— Вот твоя доля, Светлана. Двадцать тысяч рублей. Ровно столько, сколько стоит твоё место в этой семье.
Свекровь положила на стол пачку денег с таким видом, словно делала великое одолжение. Маргарита Павловна сидела в кресле, как императрица на троне, её взгляд был холоден и презрителен. Рядом стоял Дмитрий, её сын и муж Светланы, опустив глаза в пол. Он знал. Всё это время знал, что готовит его мать, и молчал.
Светлана смотрела на деньги, потом на свекровь, затем на мужа. В груди что-то оборвалось, словно лопнула натянутая струна. Пять лет. Пять лет она пыталась стать частью этой семьи, угождала, терпела унижения, надеялась, что однажды Маргарита Павловна примет её. А теперь вот она — цена её усилий. Двадцать тысяч рублей.
Всё началось три месяца назад, когда умерла бабушка Дмитрия. Старенькая Елизавета Андреевна оставила после себя большую трёхкомнатную квартиру в центре города. По завещанию квартира переходила внуку — Дмитрию. Но Маргарита Павловна считала иначе. Она была уверена, что имеет полное право распоряжаться этим наследством, ведь это была квартира её матери.
— Мы продадим квартиру и поделим деньги, — заявила она на семейном совете через неделю после похорон. — Мне нужны средства на ремонт дачи, а вам с Димочкой хватит и вашей однушки.
Светлана тогда впервые возразила. Они с Дмитрием мечтали о ребёнке, но в их маленькой квартире едва хватало места для двоих. Квартира бабушки была их шансом начать полноценную семейную жизнь.
— Маргарита Павловна, но ведь бабушка оставила квартиру Диме. Мы хотим там жить, у нас будут дети...
Свекровь посмотрела на неё так, словно Светлана произнесла что-то непристойное.
— Дети? Какие дети? Вы пять лет женаты, а толку никакого. Может, проблема в тебе? Может, ты вообще не можешь иметь детей?
Слова ударили больно. Светлана знала, что у них с Дмитрием пока не получалось завести ребёнка, но врачи говорили, что оба здоровы, просто нужно время. Но для Маргариты Павловны это было поводом для постоянных упрёков.
Дмитрий тогда промолчал. Он всегда молчал, когда мать начинала свои атаки. Светлана привыкла к этому, научилась не обращать внимания, но в тот день что-то изменилось. Она поняла, что борется не просто за квартиру — за своё право быть полноценным членом семьи.
На следующий день Маргарита Павловна пришла к ним домой с папкой документов.
— Я всё продумала, — сказала она, раскладывая бумаги на столе. — Димочка переоформит квартиру на меня, я её продам, и мы поделим деньги поровну. Вам хватит на первый взнос за ипотеку на квартиру побольше.
— Но зачем продавать? — спросила Светлана. — Мы можем просто переехать в бабушкину квартиру.
— В квартиру моей матери? — Маргарита Павловна повысила голос. — Чтобы ты там хозяйничала? Чтобы выбросила все её вещи, переклеила обои по своему вкусу? Нет уж. Эта квартира будет продана.
— Мама, может, Света права... — начал было Дмитрий, но один взгляд матери заставил его замолчать.
— Димочка, ты что, против родной матери пойдёшь? Я тебя растила одна, всю жизнь на тебя положила, а ты теперь слушаешь её, а не меня?
Классическая манипуляция. Светлана видела, как муж сжимается, становится маленьким мальчиком, который боится расстроить маму. Она встала из-за стола.
— Маргарита Павловна, квартира по завещанию принадлежит Дмитрию. Это его решение, что с ней делать.
Свекровь медленно повернулась к ней. В её глазах полыхнула ярость.
— Его решение? Или твоё? Думаешь, я не вижу, как ты им манипулируешь? Димочка никогда бы не пошёл против матери, если бы не ты!
— Я не манипулирую. Я просто хочу нормальную семью, дом, где мы сможем растить детей.
— Детей, которых у тебя нет и, видимо, не будет! — выпалила Маргарита Павловна. — Знаешь, я вчера встретила Алёну, первую девушку Димочки. Она замужем, у неё уже двое детей. А с тобой мой сын просто время теряет!
Светлана почувствовала, как кровь отливает от лица. Алёна — это была больная тема. Маргарита Павловна обожала её и до сих пор жалела, что Дмитрий на ней не женился.
— Мама, хватит! — вдруг сказал Дмитрий.
Обе женщины удивлённо посмотрели на него.
— Что хватит? — ледяным тоном спросила Маргарита Павловна.
— Хватит унижать Свету. Она моя жена.
— Жена? — свекровь рассмеялась. — Жена — это та, которая дом создаёт, детей рожает, о муже заботится. А что делает она? Работает на своей работе, карьеру строит, а семья для неё на последнем месте!
Светлана работала бухгалтером в крупной компании. Работа ей нравилась, она хорошо зарабатывала, часто даже больше Дмитрия. Для Маргариты Павловны это было ещё одним доказательством её «неправильности».
— Я забочусь о семье, — тихо сказала Светлана. — Я зарабатываю, готовлю, убираю...
— Готовишь? — фыркнула свекровь. — Эти твои салатики из пакетов? Димочка похудел на пять килограммов с тех пор, как женился! Я каждую неделю ему нормальную еду привожу, а то бы он совсем зачах!
Это была неправда. Дмитрий действительно похудел, но потому что начал ходить в спортзал. Светлана готовила нормально, просто не те жирные, тяжёлые блюда, к которым привыкла Маргарита Павловна.
Следующие недели превратились в настоящую войну. Свекровь приходила почти каждый день, приносила документы, уговаривала, угрожала, плакала. Она использовала весь арсенал: от «я скоро умру, а вы меня не уважаете» до «я всю жизнь на тебя потратила, а ты предатель».
Дмитрий метался между двух огней. Дома Светлана пыталась объяснить ему, что квартира — это их будущее, их шанс на нормальную жизнь. У матери он выслушивал тирады о неблагодарности и том, что жена настраивает его против родной матери.
Однажды Светлана вернулась с работы и застала в квартире Маргариту Павловну с какой-то незнакомой женщиной.
— А вот и она, — сказала свекровь. — Светлана, это Нина Васильевна, риэлтор. Она поможет нам с продажей бабушкиной квартиры.
— Какой продажей? — опешила Светлана. — Мы же ничего не решили.
— Как это не решили? Димочка всё решил. Правда, сынок?
Дмитрий сидел на диване, сжавшись, как побитая собака.
— Дима? — Светлана смотрела на мужа. — Ты что-то решил без меня?
— Я... мама сказала... она права, нам нужны деньги...
— Нам? Или ей?
Маргарита Павловна встала.
— Вот! Вот оно, твоё истинное лицо! Жадная ты! Только о деньгах и думаешь!
— Я думаю о нашей семье! О нашем будущем!
— О какой семье? Вы пять лет женаты, а семьи как не было, так и нет! Может, Димочке стоит подумать о разводе и найти нормальную женщину, которая родит ему детей!
Это был последний удар. Светлана почувствовала, как внутри что-то ломается. Она посмотрела на мужа, ожидая, что он возразит, защитит её. Но Дмитрий молчал.
— Димочка согласен со мной, — продолжала Маргарита Павловна. — Мы вчера всё обсудили. Если квартира будет продана, а ты будешь против — что ж, значит, ты не хочешь быть частью этой семьи.
И вот теперь они сидели втроём за столом, и перед Светланой лежали двадцать тысяч рублей.
— Это что? — спросила она, не понимая.
— Это твоя доля, — пояснила Маргарита Павловна. — Димочка подписал документы на продажу квартиры. Часть денег пойдёт мне на ремонт дачи, часть — вам. Но поскольку ты была против, я решила выделить тебе компенсацию отдельно. Бери и можешь идти.
— Идти? Куда?
— Куда хочешь. Ты же хотела квартиру? Вот тебе деньги, снимай комнату где-нибудь. А Димочка пока поживёт со мной, подумает о будущем.
Светлана перевела взгляд на мужа. Дмитрий сидел, уткнувшись взглядом в стол.
— Дима, это правда? Ты согласен с этим?
Он поднял на неё глаза. В них была такая тоска, такая беспомощность, что Светлане стало его жаль. Но жалость тут же сменилась гневом. Он взрослый мужчина, ему тридцать два года, а он до сих пор не может возразить матери.
— Света, мама права... может, нам действительно нужно пожить отдельно... подумать...
— Подумать о чём? О том, как твоя мать разрушила наш брак?
— Я разрушила? — возмутилась Маргарита Павловна. — Да я пыталась вас сохранить! Но ты, упрямая эгоистка, думаешь только о себе!
Светлана встала. Она взяла деньги со стола, пересчитала их. Двадцать тысяч. Пять лет брака — по четыре тысячи за год.
— Знаете что, Маргарита Павловна? Вы правы. Я действительно была эгоисткой. Эгоисткой, когда думала, что смогу стать частью вашей семьи. Когда надеялась, что вы примете меня. Когда верила, что Дмитрий любит меня больше, чем боится вас.
Она положила деньги в сумку.
— Света, ты что делаешь? — встревожился Дмитрий.
— То, что должна была сделать давно. Ухожу. Вы с мамой правильно решили — нам нужно пожить отдельно. Только не на время. Навсегда.
— Вот и правильно! — торжествующе воскликнула Маргарита Павловна. — Наконец-то ты поняла, что тебе здесь не место!
Светлана посмотрела на неё с неожиданной для себя жалостью.
— Знаете, Маргарита Павловна, мне вас жаль. Вы так боитесь остаться одной, что задушили собственного сына своей любовью. Он никогда не сможет создать семью, потому что вы не отпустите его. И когда-нибудь он останется совсем один — без жены, без детей, только с вами. И будет винить вас в своём одиночестве.
— Как ты смеешь!
— А вы, Дима, — Светлана повернулась к мужу, — вы сделали свой выбор. Мама для вас важнее жены. Что ж, живите с мамой. Стройте дачу, продавайте квартиры, слушайтесь её во всём. Только не удивляйтесь, когда в сорок лет обнаружите себя одиноким мужчиной, живущим с престарелой матерью.
Она пошла к двери. Дмитрий вскочил.
— Света, подожди! Давай поговорим!
— О чём? Вы всё решили без меня. Документы подписаны, деньги поделены. Мне даже выдали компенсацию. Знаете, я заберу свои вещи завтра, когда вас не будет дома.
— Света, не уходи! Я... я люблю тебя!
Она остановилась в дверях, обернулась.
— Нет, Дима. Ты любишь идею меня. Жены, которая будет ждать тебя дома, готовить ужин, рожать детей. Но ты не любишь меня настоящую — ту, которая имеет своё мнение, свои желания, свои мечты. Потому что для этого нужно быть мужчиной, а не маминым сынком.
Дверь за ней захлопнулась.
Светлана шла по улице, и слёзы текли по её щекам. Пять лет. Пять лет она пыталась построить семью с человеком, который так и не стал мужем. Который при каждом конфликте прятался за мамину юбку.
Она достала телефон, позвонила подруге.
— Лена? Можно я к тебе на пару дней? Я ушла от Димы.
— Что случилось? Он изменил?
— Хуже. Он выбрал маму.
На следующий день Светлана пришла забрать вещи. Квартира была пуста. На столе лежала записка от Дмитрия: «Света, давай поговорим. Я всё исправлю. Мама согласна дать нам ещё один шанс».
Она скомкала записку. «Мама согласна дать шанс». Даже сейчас, когда их брак рушится, он думает о том, что скажет мама.
Светлана методично собрала свои вещи. Одежду, книги, документы. Всё поместилось в три коробки и два чемодана. Пять лет жизни в пять ёмкостей.
Когда она выходила из квартиры, зазвонил телефон. Маргарита Павловна.
— Светлана, это безобразие! Ты разбила сердце моему сыну! Он всю ночь не спал, плакал!
— Это его проблемы, Маргарита Павловна.
— Как ты можешь быть такой бессердечной? Димочка готов тебя простить, вернись!
— Простить? За что? За то, что я хотела нормальную семью?
— Ты хотела квартиру! Жадная ты тварь!
Светлана вздохнула.
— Знаете что? Оставьте себе и квартиру, и деньги, и сына. Вы выиграли, Маргарита Павловна. Димочка весь ваш. Надеюсь, вы будете счастливы вместе.
Она отключила телефон.
Через месяц Светлана сняла небольшую квартиру-студию. Те самые двадцать тысяч, которые дала ей свекровь, пошли на залог. Ирония судьбы — деньги, которыми её пытались унизить, стали первым взносом за её новую, свободную жизнь.
На работе её повысили — освободившись от постоянного стресса дома, она смогла полностью сосредоточиться на карьере. Коллеги отмечали, что она словно помолодела, расцвела.
Дмитрий звонил каждый день первую неделю, потом через день, потом всё реже. Светлана не отвечала. Что он мог ей сказать такого, чего она не слышала раньше? Что любит? Что всё будет иначе? Что поговорит с мамой? Она слышала эти обещания сотни раз.
Через два месяца она встретила его случайно в торговом центре. Он был с матерью. Маргарита Павловна выбирала ему рубашку, а он стоял, как манекен, позволяя ей прикладывать к себе разные варианты.
Их взгляды встретились. В глазах Дмитрия была такая тоска, такая безысходность, что Светлане на мгновение стало его жаль. Но только на мгновение. Она кивнула ему, как старому знакомому, и прошла мимо.
— Это она! — услышала она возмущённый голос Маргариты Павловны. — Ходит тут, довольная! Разрушила семью и радуется!
Светлана не обернулась.
Через полгода ей позвонила общая знакомая.
— Светка, ты слышала? Димка твой квартиру бабушкину продал. Мать заставила. Говорят, половину денег она себе забрала, на дачу. А он теперь ипотеку взял на однушку на окраине. Живёт один.
— Один? А мать?
— А мать к себе его не взяла. Говорит, пусть самостоятельным становится. Прикинь? Сначала от жены избавилась, а теперь и его выставила.
Светлана покачала головой. Предсказуемо. Маргарита Павловна добилась своего — получила деньги, избавилась от невестки. А то, что сын остался один, без семьи, без дома — это уже детали.
Вечером того же дня пришло сообщение от Дмитрия: «Света, ты была права. Во всём. Мама использовала меня. Забрала деньги от квартиры и теперь не хочет меня видеть. Говорит, я взрослый, должен сам справляться. Можем встретиться? Поговорить?»
Светлана долго смотрела на сообщение. Потом удалила его. И номер Дмитрия тоже удалила. Эта глава её жизни была закончена. Безвозвратно.
Через год она встретила Павла. Он был разведён, воспитывал дочку-подростка. Его бывшая жена уехала за границу, оставив ребёнка отцу. Павел не жаловался, не обвинял бывшую, просто принял ситуацию и старался быть хорошим отцом.
У него была мать — милая интеллигентная женщина, которая при знакомстве сказала Светлане:
— Я рада, что у Паши появилась подруга. Ему нужна поддержка. Воспитывать дочь в одиночку тяжело.
Никаких претензий, никакой ревности, никаких сравнений с бывшей женой. Просто искренняя радость за сына.
Светлана не верила, что такое возможно. Ждала подвоха, скрытой агрессии. Но месяцы шли, а мать Павла оставалась такой же доброжелательной, тактичной, уважающей границы.
— Твоя мама удивительная, — сказала как-то Светлана Павлу.
— Почему удивительная? Обычная мама.
— Нет, не обычная. Она уважает твой выбор, не лезет в нашу жизнь, не пытается контролировать.
Павел удивился.
— А разве бывает иначе? Я взрослый человек, сам принимаю решения. Мама может советовать, но решаю я.
Светлана чуть не расплакалась. Для него это было нормой. Естественным положением вещей. Он не знал, каково это — когда мать душит своей любовью, манипулирует, настраивает против жены.
Они поженились через полтора года. Скромно, без пышных торжеств. Мать Павла подарила им сертификат на путешествие.
— Вы молодые, вам нужно мир посмотреть. А я с Машенькой посижу, мы с ней подружки.
Машенька — дочь Павла — приняла Светлану спокойно. Не мамой называла, но и не враждовала. Светлана не настаивала, давала девочке время привыкнуть.
И вот однажды, через два года после свадьбы, Светлана встретила Маргариту Павловну в поликлинике. Бывшая свекровь сидела в очереди к терапевту, постаревшая, осунувшаяся.
Увидев Светлану, она вздрогнула, потом отвернулась. Светлана хотела пройти мимо, но что-то остановило её. Она села рядом.
— Здравствуйте, Маргарита Павловна.
Та молчала, глядя в стену.
— Как Дима? — спросила Светлана.
Маргарита Павловна дёрнулась, словно её ударили.
— Какое тебе дело? Ты его бросила!
— Вы его от меня забрали. Это разные вещи.
Повисло молчание. Потом Маргарита Павловна тихо сказала:
— Он женился. Год назад. На молодой, из провинции. Думал, нашёл покладистую. А она оказалась похлеще тебя. Забрала его в свой город, к своей родне. Теперь я его раз в полгода вижу.
В её голосе была такая горечь, такое одиночество, что Светлана почувствовала укол сострадания.
— Вы сами этого хотели. Чтобы он был только вашим.
— Я хотела, чтобы он был счастливым! Чтобы у него была нормальная семья!
— Нормальная — это какая? Где жена безропотно слушается свекровь? Где муж не имеет своего мнения? Где все решения принимаете вы?
Маргарита Павловна молчала. Потом вдруг расплакалась. Тихо, беззвучно, закрыв лицо руками.
— Я всё испортила, да? Своими руками разрушила его жизнь. И свою тоже. Теперь я одна, совсем одна. Дима не звонит, не пишет. Его жена запретила со мной общаться. Говорит, я токсичная.
Светлана молчала. Что она могла сказать? Утешить? Сказать, что всё наладится? Но это была бы ложь.
— Знаете, Маргарита Павловна, у вас ещё есть шанс всё исправить. Признайте свои ошибки, попросите у Димы прощения. Не требуйте, не манипулируйте, а искренне попросите. Может, он простит.
— Он не простит. Я слишком много всего наговорила, наделала. Он сказал, что не хочет меня видеть.
Медсестра вызвала Маргариту Павловну к врачу. Она встала, вытерла слёзы.
— Светлана... я... прости меня. За всё.
И ушла, не дожидаясь ответа.
Светлана сидела в коридоре поликлиники и думала о странных поворотах судьбы. Она получила всё, о чём мечтала — любящего мужа, дочь, семью. А Маргарита Павловна потеряла всё, за что так отчаянно боролась — сына, власть, контроль.
Вечером, дома, она рассказала Павлу об этой встрече.
— Жалко её, — сказал он.
— Да, жалко. Но она сама выбрала этот путь.
— А твой бывший? Ты не хочешь с ним связаться?
Светлана покачала головой.
— Нет. Эта история закончена. У него своя жизнь, у меня своя. И это правильно.
Она обняла мужа, прижалась к его плечу. За окном шёл снег, в комнате было тепло и уютно. Из своей комнаты вышла Маша.
— Пап, Свет, можно я с вами фильм посмотрю?
— Конечно, солнышко, — улыбнулась Светлана.
Девочка устроилась между ними на диване. Обычный семейный вечер в обычной семье, где нет места манипуляциям, контролю и борьбе за власть. Где есть только любовь, уважение и принятие.
И Светлана подумала, что те двадцать тысяч рублей стали лучшей инвестицией в её жизни. Они купили ей свободу. Свободу быть собой, свободу выбирать, свободу любить и быть любимой. И эта свобода была бесценна.