ВЫПУСК 17 октября 2025
Данил: К слову, чтобы понять, что мне нужна длительная психотерапия, мне потребовалось в другой стране прожить полгода в полном одиночестве, довести себя просто до очень серьёзной ретравматизации, до погружения в очень жёсткие сценарии, чтобы в тот момент понять, что, ну, блин, наверное, надо бы поработать с психологом.
Но я понимаю, что это и привело к текущей жизненной ситуации, тому, что есть устойчивость, есть спокойствие, есть осознание всех своих частей, по крайней мере, которые сейчас находятся в активной позиции, проявляются.
Анна: Молодец. Мне потребовалось 12 лет жизни с тяжёлым психиатрическим диагнозом, - это биполярное расстройство, но тогда это было ещё "маниакально-депрессивный психоз", что ещё страшнее звучит и более безнадежно, - мне потребовалось пройти огромное количество вот этих биполярных циклов разрушительных, и только спустя 12 лет относительно взрослой жизни, в очередной раз разрушив абсолютно всё в психотической мании, я таки дошла к 30 годам до психолога.
У каждого свой путь. Тут тоже такой философский вопрос, почему кто-то быстро приходит, - особенно вот сейчас в новых поколениях у людей уже на слуху, что психотерапия - это и доступно, этого много, про это есть информация, - а кто-то вот так вот мается, годам к 40-50 только приходит и сталкивается с огромными психическими, в том числе, проблемами.
Я считаю, в любом случае, очень ценно прийти к этой работе вне зависимости от возраста и других внешних обстоятельств, и в каком-то смысле важно то качество сознания, в котором мы оказываемся к концу своего воплощения. Неважно, как это измеряется в сроках, - в любом случае, ценно успеть сделать это со своим сознанием. Я думаю, это очень важный опыт души, это очень важный опыт духа, и тут не надо пытаться измерять это вот так цинично-прагматично, из серии, зачем мне психотерапия, мне лет десять жить осталось. На самом деле, эти 10 лет могут быть такой прекрасной квинт-эссенцией, они могут быть проведены в таком качестве сознания и состоянии, которое окупает абсолютно всё, и может быть ради этого вообще всё, весь жизненный путь и затевался.
Это уже мои личные размышления, хотя эту тему довольно поднимют часто разные психотерапевты, психоаналитики: "А вообще, есть ли смысл начинать, если большая часть жизни уже прошла в страданиях? Окей, мы сейчас пролечимся добела, грубо говоря, а жизни осталась всего ничего."
Это вопрос качества жизни, и это не измеримо, это всегда того стоит, и эта целостность, которая, правда, думаю, очень дорога нашему духу, и эта та целостность, через которую наш дух может успеть проявить себя в том виде, так, как ему этого бы хотелось.
Данил: Да, согласен. Сегодня, кстати, поднимали этот вопрос на группе в обучении. Какой-то психолог высказал идею, что после сорока вообще бесполезно вести с человеком психотерапию, потому что личность уже сформировалась, какой-то опыт уже жизненный есть, и наш преподаватель такой говорит: "Ну, ребята, если после сорока нет смысла вести терапию, то расходимся, получается, все отчисляемся."
Так смешно было. И, действительно, возраст - это...
Анна: Я, можно, вставлю, что в каком-то смысле личность сформировались уже к годам трём-пяти? Самые критичные этапы развития к школьному возрасту уже закончены.
Данил: Ну, всё, тогда расходимся, нет смысла работать. Да, поэтому, -к чему я вёл, - если вы сомневаетесь в силу, допустим, возраста, то, с одной стороны, да, есть, может быть, какие-то причины для этих сомнений, с другой стороны, нет нужды этим сомнением давать власть. То есть, какой бы возраст не был, какой бы жизненный опыт не был, всё так или иначе можно разрешить.
Вот, и, действительно, даже если осталось не так много жизненного пути, то этот путь можно пройти совершенно по-другому, потому что приходим мы сюда как раз-таки за опытом. И, может быть, действительно, дух выбрал такой путь, что длительное время пребывает в какой-то, допустим, травматической ситуации, обстоятельствах, во внутренних состояниях, чтобы потом в какой-то момент это, допустим, под тот же конец жизни изменить.
Так что в любом возрасте можно это сделать.
Анна: Да, я хочу добавить, что в моей практике, именно психологической практике, есть клиенты, ну, точнее, клиентки, - со мной, в основном, женщины работают - сильно старше сорока, около пятидесяти лет и даже больше пятидесяти лет. И всё в порядке с их пластичностью психики. Когда они действительно готовы уже работать, когда они приходят в той точке, когда по-прежнему уже точно нельзя, замечательно всё перестраивается.
Я даже не могу сказать, что есть какие-то особенности работы по сравнению с более младшими. Вообще всё точно так же, темп примерно такой же. Всё замечательно. И вот у меня прямо сейчас есть в работе несколько клиентов такого возраста. Замечательно идёт работа, и слава Богу. И уже за тот период, что мы вместе, у людей очень сильно изменилось качество жизни: и внутреннее ощущение, р внешней жизни.
Так что, пожалуйста, ни в коем случае никогда не ставьте на себе крест. Вообще ни у кого нет права на какие-либо ярлыки и оценки.
Данил: Да, согласен. Сто процентов. Мне вспомнилась история. Она не про психотерапию, но про изменение жизненного пути в таком уже среднем возрасте. Я как-то ходил на выставку, там изделия ручной работы, и каждый мастер что-то своё выставил: кто-то делал, допустим, кружки из дерева, кто-то какие-то магниты, значки. И там был один мужчина, которому на тот момент, если я не ошибаюсь, около 80 лет было. Вот я подошёл к нему, говорю: "Вы наверное всю жизнь этим занимаетесь, да? У вас такие красивые картины." Он говорит: "Знаешь, во сколько я начал рисовать? Когда мне 40 было, я начал. Так что, если у тебя есть какие-то мысли, что ты недостаточно готов или уже поздно, нет, вообще ни разу."
Поэтому если у вас, допустим, возникает какое-то желание что-то поменять, начать чем-то новым заниматься, то вы можете это сделать. Звучит, наверное, очевидно, но просто как факт.
Анна: Вы можете это сделать в том плане, что вам может хватить и внутренних, и внешних ресурсов. И иногда действительно событийность в жизни простраивается так, что эти возможности и ресурсы появляются только к определённому возрасту. Действительно, дух, возможно, запланировал какой-то конкретный опыт, который как раз-таки подвёдет к готовности что-то сделать по-новому.
Про рисование, кстати. Я вот в прошлом году начала рисовать и за 7 месяцев дошла до уровня рисования гипсовых голов классических, академический рисунок гипсовых голов. И нарисовала в конце учебного года Венеру Милосскую. Счастлива безумно. Но мне на тот момент было, как сейчас, 36 лет. И со мной ещё в группе тоже была женщина, она, кстати, тоже психолог. Примерно моего возраста, может быть, чуть-чуть постарше, тоже начинала с нуля и тоже дошла за один учебный год до рисования прекрасных этих гипсовых голов. Всё прекрасно.
Преподаватели и кураторы этого курса даже с удивлением на нас смотрели, говорят, как будто бы вы уже учились рисовать. Кто-то там шутил про прошлые жизни. Ну, я в этой жизни уже немножко училась рисовать, но суть в том, что всё равно этот вот скачок можно взять и быстро совершить. Хотя, казалось бы, это такой навык ремесленный, тяжёлый навык, который требует очень-очень высокой концентрации внимания, очень высокой дисциплины и вот всех тех ресурсов психических, которых у нас сполна, условно, лет с 5 до 16-20.
Но нет, если есть истинная заинтересованность, если есть такое искреннее устремление, то даже те ресурсы, которые как будто бы немножко истощаются с возрастом, они откуда-то да берутся. Я сама себе удивлялась, откуда у меня эта дисциплина, например, в любом состоянии, без зависимости от настроения, от физического тонуса? Каждый вторник быть как штык на другом конце Москвы. Я очень ленивый человек, но там не было с этих проблем. Вот оно само шло, такое абсолютно потоковое прекрасное творческое состояние.
Но, кстати, справедливости ради, оно как включилось на один год, так сейчас и выключилось, я сейчас не рисую. Ну, это связано и с другими обстоятельствами, с тем, что преподаватель моя ушла в декрет, но в целом это и правда так. То есть у меня было очень сильное желание, очень высокая внутренняя готовность, у меня была активная внутренняя часть, которую я называла художницей, и вот она помогла этот творческий прорыв быстро совершить. Творческий, технический, ремесленный.
А сейчас она в какой-то спячке. Ну, я уверена, что она потом снова проявится и пойду я дальше рисовать. Просто в моей жизни это скачкообразно.