Пётр Дмитриевич бережно достал чёрно-белый снимок, провёл по нему непослушными пальцами. С пожелтевшей фотографии смотрела темноволосая девушка, запечатлённая вполоборота. На её правом виске чётко виднелись три родинки...
Ирина, Иришка... Где ты сейчас? Как живёшь? Помнишь ли своего Петра, с которым так и не сложилась у тебя семья?
РАССКАЗ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ 👇🏻
Не сложилась... А разве не он сам в этом виноват? Теперь, спустя годы, к мужчине пришло понимание, что только себя следует винить в своём одиночестве. Не покойную маму, не Ирину - себя.
...Тогда Пётр жил с мамой. В этой самой квартире. Его отец пропал с горизонта гораздо раньше. Просто однажды он не вернулся вечером с работы. А неделей позже к ним пожаловала крупная крикливая женщина, представившаяся новой супругой Дмитрия Игнатьевича. Она потребовала отдать вещи своего возлюбленного и не препятствовать его дальнейшему счастью.
14-летний Петр считал отца предателем. А мама... Невозможно было понять что она чувствует. И чувствует ли вообще?.. Вычеркнув однажды бывшего мужа из своей жизни, она полностью посвятила себя сыну.
Пётр поначалу, ещё будучи подростком, пытался выторговать себе хоть каплю свободы, однако со временем устал противостоять напору и стальной воле родительницы. Она выбирала, с кем общаться её мальчику, где учиться, где работать... Петру оставалось лишь покорно подчиняться. Девушки, что периодически появлялись рядом с ним, отвергались мамой в первые же минуты знакомства. Вердикт каждый раз был один и не подлежал оспариванию: "Она тебе не пара".
Ему исполнилось 35 лет, когда мама узнала о своём диагнозе. Она боролась. Ох как она боролась! И Пётр даже не сомневался, что его мама - сильная, гордая мама - победит недуг.
Тогда в его жизни и появилась Ира. Девушка работала медсестрой в поликлинике, кроме того, никогда не отказывалась от возможности подкалымить в частном порядке. Она приходила к маме, делала ей уколы, ставила капельницы, нередко оставалась ночевать, когда Пётр был вынужден допоздна задержаться на заводе, где занимал солидную должность.
Вскоре он понял, что и сам с нетерпением ждёт каждой новой встречи с этой застенчивой, молчаливой девушкой. Он любовался Ириной, любовался её грацией и отточенными до автоматизма движениями, когда она набирала в шприц лекарство или колдовала над капельницей.
Мама тоже ждала визитов этой медсестры с нетерпением. Только с Ирой капризная пациентка становилась более покладистой, иногда даже позволяя себе улыбнуться. "Ирочка, у тебя потрясающе лёгкая рука", - не раз повторяла женщина, и из её уст эти слова звучали как наивысшая похвала.
Пётр надеялся, что такое... особое отношение мамы к Ирине станет гарантией того, что женщина примет её и в качестве невестки. Однако свои встречи они долго держали в тайне.
Да и встречи эти были нечастыми. Петру редко удавалось выкроить хотя бы полчаса между работой и бдением у постели мамы, чтобы забежать к любимой. Ира жила в общежитии, и те краткие минуты, что они проводили вместе в скромной, даже убогой обстановке её комнатки, были, пожалуй, самыми счастливыми в его жизни.
Два года продолжалась их тайная связь. Два года в нём жила надежда, что когда-нибудь им не придётся больше скрывать свои отношения от мамы...
А потом наступил тот самый вечер. И всё рухнуло.
Накануне он сделал Ире предложение. "А как же твоя мама? Что скажет она?" - уклончиво спросила Ира, не произнеся ни "да", ни "нет".
Пётр промолчал. А на следующий день, когда девушка пришла, чтобы сделать маме укол, он набрался смелости, присел на мамину кровать, взял Ирину за руку и произнёс:
- Мама, я хочу, чтобы Ира стала моей женой. Мы любим друг друга.
Женщина замерла, напряглась, глядя куда-то мимо Петра...
- Воооон! Вон пошла из моего дома, гадина! - хриплый крик прорезал тишину квартиры, заставив вздрогнуть и Петра, и девушку. - Чтобы духу твоего здесь больше не было!
На лице Ирины застыл немой вопрос, словно она ожидала от Петра защиты. И он.. Он попытался что-то объяснить маме, но женщина мотала головой, ругалась, сыпала проклятиями и в конце концов схватила коробку с ампулами, что лежали рядом с кроватью, и запустила ими в Ирину.
Девушка вышла в прихожую. Пётр бросился было за ней, но властный выкрик мамы: "Не смей!" - заставил его вернуться к постели... Спустя пару минут он услышал щелчок замка...
Была ещё одна встреча. Он бормотал что-то невнятное, просил "немного подождать", просил понять его. Она спокойно ответила на это:
- Прости, я не хочу ждать. И не могу. Ты, взрослый мужчина, до сих пор не научился жить без маминой указки. Значит, так тому и быть. Прощай.
"Она просто не любит меня", - с обидой решил Пётр. И постарался забыть Ирину. Только вот... так и не смог забыть.
Мама прожила ещё четыре года. Он был при ней и сиделкой, и медсестрой - больше женщина не подпустила к себе никого из посторонних. Петру пришлось научиться всё делать самому.
Завод, где он работал, как раз в то время обрёл новых хозяев, и мужчина остался не у дел. Таксовал, чтобы как-то сводить концы с концами. Всё, что можно было продать, включая дачу, было продано...
Незадолго до сорокалетия Петра мамы не стало... И... почти ничего в его жизни не поменялось. Разве что работу нашёл хорошую. Но к серьёзным отношениям он больше не стремился.
Хотя... Однажды он всё же поехал в общагу. Но Ирина там уже не жила. И в поликлинике не работала. Более он не стал её искать.
"Я по жизни - одинокий волк, ни к кому не привязан, ничем не связан", - с нотками превосходства в голосе говорил Пётр женатым друзьям. Но даже самому себе не мог признаться, что просто не встретил более ни одной женщины, которая для него сравнилась бы с Ириной...
...Следующие несколько дней Пётр Дмитриевич находился в растрёпанных чувствах. Воспоминания выбили его из колеи. И откуда ни возьмись появилось жгучее желание вновь увидеть Иру, попросить у неё прощения... Пусть и спустя три с половиной десятка лет.
Он снова и снова брал в руки фоторобот, вглядывался в черты лица парня, изображённого на листе бумаги. "А вдруг?.." - мелькала то и дело навязчивая мысль. Но как приступить к поискам, Пётр Дмитриевич понятия не имел.
Примерно через неделю он, выходя из супермаркета, чуть не столкнулся с Надеждой Вениаминовной. Поздоровавшись, они разошлись, но женщина вдруг остановилась и крикнула вслед Пётру Дмитриевичу:
- Нашли ведь их, Петь, представляешь?
- Кого нашли? - не сразу понял мужчина, думая о своём.
- Да тех мошенников-то, ну, помнишь, про которых участковый говорил? Поймали их. Я в опорный пункт заходила сегодня, там и узнала.
Пётр Дмитриевич замер на секунду, а потом вдруг развернулся и уверенным шагом направился к соседнему дому, в котором находился опорный пункт полиции.
- Здравствуйте, товарищ участковый, я к вам по делу, - произнёс он, переступая порог.
Полицейский долго не мог взять в толк, что хочет от него этот взволнованный пенсионер. Пётр Дмитриевич начинал что-то объяснять, сбивался, потом снова объяснял... В конце концов участковый понял, что дедушка пытается выяснить имя-фамилию того самого парня с родинками с фоторобота...
- Пётр Дмитриевич, не знаю я, как его зовут, понимаете? К тому же, как оказалось, парень этот - просто случайный водила...
- Товарищ участковый, - перебил его посетитель, - но ведь вы можете узнать? По своим каналам? Понимаете... это... возможно... Есть такая вероятность...
Пётр Дмитриевич никак не мог подобрать нужные слова, точнее, не решался сказать вслух то, о чём думал все эти дни. Потом всё же, вдохнув поглубже, произнёс:
- Возможно, это мой сын. Понимаете? Мне нужно знать, кто он, как его найти...
Участковый протянул с удивлением: "Мдааа, дела..." Потом взялся за телефон и набрал какой-то номер.
...Ирину Пётр Дмитриевич узнал сразу. Он уже два часа сидел на лавочке у подъезда, собираясь с духом, чтобы подняться на нужный этаж. Тяжёлая дверь распахнулась в очередной раз, и из темноты тамбура вышла пожилая женщина. Это была она! Ира! Постаревшая, чуть сгорбленная, но - она!
- Ира, - хриплым голосом окликнул он.
Женщина повернулась к нему, близоруко прищурилась, вглядываясь, потом охнула, сделала два шага к скамейке и опустилась на неё, не отводя взгляда от Пётра Дмитриевича...
- Петя, - произнесла она, - что ты здесь делаешь?
Робкий луч осеннего солнца пробился сквозь толщу туч, осветив макушки деревьев в сквере, где сидели эти двое. Но они не видели ничего вокруг. Говорили, перебивая друг друга, плакали, вспоминали...
Он с какой-то неутолимой жадностью ловил каждое её слово, стараясь живо представить всё, что слышал.
- Дура я была тогда, Петя, молодая и гордая дура, - смахивая слёзы, рассказывала женщина. - Потом только дошло, что должна была сказать тебе про сына... Да обида пересилила. Тянула Даньку одна. Сошлась, было, с мужчиной, а он однажды шлёпнул сына за что-то, я не стерпела. Поняла, что не позволю никому обижать моего мальчика. Потом до жути боялась, что стану такой же, как твоя мать. Но ничего, вроде, неплохого человека воспитала. Невестку люблю, как дочь, внука люблю... Живём все вместе, не ругаемся. Но всё равно дети решили квартиру купить, вот сын и подрабатывает в такси - деньги-то не лишние. Говорит, ещё годик подкопить надо...
- Ира, - перебил её Пётр Дмитриевич, - я виноват перед тобой и перед сыном. И ничего уже не вернуть, столько лет впустую прошло... Если ты... если сможешь простить...
Он замялся. Потом решительно взял Ирину за руку:
- Да что я, как пацан, честное слово! Не буду ходить вокруг да около, не для того тебя нашёл! Переезжай ко мне! Ты ведь тогда не сказала "да", но и "нет" не сказала. Может, хоть под старость лет получится быть счастливыми? А сын... И перед ним повинюсь. Простит-не простит - его дело. Он взрослый, пусть сам решает, как быть. А ты... ты для себя реши: хочешь стать моей женой? Возьмёшь меня в мужья? Вот такого - старого, седого, ворчливого? Для которого нет никого роднее тебя и нашего сына?
И Ирина в ответ улыбнулась:
- Я... подумаю, Петь... Подумаю...
P.S. Благодарю всех за интерес к моему творчеству! Буду благодарна за ваше мнение о прочитанном, высказанное в комментариях. И напоминаю, что другие произведения можно найти в подборке "Рассказы и стихи":