Со мной не любят встречать Новый год.
Не потому что я скучная. А потому что у меня нет этого… как его… новогоднего вайба.
Того самого, когда люди внезапно начинают стирать шторы, будто Дед Мороз собирается инспектировать их пыль, и варить тазами оливье, словно страну отключат от еды до марта.
Я в этот момент максимум думаю:
«Шторы нормальные. Еда будет такая же, как на любой день рождения. Зачем изображать кулинарный апокалипсис?»
Из-за этого меня и не любят звать.
Точнее, зовут. Но с оговорками.
— Только ты, пожалуйста, не порть атмосферу, — сказала мне как-то подруга Лена.
— А как я её порчу? Сижу и дышу?
— Ну ты сразу начинаешь: “А зачем столько еды? А зачем эта мишура?”
— Лена, я просто спрашиваю. Мне правда интересно, зачем гирлянда на фикусе.
Она вздохнула.
— Ты не понимаешь. Это праздник.
Праздник, ага.
С тем же тортом, тем же мясом по-французски и теми же тётями, что и на любом юбилее. Только салфетки с ёлочками и пафоса больше.
В этом году меня снова пригласили. Везде.
Лена, коллеги, даже соседка тётя Галя из третьего подъезда:
— Приходи к нам! Весело будет!
Весело — это они знают.
Потому что я правда весёлая. Я смеюсь, танцую, шучу, могу встать и мыть посуду под «Иронию судьбы». Со мной хорошо. Просто… не по-новогоднему.
Я пришла к Лене днём тридцать первого. Она носилась по кухне, как пчела под кофеином.
— Ты чего так рано?
— Помочь.
— Тогда бери нож и режь всё подряд.
На столе лежали: колбаса, курица, огурцы, яблоки, сыр, какие-то загадочные банки.
— Лена, а сколько нас будет?
— Восемь.
— А еды как на двадцать.
— Ну а вдруг кто-то захочет добавки?
— Лена, — говорю, — добавки захочет холодильник. Чтобы всё это в него потом уместилось.
Она посмотрела на меня так, будто я предложила встречать Новый год без президента.
— Ты опять, да?
— Я просто не понимаю. Мы так же готовим на твой день рождения. Только там ты не падаешь в обморок от усталости.
— Это другое, — сказала Лена.
— Чем?
— Это Новый год!
Аргумент железный.
Потом она полезла снимать шторы.
— Ты чего?
— Стирать.
— Зачем?
— Ну… Новый год же.
Я села на табуретку.
— Лена, скажи честно. Ты правда думаешь, что если шторы будут не свежевыстиранные, то год пойдёт по наклонной?
— Ты не веришь в традиции.
— Я верю в стиральную машинку. Но она не связана с судьбой.
Она махнула рукой:
— Всё, молчи. Не сбивай настрой.
Вот поэтому со мной и не любят.
Я сбиваю настрой. Своей логикой.
Подарки — отдельная песня.
Все носятся по магазинам, как будто без срочно купленного набора «гель для душа + носки с Дедом Морозом» жизнь не удалась.
Я в этом году сказала:
— Ок, я подарю носки. Но обычные. Серые. Чтобы носить можно было.
— Ты что! — возмутилась коллега Ира. — Надо с оленями!
— Ира, кто в здравом уме надевает носки с оленями в марте?
— Это же настроение!
— Это же клоунада.
В итоге я подарила мужу Лены обычные носки. Он потом тихо сказал мне на кухне:
— Спасибо. Хоть что-то человеческое.
Вечером, когда все собрались, начался стандартный новогодний спектакль.
Все красивые, нарядные, будто не резали с утра ведро картошки.
— Ну что, за уходящий год! — поднял бокал кто-то.
— Чтобы следующий был лучше! — подхватили.
Я чокнулась со всеми.
— А если он будет таким же? — сказала я. — Тоже, в принципе, нормально.
Повисла пауза. Потом все рассмеялись.
— Ты неисправима, — сказал Лена. — Но без тебя скучно.
И вот это правда.
Им со мной весело. Но праздновать — сложно.
Потому что я не бегу в очереди. Не визжу от мишуры. Не верю, что именно в эту ночь жизнь обязана стать новой.
Я верю, что если хочешь перемен — можно начать хоть в среду в феврале. Без салата «Мимоза».
В полночь мы слушали президента. Кто-то плакал. Кто-то загадывал желания.
— А ты загадала? — спросили меня.
— Да.
— Что?
— Чтобы завтра не болела голова и не пришлось доедать три тазика салатов.
— Мелко мыслишь!
— Зато реалистично.
После двенадцати начались танцы, смех, кто-то разлил шампанское, кот испугался хлопушки и забился под диван.
И вот в этот момент я поймала себя на мысли:
я люблю людей. Люблю быть с ними. Люблю этот шум, разговоры, жизнь.
Я просто не люблю пафос вокруг даты.
Если честно, я бы с тем же удовольствием собралась с ними на чей-то день рождения. Без «нового года». Без «новой жизни». Просто потому что мы вместе.
Но людям нужно, чтобы было «особенно».
А я — про обычное. Про живое.
Наутро Лена написала:
«Спасибо, что была. Было классно. Но ты всё равно странная».
Я ответила:
«Зато весёлая».
Она поставила сердечко.
Так и живём.
Меня зовут. Со мной смеются. Но в глубине души знают:
со мной Новый год — не как в рекламе.
Без кипиша. Без подвига. Без культа оливье.
Со мной — как в жизни.
Ирина Грана
Если история улыбнула — поддержи её лайком и подпиской.
Я пишу о том, что мы думаем, но редко говорим вслух.
И вопрос к тебе:
А ты правда любишь Новый год — или просто привыкла любить?