Думаете, ваши дачные проблемы сводятся к сорнякам и кротам? Попробуйте объяснить местному домовому, что полено, которое он три года складывал в поленнице «по фэн-шую», вам всё-таки нужно на растопку.
Ополченцы невидимого фронта
Идея пришла в голову Аристарху Фомичу не внезапно. Она зрела, как забродившее варенье в банке, которую забыли в дальнем углу погреба. Три года. Ровно столько председатель садового товарищества «Ромашка», он же главный по дачному комитету, он же единственный человек, согласившийся этим летом возглавить правление, наблюдал, как его граждане-садоводы превращаются в озлобленных партизан.
Прошлой осенью у Семена Семеныча с десятого участка сняли с петель дверь сарая вместе с петлями. Весной у Людмилы Аркадьевны выкопали три луковицы редчайшего тюльпана. А летом… Летом дошло до маразма. Кто-то утащил с участка новенького пенсионера Геннадия Павловича один-единственный садовый башмак. Правый.
Полиция разводила руками. «Мелкое хищение, уважаемый. Не в наших силах патрулировать каждый куст». Аристарх Фомич понимал, что силы закончились не только у полиции. Они кончились у него. И тогда он пошел советоваться не в правление, а туда, где хранится настоящая, вековая дачная мудрость.
– Ты смотри, – сказал он, уставившись на потрескавшуюся глиняную крынку на полке своего старого сарая. – Я тебе тут и сметанку ставил, и печенье. Слово даю – новая железная дверь в сарай будет. С электронным замком. Но помоги.
Крынка молчала. Но в воздухе запахло сушёной мятой и старыми газетами.
– Не для себя прошу, – добавил Аристарх Фомич, делая последнюю ставку. – Для места. Для покоя. Шумят они, орут, машутся… Психологический климат, понимаешь, портят.
Тишина длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы осознать всю глупость предприятия. Аристарх Фомич уже повернулся к выходу, как с полки упало перо от веника. Знак.
На следующий вечер, в густых сумерках, на центральной поляне у колодца собрался необычный актив. Сам Аристарх Фомич, вязавший что-то из старой проволоки, был единственным видимым участником.
– Итак, – начал он, обращаясь к пустым скамейкам. – Ситуация аховая. Человеческие методы исчерпаны. Предлагаю мобилизоваться.
Из-под скамейки донеслось шуршание, будто кто-то ел сухой горох.
– Это про башмак Геннадия Павловича? – раздался голосок, похожий на скрип несмазанной калитки. – Так он его сам на помойку выбросил, правый-то. А левый под кроватью валяется.
– Не в башмаке суть, Кузьмич! – отозвался другой голос, бархатный и глубокий, будто из пустой бочки. – Суть в беспределе. Раньше уважали. Хоть плошку молока, хоть блестящую пуговицу. А сейчас… Чё им надо? Луковица тюльпана? Да я бы им целую клумбу волшебных наколдовал, попроси вежливо!
– Тише, Нестор Петрович, – вмешался Аристарх Фомич. – Мы не за агитацию. Мы за оборону. Предлагаю создать «Дачный патруль». Чёткое дежурство. Магический периметр.
Обсуждение забурлило невидимыми голосами.
– А законно ли это? – проскрипел кто-то. – Мы, вроде, по статусу, хранители очага, а не охранники ЧОПа.
– Очаг-то где? – парировал Нестор Петрович. – В доме, который обнесут? В сарае, который на запчасти разберут? Нет очага – и нас нет. Это, между прочим, вопрос выживания!
Аргумент оказался железным. План приняли единогласно. Всю ночь по «Ромашке» стоял лёгкий гул, будто кто-то ворчал на всех шести сотках сразу. К утру работа была закончена.
Гуманитарная миссия с сиренью
Первые две недели в «Ромашке» царила благодать, сравнимая разве что с концом картофельного сезона. Машины на въезде не глохли, краны не текли, а главное – по ночам стояла тишина, нарушаемая только мирным похрапыванием дачников да перебранками ежей под забором.
Но однажды, глубокой ночью, система дала сбой. Или, скорее, встретила достойного противника.
Мародёра звали Димон, и специализировался он на лёгкой, необременительной добыче. Его философия была проста, если уж брать, то то, что плохо лежит и громко не кричит. В «Ромашку» его привела тёмная слуховая галлюцинация о якобы заброшенном участке с антикварными гриль-мангалами.
Перелезть через забор Аристарха Фомича оказалось делом пяти секунд. Шестой секундой Димона окутало странное чувство. Не страх. Не тревога. А полная, тотальная мышечная апатия. Ноги вдруг вспомнили, что у них есть колени, и эти колени категорически отказывались разгибаться. Он съехал по обратной стороне забора обратно, как мешок с картошкой.
– Что за… – пробормотал он, отряхиваясь.
Инстинкт мелкого хищника подсказывал, раз не вышло здесь, надо попробовать там, где калитка. Калитка была старой, деревянной, с прогнившим низом. Димона даже тронула эта трогательная беззащитность. Он протянул руку к щеколде…
И не смог её оторвать. Ладонь прилипла к холодному металлу так, будто с детства мечтала с ним слиться. Он дёрнулся. Щеколда дёрнулась в ответ. Получился слабый, жалобный стук. «Тук-тук». Как будто калитка стучится сама в себя.
Паника, холодная и рациональная, наконец добралась до мозгов Димона. Он рванул что есть силы. От щеколды оторвался кусок ржавчины и тонкая полоска кожи с его ладони.
– Всё, капец, – выдавил он и, зажав раненую руку, бросился наутек.
Бежать получалось плохо. Ноги не слушались, словно кто-то налил в сапоги холодной каши. А главное – он никак не мог найти выход. Знакомая тропинка вела к колодцу, от колодца – к детской площадке с одним скрипучим качелем, от качеля – снова к забору Аристарха Фомича. Он ходил кругами. Маленькими, настойчивыми, как хомяк в колесе.
К трём ночи к нему пришло философское принятие. Он сел на корточки под старой яблоней, достал сигарету и закурил. Мир сузился до красного уголька, скрипа веток над головой и тихого шуршания в кустах сирени напротив.
– Ну что, – сказал он пустоте. – Подержали и будет. Отпустите, а? Чего я вам сделал-то?
Из кустов сирени выкатился… нет, не выкатился. Выплыл небольшой, тёмный комочек. Сел на нижнюю ветку, и две точки, похожие на маковые зёрна, уставились на Димона.
– Мешаешь, – произнес комочек. Голосок был похож на звук трения двух сухих стручков акации. – Шумишь. Топочешь. Климат портишь.
Дином приоткрыл рот. Сигарета едва не выпала.
– Я… климат?
– Психологический, – уточнил комочек. – У нас тут хрупкий баланс. Одни пенсионеры нервные, другие – с гипертонией. Ты их пугаешь. Они потом таблетки горстями глотают, по ночам не спят, в туалет бегают… Цепная реакция.
– Я вообще-то… я ничего ещё не взял, – слабо возразил Димона.
– А намерение? – в кустах зашуршало уже с нескольких сторон. – Намерение считается. Особенно если ты в грязных сапогах по георгинам собрался топать. Это Людмила Аркадьевна пять лет их выводила.
Димон посмотрел на свои сапоги. Они и правда были грязными.
– И что теперь?
– А теперь, – сказал голос из бочки (Нестор Петрович, надо полагать), – будешь работать. Восстанавливать климат.
Так Димон до самого рассвета, под неусыпным присмотром невидимых точек в темноте, занимался странными делами. Он подвязывал сломанный пион. Подкрутил болт на скрипящих качелях. Даже прочистил забитый листьями водосток на доме у Геннадия Павловича, пока тот храпел за стеной. Работа была тихой, медитативной и удивительно… умиротворяющей.
Когда небо на востоке начало сереть, путь к калитке вдруг стал прямым и очевидным.
– И чтобы ноги твоей тут больше не было, – проскрипел сухой голосок у него за спиной. – А то привяжем тебя к этому качелю. Насовсем.
Димона не стал возражать. На прощание он, движимый внезапным порывом, воткнул в землю у калитки сломанную ветку сирени, которую нашёл на дорожке. Всю дорогу до станции он молчал и периодически разглядывал свою ладонь. Ссадина уже затянулась тонкой розовой плёнкой. Слишком быстро.
А на следующее утро Аристарх Фомич, выйдя проверить периметр, ахнул. У ветхой калитки цвёл пышный куст сирени. Такой сорта, который в этих краях не рос никогда. Цвёл буйно, пах на всю округу.
Он потрогал бархатные соцветия, потом оглядел тихую, мирную «Ромашку». Где-то вдалеке мирно стучал топор – это Семен Семеныч прилаживал свои знаменитые петли. Людмила Аркадьевна поливала тюльпаны. Геннадий Павлович, в обоих башмаках, копался в грядке.
– Ну что, патруль, – тихо сказал Аристарх Фомич. – Похоже, мы не только охраняем. Мы и… улучшаем.
Из кустов сирени донеслось едва слышное, довольно урчание. На самой верхней ветке, греясь на утреннем солнце, сидел тёмный комочек и с видом полного умиротворения наблюдал за плодами своего ночного воспитательного эксперимента.
Никогда не знаешь, какие последствия будет иметь твой визит в гости. Особенно если хозяева дома — люди строгих правил и магических взглядов на ландшафтный дизайн.
📱 В Telegram у меня отдельная коллекция коротких историй — те самые байки, которые читают перед сном или в обеденный перерыв.
Публикую 3 раза в неделю (пн/ср/сб в 10:00) + сразу после подписки вы получите FB2 и PDF-сборник из 100 лучших рассказов.
Перейти в Telegram.