1 часть.
Каждая деревня в нашей округе имела свои особенности. К примеру, жители Ободанура любили славянские праздники, ждали их, готовились и весело отмечали, как было у них заведено исстари. А еще, ободанурские мужики и женщины, отличались спокойным нравом и отменным здоровьем.
Про здоровье и долгожительство интересно было послушать деда Филимона, лучшего знатока старины и отменного рассказчика. Собирал он вокруг себя ребятишек и, хитро прищурив один глаз, начинал то ли правду говорить, то ли очередную байку выдумывать.
- Далеко отсюда, за дремучими лесами и полями, которые никогда не пахались, жили двенадцать сестер, болезни разные: огневица, трясовица, ломея, гнетуха, бледнуха, ознобица… Всех я и не упомню. Часто они спорили, кто из них страшнее и уродливее. Однажды сестры так разругались меж собой, что покинули родные места и отправились в разные стороны бродить по белому свету. Много горя они принесли народу!
В эти края пришла старшая из сестер – лихоманка. Когда злая болезнь приблизилась к нашей деревне, то увидела в поле старичка, пашущего свой участок.
- Эй, седобородый! – окликнула лихоманка пахаря. – Чего животину мучаешь? Как твоя деревня называется?
Старик остановил лошадь, вытер пот с лица и спокойно ответил:
- Доброго здоровьица тебе, славная женщина! Ободанур это! Чертово поле по-нашему.
Удивилась странница такому названию и обошла деревню стороной.
- Не каждый захочет с чертом связываться! – хохотнул дед Филимон. – А уж по другим селениям эта тварь, конечно, прогулялась.
Встретилась ей на пути деревня Милолюбово. Сказывали, там завсегда жили люди гостеприимные, приветливые! Шла лихоманка по улице – кто ее встретит, ласково здоровался, кто угощенье выносил: хлебушка, яичек вареных, молока в кринке. В гости, отдохнуть «нищенку-побирушку» приглашали.
А в конце деревни лихоманка увидела Любаню, сидевшую на скамеечке около родительского дома и лузгающую семечки. Любаня была красавицей! Такие девки раньше, как цветы в господском саду, расцветали только в Заозерье! Брови черные, соболиные; губки алые, глазки синие, личиком бела. Лет «шешнацать» Любане было, и считалась она первой невестой в деревне.
- Здравствуй, красавица! – сказала лихоманка девушке.
А та в ответ промолчала, прелестный носик свой еще выше вздернула и шелуху от семечек сплюнула едва ли не в сторону уродливой старухи.
- Устала я! – миролюбиво произнесла странница. – Мне бы водички ключевой или кваску холодного.
Глянула Любаня с презрением на уродливую нищенку и отвернулась.
- Не похожа ты на жителей этой деревни, - сказала лихоманка. – Много горя хлебнешь из-за гордыни! И красотой своей не хвались: замужем тебе не бывать!
И ушла.
Что случилось с Любаней?! То озноб, то жар во всем теле, а через два дня на лице выступили лишаи, и вместо красивого личика образовалась сплошная короста. Никто не мог девушке помочь. Вот беда!
Как ни добры были милолюбовские жители, но вскоре родителям Любани они объявили:
- Ваша девка заразит всю деревню. Везите ее, куда хотите, но подальше от нас!
Делать нечего – жалко родителям отправлять родное дитя на верную смерть, но запряг отец Любани лошадь и отвез ее за черное болото к лесному озеру. Построил на берегу шалаш из камышей и со слезами на глазах молвил:
- Прости, доченька! Оставляю тебя здесь больную! Ничем больше не могу помочь! Прощай!
Отец уехал.
Руки, ноги Любани огнем горели, не было никаких сил терпеть сильную боль. Не захотела она поганить собой воду чистого озера, побрела в сторону вонючего болота и бросилась в черную жижу. Весь день лежала в болотной грязи и тине, а к вечеру почувствовала, что ей легче стало, и есть она хочет.
С трудом выбралась Любаня на сухое место, добралась до шалаша, поела, что ей было оставлено, и впервые с тех пор, как заболела, пусть мокрая и грязная, но уснула.
Утром боль вернулась, девушка опять потащилась к болоту, нырнула в жижу, еще и на лицо налепила толстый слой черной грязи. И так много дней подряд. А однажды, когда Любаня смыла к вечеру в озере все с себя, с ее лица отпала короста, и себя девушка почувствовала вполне здоровой.
Построила она новый шалаш, добротный, просторный, обмазала его черной грязью из болота изнутри и снаружи. Обмазка высохла, затвердела, тверже камня стала. Так ведь можно и печь сложить. Совсем тепло и уютно стало в необычной избушке. Научилась Любаня рыбу ловить, силки на рябчиков и тетеревов ставить.
Отец навестил, подивился выздоровлению дочери, звал с собой. Не поехала Любаня в деревню, не могла забыть, как ее выгнали из родного дома.
Однажды на озере побывал Федя Брехун из их деревни, хотел рыбы наловить. Вернулся домой и всем рассказывал, что видел Любаню – стала она совсем страшной, у нее на ногах, как у коровы, копыта выросли, и хвост лохматый появился. Одним словом, не человек она теперь, а настоящая кикимора болотная!
Брат Брехуна Поликарп пояснил всем в деревне, что Федька врет, Любаню он не видел, а, крепко напившись, утопил в озере и ружье, и сети. А вот он, Поликарп, был у Любани в гостях – она выздоровела, еще красивее стала, заозерским девкам не уступит; мужик пожаловался озерной хозяйке на чирьи, выступившие у него от простуды – и Любаня его вылечила. Молодец девка, спасибо ей!
Кое-кто из бывших ухажеров Любани, услышав о ее выздоровлении, подумал, не навестить ли ему эту красавицу, но кто-то поленился, другой не добрался, третьему девка от ворот поворот объявила.
Вдовый барин из соседней губернии прознал про лечебные свойства болотной грязи и умение озерной девки, прибыл на озеро с двумя больными своими детьми. Детям Любаня помогла, а когда барин, пораженный красотой простолюдинки, предложил ей поехать с ним и стать барыней, его женой, не согласилась.
- А полюбовницей? – с надеждой спросил он.
Наотрез отказалась.
Тогда барин принес большую шкатулку и открыл ее. Интересная вещица! Тут же музыка заиграла. Высыпал господин на стол целую гору серебра, все трое, барин и его дети, простой девке поклонились и уехали.
А потом и сама Любаня пропала. Где она была несколько лет, никто не знает. Но вернулась она на озеро уже не одна, девочка с ней была. Думали, что сиротку какую Любаня на дороге подобрала, оказалось, нет, это ее доченька.
- Погодь, дед! Ты говорил, что лихоманка запретила Любане замуж выходить!
- Так ведь, бывает, девки рожают, замуж не выходя! – захохотал Филимон. – Эх, вы, недотепы! Идите с богом! Устал я сидеть на одном месте. Потом придете.
… От авторов. Одно замечание. Рассказывал дед Филимон так: «Поелику … не емши … индо … таперича … ажныть … евонышний …» Нам пришлось кое-что подправить. Ежели чо не так, извиняйте!
(Щеглов Владимир, Николаева Эльвира).