поводу какие-либо соображения, был бы благодарен за комментарии.
Вдруг женский голос слышит он.
Не голос, нет! Протяжный стон,
Вопль ужаса невероятный,
Плач о потере безвозвратной...
Сигуна – то она была, -
Полубезумная, рвала
Свои распущенные косы...
Здесь содрогнулись бы утесы:
В ее объятьях труп лежал.
А безутешный голос звал:
"Мой князь! Мой Шионатуландер!
Свою Сигуну ты забыл!.."
«Кто друга вашего убил?»
«Орилус! Герцог де Лаландер!..»
Здесь у Л. Гинсбурга дано довольно пространное объяснение родственных связей нового персонажа: «Сигуна – дочь Киота и Шозианы, дочери Фримутеля и сестры короля Анфортаса, Треврицента, Репанс и Герцелойды». Поскольку в повествовании автором не упоминался пока никто из перечисленных, кроме Герцелойды, для нас сейчас важно, что юноша встречается со своей двоюродной сестрой. В отношении Шионотуландера сказано, что он внук Гурнеманца, с которым нам также ещё предстоит познакомиться по ходу поэмы. Также мы узнаём, что Шионотуландера убил тот самый герцог Орилус, которого, сам не зная того, юноша уже успел оскорбить.
Он молвил: "Да хранит вас Бог!
Но чем, скажите, я бы мог
Помочь ужаснейшему горю?
Хотите, я коня пришпорю
И, где б то ни было, найду
Того, кто вам принес беду,
Чтоб с ним сразиться в поединке?
Не мне ль приказывала мать
В несчастье людям помогать
И чутким быть к любой слезинке?.."
. . . . . . . . .
Она сказала: "Мальчик мой,
Сколь дорог мне твой нрав прямой!
В себе соединяешь ты
Всю кротость детской доброты
С порывами бойца святыми!
Так назови свое мне имя,
Чтоб пожелать тебе удачи!.."
На это юноша сказал:
«Bon fils, cher fils, beau fils»... Иначе
Меня никто не называл".
Сигуна сразу поняла,
Кого судьба к ней привела:
То имя было ей знакомо...
И все же наступает срок,
Чтобы с последующих строк
Герой наш звался по-иному...
"Твое прозванье – Парцифаль!
Оно в веках тебя прославит:
Насквозь врага пронзает сталь,
Насквозь любовь сердца буравит.
Узнай, потомок королей,
Что сердце матери твоей
Любовь к тебе избороздила.
Ах, так судьба определила,
Чтобы родитель твой – король
Принес отчаянье и боль
Ее душе, безмерно кроткой.
Без хвастовства тебе скажу:
Была мне Герцелойда теткой...
Отец твой – родом из Анжу,
Мать – валезийская испанка -
Тебе однажды жизнь дала
В прекраснейшем Конвалуа..."
Только здесь мы, наконец, узнаём имя главного героя. Его зовут Парцифаль, что означает «Пронзающий насквозь». В переводе этого отрывка Л. Гинсбург допускает неточность – Сигуна ещё не знает о смерти Герцелойды, поэтому, говоря о ней, не могла использовать в своей речи прошедшее время.
"...Но ведома ль тебе изнанка
Роскошной жизни королей:
Коварство, зависть – смерти злей.
Властитель славного Норгальса,
Узнай, что верный твой вассал -
Князь Шионатуландер пал
При обороне Кингривальса -
Твоей столицы, где народ
Лишь твоего прихода ждет.
Два злобных рыцаря, два брата,
Жрецы насилья и разврата,
Тебе грозят... Из них один -
Надменный рыцарь Леелин,
Другой – Орилус знаменитый...
Здесь пред тобою – князь убитый.
Копьем Орилуса пронзен,
Ах, он при жизни был казнен
Моей холодностью чрезмерной.
Он нам обоим друг был верный.
Погиб он ради нас двоих...
Прости, несчастный мой жених!
Сколь рано ты со мной расстался!
Мне в женихи мертвец достался!
Самой мне умереть пора!.."
Сигуна подтверждает слова Герцелойды о войне в королевствах Парцифаля. То есть у ручья он наткнулся на походный военный лагерь. В этом отношении тем более удивительно, почему жена герцога Орилуса оставлена совершенно одна в своём шатре посреди леса безо всякой охраны. Эта сцена напоминает о том, как посреди лесной охоты графом де Крепи, что называется, «без единого выстрела», была похищена королева Франции.
Также Сигуна говорит, что Шионотуландер был одним из князей, назначенных Герцелойдой для управления своими землями в её отсутствие. Он правил королевством Норгальс и пал при обороне её столицы – Кингривальса. Возможно, что под Кингривальсом имеется в виду город Руан. М. Лаурин добавляет информацию о том, что Шионотуландер в юности служил оруженосцем у Гамурета.
"О драгоценная сестра, -
Воскликнул мальчик потрясенный, -
Клянусь норгальскою короной,
Что заодно с тобой скорблю!
Я негодяев истреблю!
Они заплатят головою
За твой неутолимый плач!..
(Он был так молод, так горяч,
В нем чувство зрело боевое!)
Скажи мне, как найти их след?.."
Но, опасаясь новых бед,
Сигуна мальчика послала
На запад, а не на восток!,
Где средь нехоженых дорог
Его бы смерть подстерегала.
По направленью на Бретань
Дорогой едет он мощеной…
До «мощёной дороги» согласно пересказу М. Лаурин Парцифалю ещё несколько часов пришлось ехать по лесной тропинке прежде, чем лес поредел, и показалось небольшое селение. Вот отсюда уже началась та самая оживлённая мощёная дорога. Куда же движется наш герой? «На запад». Итак, мы имеем направление движения. Из этого отрывка ясно, что де Лаландер пришёл с востока. Именно в северо-восточном направлении от Броселианда располагается Нормандия. И если это и есть наш сказочный Норгальс, то в это время там идёт война.
К вечеру Парцифаль добрался до предместий большого города. Он так устал, что ищет приюта в первой попавшейся рыбацкой хижине, хозяин которой требует с него платы за пищу и ночлег. И здесь наш герой расплачивается: у Гинсбурга – кольцом, у Лаурин – брошью.
Наш друг сказал: "Я не шучу,
Тебе я щедро заплачу,
Уж больно есть и пить хочу я
И у тебя переночую.
А завтра, рано поутру,
Ты мне к Артурову двору
Дорогу верную покажешь".
"Все будет так, как ты прикажешь, -
Сказал рыбак. – Уж как-нибудь
Мне хорошо известен путь
К дворцу великого Артура...
Твой гордый взгляд, твоя фигура,
Речь, благородна и смела,
Как раз – для Круглого стола..."
И вот, часу примерно в пятом,
Наш мальчик, вместе с провожатым,
Спешит к Артуру во дворец...
Здесь Эшенбах делает небольшое отступление от повествовательной линии и обращается к своему уже упоминавшемуся выше товарищу по поэтическому цеху:
Гартман фон Ауэ, ты, певец,
Гиневре верный и Артуру,
Прошу тебя: не вздумай сдуру
Обидеть друга моего!
Зря выражает торжество
Твоя ехидная улыбка.
Мой друг – не арфа и не скрипка,
Чтобы могли играть на нем!
Эй, Гартман! Не шути с огнем!
Не то я сам твою Эниту
И мать Эниты – Карснафиту
При людях насмех подниму!
Хоть и слыву я острословом,
Но ранить друга острым словом
Я не позволю никому!..
Из примечаний Л. Гтнсбурга мы узнаём, что «Вольфрам имеет в виду его (Гартмана) куртуазные романы «Эрек» и «Ивэйн», восходящие к одноименным романам Кретьена да Труа». Королева Гиневра (Гвенивера) – супруга Артура, именем которой мы теперь можем дополнить приведённую выше родословную Гамурета. Энита и Карснафита – персонажи «Эрека».
Но вот они въезжают в Нантес.
Рыбак сказал: "Вы тут останьтесь,
А мне – я сам тому не рад -
Никак нельзя в престольный град.
Того закон не дозволяет.
По шее страж накостыляет
Иль кто другой намнет бока,
Едва увидит мужика.
Что ж... Ворочусь к своей хозяйке..."
Вот, наконец, и обозначен конкретный географический пункт, который можно нанести на нашу карту. Это принадлежавший в 8 веке Франкскому королевству город Нант (фр. Nantes). В 850 году Нант был захвачен бретонскоим герцогом Неминоэ, а в 939 году стал столицей Бретани и имел этот статус при жизни Эшенбаха.
Однако чтобы попасть в Нант из Броселианда конному путешественнику пришлось бы двигаться на юго-восток. Продвигаясь же на запад, необходимо было бы сначала достичь побережья и попасть в портовый город Лорьян или, – южнее, – Ван, а затем отправиться в Нант по морю. Возможно, купленные Парцифалем за драгоценности Ешуты слуги рыбака описаны в поэме не полностью. Тогда становится более понятно, почему Парцифаль не въехал сразу в город, почему ему рядом с городскими стенами понадобился в качестве провожатого этот рыбак, и почему рыбак так спешит вернуться, оставив (скорее, высадив) Парцифаля у стен Нанта, где его встретили бы как бретонского пирата (и, скорее всего, были бы правы). Возможно, что и «хижиной» рыбака названа отнюдь не постройка, и его судёнышко, осуществившее путь до Нанта ночью, пока Парцифаль спал.