первая часть
С Лидией Крошкиной Тамару Фёдоровну связывала многолетняя дружба. Её первый муж, Славик, сильно выпивал — когда приходил домой, то нередко срывался, гоняя жену и детей. Не раз Тамара спасала несчастную женщину от побоев. Она первой подставила плечо подруге, когда ту сократили на работе: целый месяц, а может, и больше, таскала сумки с гуманитарной помощью, хотя у самой денег всегда было впритык.
Совсем недавно Лидия пережила сердечный приступ — и кто первый бросился к ней на помощь? Конечно, Тамара. Она не могла поступить иначе. В больницу ходила почти каждый день, когда даже собственный муж Лидки, Валентин, нанес за десять дней лишь пару визитов, сославшись на занятость. Лидкины дети отделывались звонками, а она, Тамара, как всегда, бросала всё и мчалась поддержать.
Вот и получила благодарность.
С этими мыслями женщина устало опустилась на лавку у подъезда. Без злости, как бы подводя итог, прошептала:
— Надо же, сколько лет дружили... а укусила в самое сердце.
Она твёрдо решила: больше никогда первой с Лидией не заговорит. Ни приветствий, ни улыбок — ничего. Слишком больно.
Сыну о неприятном происшествии Тамара Фёдоровна рассказывать не стала. Она думала, что всё постепенно уляжется, но не подозревала, что совсем скоро эта история получит продолжение — такое, что едва не разрушит жизнь её сына.
Поначалу Лена появлялась у них нечасто. Всё ещё стеснялась Тамары Фёдоровны, хотя та относилась к ней с искренним теплом, почти по-матерински.
Однажды девушка, сильно смущаясь, призналась:
— Вы такая добрая... почти как мама. Я своих родителей почти не помню. Помню только, что мама была очень доброй. Она работала врачом в райцентре — к ней часто приходили соседи, даже по ночам. Она никому не отказывала. Когда их с папой хоронили, люди плакали. А я... не плакала. Бабушка потом объяснила, что мама и папа больше никогда не вернутся.
Слушать это было невыносимо. Тамара Фёдоровна и сама в юности рано потеряла родителей, потому горе Леночки она приняла особенно близко к сердцу. Подошла, обняла и горячо зашептала:
— Я буду любить тебя, как родную дочь. Даже если у вас с Игорем ничего не выйдет — всё равно.
Два прозрачных ручейка блеснули на щеках девушки.
— Спасибо вам, Тамара Фёдоровна...
Игорь только радовался тому, как сближались две самые дорогие ему женщины. Он не сразу понял, что влюблён, но их отношения развивались спокойно — без бурь, без ссор, с каким-то редким, тихим согласием.
И вот настал день, когда он, вернувшись с работы, сказал матери:
— Мам, кажется, я созрел для женитьбы. Даже сам не верю... Может, это влияние высших сил?
— Какие ещё высшие силы! — отмахнулась Тамара Фёдоровна. — Это природа, милый. Не век же тебе холостым ходить. И мне, признаться, уже не терпится с внуками понянчиться.
Она пообещала сыну, что после свадьбы освободит квартиру, но удивлённый вопрос Игоря заставил её покраснеть:
— Мама, а ты куда подашься? Или сама замуж собралась?
— А что? — улыбнулась она, быстро взяв себя в руки. — Чем я хуже других? Или считаешь, твоя мать — огородное пугало?
Игорь рассмеялся и с нежностью обнял мать.
— Никакое ты не пугало, мам. Ты у меня самая лучшая. Ты самая красивая женщина на земле и самая лучшая мама.
Эти слова стали для Тамары Фёдоровны самым счастливым моментом за всю жизнь. Столько лет она жила ради сына, старалась, ждала, мечтала, что однажды услышит этот отклик — и вот он прозвучал.
После развода с отцом Игоря Тамара даже мысль не допускала о новых отношениях. Один раз за ней настойчиво ухаживал давний друг бывшего мужа — она решительно отказала. Позже, когда Игорь учился в старших классах, у неё завязался недолгий роман с учителем физкультуры. У мужчины были серьёзные намерения, но всё закончилось несчастливо: однажды сын увидел их вместе.
— Мам, зачем ты меня позоришь? — закричал Игорь. — Про меня и так всякую чушь несут, а теперь скажут, что моя мать путается с физруком!
Слово «путается» обожгло Тамару, словно пощечина. Из уст сына оно прозвучало особенно оскорбительно.
— Подбирай слова, сынок, когда с матерью разговариваешь! — резко ответила она и, не сдержавшись, дала пощёчину.
Этот урок Игорь запомнил навсегда. Запомнила и она. После того вечера Тамара Фёдоровна поставила на личных чувствах крест. Она прекратила встречи с физкультурником и дала себе обещание: никакой личной жизни — пока сын не устроит свою.
И держала слово долгие годы.
Лишь года два назад всё изменилось. Алексей Петрович, электрик с их фабрики, стал к ней неровно дышать. Мужчина был вдовцом, жил одиноко. У него была взрослая дочь, но та навещала отца редко. Алексей Петрович держался тихо, сдержанно, но глаза его светились, когда он встречал Тамару в коридоре.
Однажды по фабрике разошёлся слух, что электрик сломал ногу. Поскольку Тамара Фёдоровна возглавляла профсоюзный комитет, она решила сама навестить раненого коллегу.
У двери она звонила долго. Когда уже собралась уходить, изнутри донёсся приглушённый голос:
— Не знаю, кто там, но подождите минутку!
Послышались шаркающие шаги и осторожный стук костылей. Дверь наконец открылась — на пороге стоял Алексей Петрович. Одна нога у него была загипсована до колена, на лице — неловкость и смущение.
— Вы? — выдохнул он, чуть не выронив костыли.
Тамара перехватила их в последний момент и строго сказала:
— Осторожнее, Алексей Петрович. Что ж вы, будто привидение увидели? Или я настолько страшная, что вас перепугала?
Мужчина вспыхнул, будто мальчишка.
— Проходите, пожалуйста, Тамара Фёдоровна, — забормотал он, прыгая на здоровой ноге. — Вы очень красивая женщина… Просто обстановка не совсем подходящая: у меня тут не убрано.
Он смущённо отвёл глаза, а женщина без тени неловкости прошла в комнату, потом заглянула на кухню. Её строгий обзор заставил хозяина покраснеть ещё больше.
— Да, Алексей Петрович, у вас тут настоящий кавардак, — с лёгкой улыбкой произнесла Тамара Фёдоровна. — Но, поскольку вы сами не в состоянии навести порядок, придётся мне вам помочь.
Не обращая внимания на яростные возражения хозяина, женщина взяла ведро и тряпку, перемыла пол, гору посуды и аккуратно прибрала кухню. В завершение своего «трудового десанта» приготовила суп с тушёнкой — быстро, но по-домашнему. Выполнив всё, Тамара Фёдоровна вытерла руки полотенцем и направилась к двери.
— Завтра после работы заскочу к вам. Составьте список — скажете, что нужно купить.
Алексей Петрович замахал руками, отчаянно пытаясь возразить:
— Тамара Фёдоровна, не стоит! Я сам справлюсь. Если что, соседи помогут, не беспокойтесь вы так.
Но женщина была непреклонна. Она стала навещать электрика через день, а когда тот окончательно поправился после травмы, сказала с лёгкой грустью:
— Что ж, теперь всё. Не буду вам больше надоедать.
Алексей Петрович заметно смутился:
— Тамара Фёдоровна... Томочка, — он запнулся, подбирая слова. — Вы даже не представляете, как я привык к вашим визитам. Я, признаться, благодарил судьбу за то, что ногу сломал. Ведь если бы не это...
Он не договорил, но Тамара всё поняла.
Ей было приятно — не только то, что кто-то в ней нуждался кроме сына, но и то, что Алексей Петрович видел в ней не просто коллегу, а женщину.
На фабрике они тщательно скрывали свои отношения. Слухи в женском коллективе разрастаются быстрее молнии — этого Тамара Фёдоровна не хотела. Она изредка приходила к Алексею Петровичу, и вечера, проведённые за чашкой чая и неторопливыми разговорами, приносили обоим тихую радость.
Всё чаще, провожая гостью, он говорил:
— Тома, ну что мы с тобой прячемся, как подростки? Давай распишемся и будем жить, не оглядываясь на чужие языки.
Тамара улыбалась и, как могла, мягко уходила от ответа:
— Лёша, не время ещё. Да и зачем нам людей смешить? Можно и так, без росписи, — ведь нам хорошо вместе.
Но Алексей Петрович непоколебимо стоял на своём:
— Нет, Томочка, я хочу настоящую семью. Хочу, чтобы всё было по-честному. Чтобы прожить с тобой остаток жизни в любви и согласии, как положено.
Он говорил просто, но в его голосе звучала настоящая, крепкая мужская нежность.
Тамара Фёдоровна, хоть и боялась упустить свой шанс на личное счастье, всё тянула с окончательным ответом Алексею Петровичу. Но когда Игорь сообщил, что они с Леной всё решили, она поняла: настал и её час.
Она познакомила сына и будущую невестку со своим избранником, напомнив о давнем обещании — после свадьбы подарить молодожёнам квартиру. Игорь был в восторге:
— Мам, лучшего подарка и представить нельзя!
Молодые решили не устраивать пышной свадьбы, а потратить деньги на ремонт и мебель. Тамара Фёдоровна охотно согласилась: пусть преображают, обустраиваются. В душе она благодарила судьбу за то, что всё в её жизни наконец сложилось.
«Уверена, Игорёк будет счастлив с Леночкой. А мы с Алексеем Петровичем тоже не пропадём», — думала она, глядя, как сын и его невеста планируют обновление квартиры.
Чтобы не мешать молодым, Тамара Фёдоровна старалась не навязываться: не приходила без звонка, не засыпала советами и наставлениями. Леночка была ей благодарна за такую тактичность — подобное поведение свекровей встречалось нечасто.
На фабрике, где она работала, подруги не упускали случая подшутить:
— Ну что, Ленка, если вы со свекрухой ещё не перегрызли друг другу глотки — это успех!
Но Лена лишь улыбалась и спокойно отвечала:
— Тамара Фёдоровна относится ко мне, как к дочке. На работе она строгая, а дома — очень добрая.
Опытные женщины на это снисходительно усмехались:
— Ещё не вечер. Любая свекровь, прежде всего, мать своего сына. Она всегда встанет на его сторону, если что-то пойдёт не так. Не обольщайся, Леночка.
Лена выслушивала без возражений. Она не спорила, но оставалась при своём мнении.
Первый год семейной жизни пролетел, как одно счастливое мгновение. Всё было так, как она мечтала: уютная квартира, любящий муж, доброжелательная свекровь.
И в тот солнечный весенний день, возвращаясь из женской консультации, Лена буквально порхала. Врач после осмотра ободряюще сказала:
— Всё у вас хорошо. Ребёночек развивается нормально, причин для беспокойства нет.
Слова врача наполняли Лену уверенностью и радостью — ведь теперь её счастье было не только в любви, но и в новой жизни, которая росла под её сердцем.
продолжение