Звонок разрезал тишину кабинета, как скальпель натянутую кожу.
Звук был стандартным, цифровая трель дорогого смартфона, но в пропитанном дымом воздухе ялы он казался голосом из преисподней.
На экране светилось четыре буквы. Имя, которое было высечено на мраморной плите кладбища Зинджирликую уже десять лет.
«ИНЖИ»
Фирдевс отшатнулась, прижав руку к жемчужному ожерелью на шее. Жемчуг хрустнул, нить лопнула, и белые бусины посыпались на паркет, стуча, как кости скелета.
– Не бери... – прошептала Бихтер. Её губы побелели. – Этого не может быть.
Халдун замер. Его рука с телефоном дрожала. Брат, пришедший мстить за сестру, оказался не готов услышать её голос.
Но телефон продолжал звонить. Настойчиво. Требовательно.
– Ответь, – скомандовала Фирдевс, мгновенно вернув себе ледяное самообладание. – Это чей-то грязный трюк. Узнай, кто смеет играть с нами.
Халдун провел пальцем по экрану и нажал на громкую связь.
Тишина.
В кабинете, где ещё пахло дорогим табаком Аднана и гарью пожара, повисло абсолютное, вакуумное безмолвие.
Затем из динамика донесся звук.
Это было не слово. Это был тяжёлый, влажный хрип. Словно кто-то пытался вдохнуть через силу, через боль. А потом раздался шорох и тихий, едва различимый шёпот:
– ...огонь не скроет грехи...
Голос был женским. Слабым, надтреснутым, но до ужаса знакомым каждому, кто жил в этом доме десять лет назад.
Халдун выронил телефон. Гаджет ударился о стол, но звонок не прервался. Шёпот продолжился, становясь громче:
– ...я вижу вас... я всё вижу...
– Прекрати это! – закричала Бихтер и, схватив телефон, нажала «отбой».
Экран погас. Комната погрузилась в полумрак.
– Это была она, – прошептал Халдун. Он осел в кресло, глядя в пустоту. – Это был голос Инжи. Я узнал бы его из тысячи.
– Чушь! – рявкнула Фирдевс. Она подошла к столу и налила себе воды. Графин звякнул о стакан, выдав дрожь её рук. – Инжи мертва. Я видела её тело. Я была на похоронах.
– А если... – Бихтер подняла на мать глаза, полные ужаса. – А если Аднан не убил её? Если он... спрятал её? Как Сельму?
– Не говори глупостей, – отрезала мать. – Это запись. Или имитация. Кто-то в этом доме имеет доступ к архивам Аднана. И этот кто-то сейчас объявил нам войну.
Дверь кабинета резко распахнулась.
На пороге стоял Бехлюль. Он всё ещё был в той же рубашке, перепачканной сажей, но рукава были закатаны, обнажая обожженные предплечья.
Его взгляд метался между тремя заговорщиками.
– Нихаль уснула, – бросил он глухо. – Врач дал ей ударную дозу седативных. Она проспит до утра.
– Отлично, – кивнула Фирдевс. – Значит, у нас есть время, чтобы обсудить детали твоей помолвки, дорогой.
Бехлюль застыл. Он медленно перевел взгляд на Бихтер.
– Какой помолвки?
Халдун, всё ещё бледный, но уже пришедший в себя, постучал пальцем по пачке фотографий, лежащих на столе.
– Той самой, которая спасет твою шею от петли, а твою любовницу — от позора, – произнес он с ядовитой усмешкой. – Добро пожаловать в семью, зятек. Теперь официально.
Бехлюль подошёл к столу. Он взял верхнее фото. На нём Бихтер смотрела на него с такой нежностью, что даже бумага, казалось, излучала тепло.
Он усмехнулся. Горько. Страшно.
– Вы хотите продать меня Нихаль в обмен на молчание?
– Мы хотим спасти империю, – поправила Фирдевс. – Если эти фото всплывут, Аднан убьет вас обоих. Или вы сгниете в тюрьме. А если ты женишься на Нихаль... ты станешь героем. Спасителем бедной сироты. И главой холдинга, пока дядя сидит за решеткой.
– Я не сделаю этого.
Бехлюль швырнул фото обратно на стол.
– Я не буду лгать ей. Она и так чуть не сгорела заживо из-за нашей лжи. Я пойду в полицию и расскажу всё.
– И что ты расскажешь? – тихо спросила Бихтер.
Она вышла из тени. Её лицо было белым, как мел, но глаза горели решимостью загнанного зверя.
– Что мы спали у него под носом? Что ты предал человека, который называл тебя сыном?
– Да! – крикнул Бехлюль. – Пусть лучше ненавидят за правду, чем любят за эту гниль!
– Ты эгоист, Бехлюль, – Бихтер подошла к нему вплотную. – Ты думаешь только о том, чтобы очистить свою совесть. А обо мне ты подумал?
Она схватила его за грудки, пачкая пальцы в саже на его рубашке.
– Если ты откажешься, Халдун уничтожит меня. Я стану изгоем. Меня растопчут. Ты этого хочешь? Ты хочешь видеть меня на скамье подсудимых?
Бехлюль смотрел на неё сверху вниз. В его глазах умирала последняя надежда на искупление.
– Ты просишь меня жениться на девушке, которую я не люблю, чтобы спасти свою шкуру?
– Я прошу тебя спасти нас обоих, – прошептала она. – Это единственный выход.
В этот момент телефон Халдуна снова пискнул. Пришло сообщение.
Все вздрогнули.
Халдун открыл смс. Прочитал. И его лицо вытянулось от изумления.
– Это с номера Инжи, – прохрипел он.
– Что там? – требовательно спросила Фирдевс.
– Координаты. И одно слово: «Причал».
Ночь над Босфором была чернильной. Дождь прекратился, но воздух был сырым и холодным.
Они вышли на задний двор. Фирдевс, Халдун, Бихтер и Бехлюль. Странная процессия палачей и жертв.
У деревянного причала, где обычно швартовалась яхта Аднана, покачивалась маленькая лодка. В ней было пусто.
Только на скамье лежал какой-то предмет, завернутый в полиэтилен.
Бехлюль спустился первым. Лодка качнулась под его весом. Он развернул сверток.
Это был старый, кнопочный телефон. Модель десятилетней давности.
– Это телефон Инжи, – тихо сказал Халдун, стоя на берегу. – Он пропал в день её смерти.
Бехлюль нажал кнопку. Телефон работал. В списке исходящих был только один номер — номер Халдуна. Время звонка — десять минут назад.
– Кто-то положил его сюда, – Бехлюль осмотрелся. Темнота сада казалась живой. Кусты шевелились от ветра, тени плясали на стенах особняка. – Кто-то, кто наблюдал за нами из дома.
– Бешир... – прошептала Бихтер.
Все посмотрели на окна флигеля для прислуги. Там было темно.
– Этот мальчишка? – фыркнула Фирдевс. – Он слишком труслив для таких игр.
– Он любил Нихаль, – вдруг сказал Бехлюль. – Он всегда смотрел на неё так... как я никогда не смогу. Если он узнал, что мы довели её до пожара...
Он не договорил. Из темноты сада, со стороны старой оранжереи, раздался звук. Хруст ветки под тяжелым ботинком.
– Эй! Кто там?! – крикнул Халдун.
Тень метнулась прочь. Бехлюль рванул следом, перепрыгивая через кусты роз.
– Стой!
Он бежал быстро, адреналин кипел в крови. Фигура впереди была ловкой, знающей каждый поворот этого лабиринта.
Бехлюль нагнал беглеца у самой каменной ограды. Схватил за капюшон плаща, рванул на себя.
Человек упал в грязь. Бехлюль навалился сверху, прижимая его к земле.
– Попался! Кто ты такой?!
Он сорвал капюшон.
И замер.
На него смотрел не Бешир.
Это была Мадемуазель Дениз.
Гувернантка, всегда безупречная, сдержанная француженка, сейчас лежала в грязи, тяжело дыша. Её очки слетели, а в глазах, обычно скрытых за толстыми линзами, полыхала чистая, беспримесная ненависть.
– Вы... – выдохнул Бехлюль, отпуская её.
Дениз медленно села, поправляя сбившееся пальто.
– Вы думали, что только вы умеете хранить тайны в этом доме, месье Бехлюль? – её голос был полон яда. – Вы все... вы паразиты, пожирающие это место.
Подоспели остальные. Бихтер зажала рот рукой, увидев гувернантку в таком виде.
– Мадемуазель? Это вы звонили? – Фирдевс была в ярости. – Вы украли телефон покойной?!
– Я хранила его, – Дениз поднялась, отряхивая колени. В её позе появилось странное величие.
– Инжи-ханым отдала его мне перед смертью. Она знала, что Аднан отберет всё. Она просила сохранить доказательства.
– Доказательства чего? – Халдун шагнул к ней.
– Того, что вы все виновны! – она обвела их взглядом. – Ты, Фирдевс, знала о яде. Ты, Халдун, сбежал, оставив сестру умирать. А вы... – она посмотрела на Бихтер и Бехлюля. – Вы добиваете её дочь.
– Где записи? – спросил Бехлюль. – Что было на телефоне?
– Я отправила их, – Дениз улыбнулась. Это была улыбка человека, который уже нажал на спусковой крючок. – Копия всех сообщений Инжи. Копия дневников Нихаль. Всё это ушло адвокату Аднана десять минут назад.
– Что?! – Фирдевс побледнела. – Ты с ума сошла? Ты же только что оправдала Аднана!
– Нет, – покачала головой француженка. – Я уничтожила вас. В сообщениях Инжи ясно сказано: Аднан не убивал её. Она сама принимала яд. Чтобы наказать его. Чтобы он жил с чувством вины вечно.
Тишина накрыла сад.
Аднан не был убийцей. Он был жертвой мести собственной жены.
– Но если он невиновен... – прошептала Бихтер, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Значит, его выпустят.
– Да, – кивнула Дениз. – Его выпустят. Очень скоро. И когда он вернется... он увидит эти фотографии. Которые я тоже отправила ему в тюрьму вместе с архивом.
Она посмотрела на Халдуна.
– Вы опоздали со своим шантажом, месье. Аднан-бей получит всё. И фото, и записи, и правду.
Бихтер почувствовала, как к горлу подступает тошнота.
Капкан захлопнулся. Аднан выйдет на свободу, зная, что его жена и племянник — любовники, которые пытались посадить его за решетку.
– Есть только один способ выжить, – голос Фирдевс прозвучал как скрежет металла.
Она посмотрела на Бехлюля.
– Свадьба. Завтра.
– Что? – не понял Бехлюль.
– Если Аднан увидит фото, он убьет вас. Но если к моменту его выхода ты уже будешь официально помолвлен с Нихаль... Если Нихаль сама объявит об этом прессе... Аднан не посмеет тронуть мужа своей дочери.
– Это безумие! – закричал Бехлюль.
– Это шах и мат, – отрезала Фирдевс. – Мадемуазель, вы совершили ошибку. Вы думали, что сдали нас Аднану. Но вы дали нам оружие.
Она повернулась к Бихтер.
– Иди к Нихаль. Сейчас же. Разбуди её, если надо. Она должна дать согласие на брак до рассвета.
– Она ненавидит меня! Она плюнет мне в лицо!
– Тогда заставь её, – Фирдевс схватила дочь за плечи. – Скажи ей правду. Скажи, что Бехлюль переспал с тобой, потому что ты его соблазнила. Что он жертва. Что он всегда любил только её, а ты злая мачеха, которая пыталась его украсть.
– Ты просишь меня уничтожить себя в её глазах?
– Я прошу тебя спасти жизнь этому идиоту, которого ты любишь! – Фирдевс ткнула пальцем в Бехлюля. – Если Нихаль поверит, что он невиновен, она простит его. И она выйдет за него назло тебе.
Бихтер посмотрела на Бехлюля. Тот стоял, опустив голову. Он не спорил. Он понимал: это единственный шанс.
Бихтер развернулась и пошла к дому. Каждый шаг давался ей с трудом, словно она поднималась на эшафот.
Комната для гостей, куда перенесли Нихаль, была погружена в полумрак. Пахло лавандой и лекарствами.
Девушка не спала. Она лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Её руки были забинтованы.
Бихтер вошла тихо.
– Уйди, – прохрипела Нихаль, не поворачивая головы.
– Я уйду, Нихаль. Навсегда. Но сначала ты должна выслушать.
Бихтер села в кресло у кровати.
– Бехлюль ни в чем не виноват.
Нихаль медленно повернула голову. В её глазах было столько боли, что Бихтер захотелось зажмуриться.
– Я слышала запись, Бихтер.
– Ты слышала то, что я хотела, чтобы ты услышала. Я заставила его, шантажировала его деньгами дяди. Угрожала, что расскажу отцу о его долгах.
Ложь лилась из горла Бихтер густой, черной смолой. Она убивала себя, слово за словом, чтобы выгородить мужчину, который даже не попытался её защитить.
– Он... он не любил тебя? – голос Нихаль дрогнул.
– Он ненавидел меня, – твердо сказала Бихтер. – Он всегда любил только тебя. Только боялся признаться, потому что ты дочь Аднана. А я воспользовалась этим.
Нихаль молчала. Долго. Мучительно. Она всматривалась в лицо мачехи, ища фальшь. Но Бихтер играла свою лучшую роль. Роль злодейки.
– Если ты прогонишь его, – продолжила Бихтер, вставая, – ты накажешь не его. Ты накажешь себя. Он уйдет, и я выиграю. Потому что я сломала его жизнь.
– Позови его, – тихо сказала Нихаль.
Бихтер вышла в коридор. Бехлюль ждал у двери. Он был бледен как полотно.
– Иди, – бросила она ему, не глядя в глаза. – Она ждёт своего героя.
Бехлюль вошёл в комнату. Бихтер осталась стоять в коридоре, прислонившись лбом к холодной стене.
Она слышала их голоса. Тихий плач Нихаль. Сбивчивые оправдания Бехлюля. А потом...
– Я выйду за тебя, Бехлюль.
Эта фраза прозвучала как выстрел в упор.
– Но у меня есть условие.
Голос Нихаль стал твердым, в нём зазвенели нотки Аднана.
– Я хочу, чтобы свадьба была через месяц. И я хочу, чтобы её организовала Бихтер.
Бихтер закрыла глаза. По щеке скатилась одинокая слеза.
– Я хочу, чтобы она видела каждый момент моего счастья, – донесся голос падчерицы. – Я хочу, чтобы она лично надевала на меня фату. Это будет её наказание.
Бехлюль молчал.
– Ты согласен? – спросила Нихаль.
– Согласен, – ответил он.
Бихтер оттолкнулась от стены и пошла прочь по длинному коридору. Зеркала отражали её фигуру — одинокую, сломленную, проданную.
Внизу, в холле, уже звонил телефон. Это были адвокаты Аднана.
Тюремные ворота открывались. Монстр возвращался домой. Но он возвращался не на пепелище, а на свадьбу.
Свадьбу, которая станет похоронами для них всех.
🤓 Благодарю за ваши ценные комментарии и поддержку — они вдохновляют продолжать писать и развиваться. Подпишитесь, чтобы не пропустить следующую главу!