Злата взяла чемодан. Пошла к дому. К единственному месту на Земле, где её любили просто за то, что она есть. Где не нужно притворяться и врать. Где можно плакать и не стыдиться слёз.
В окнах родительского дома горел свет. Наверное, мама с папой ужинают, смотрят телевизор, обсуждают деревенские новости и не подозревают, что их дочь идёт к ним с разбитым сердцем и пустыми руками.
Злата открыла калитку. Скрипнула ржавая петля — точно так же, как в детстве. Ничего не изменилось: тот же двор, та же яблоня, та же скамейка под окном. Только она изменилась. Уехала отсюда счастливой невестой, а вернулась брошенной женой.
Злата постояла у калитки ещё несколько минут, собираясь с духом. Руки дрожали от усталости и волнения. Как объяснить родителям, что случилось? Как рассказать, что их зять оказался подлецом?
Дверь дома открылась. На пороге появилась мама, Анна Ивановна. Увидела дочь и ахнула:
— Господи, Златочка! Что с тобой?
Мама бросилась к дочери, обняла крепко, прижала к себе. От неё пахло домашним хлебом и материнской лаской. Запах детства, безопасности, любви...
Злата почувствовала, как подкашиваются ноги. Наконец-то она дома.
— Мамочка! — прошептала она, не сдерживая слёз.
— Пётр, иди сюда! — крикнула мама в дом. — Злата приехала!
Из дома вышел отец. Пётр Степанович был крепким мужчиной с загорелыми руками тракториста, но сейчас лицо его исказилось тревогой. Увидел дочь — мокрую, грязную, с чемоданом — и нахмурился.
— Что случилось? Где Игорь?
— Папа!... — Злата не могла остановить слёзы. — Он... он меня бросил!
Пётр Степанович побледнел, сжал кулаки. Взял чемодан из рук дочери.
— Идём в дом. Расскажешь всё спокойно.
В родной кухне было тепло и уютно. На столе стояли чашки с недопитым чаем, пахло борщом и свежими пирожками. На подоконнике цвели герани. Всё — как в детстве. Только Злата была уже не той беззаботной девочкой.
Мама усадила дочь на стул, принесла полотенце, сухую одежду.
— Переоденься сначала, а потом поговорим.
— Нет, мам, лучше сразу всё расскажу...
Злата вытерла лицо полотенцем:
— Не могу больше молчать.
Родители сели рядом. Ждали молча. В их глазах была тревога и готовность помочь.
Злата почувствовала укол вины. Как же она могла так долго не звонить? Не рассказывать о своих проблемах…
— Игорь меня обманывал с самого начала, — тихо начала она. — У него никогда не было успешного бизнеса. Только долги. Огромные долги…
Пётр Степанович сжал кулаки:
— Сколько он должен?
— Больше миллиона. Брал кредиты, занимал у частных лиц…
— А потом заставлял меня работать на двух работах. Чтобы я его содержала.
— Сволочь! — прошипел отец. — Я так и знал, что с ним что-то не так.
— Пётр, не ругайся, — остановила его мама. — Дай дочке рассказать.
Злата глубоко вздохнула. Дальше было ещё труднее.
— Сегодня утром он сказал, что к нему пришли кредиторы. Что нам нужно срочно уезжать. Я думала, мы едем к вам вместе. А он…
Голос дрогнул:
— Он высадил меня на дороге. Сказал, что дальше я пойду пешком…
Анна Ивановна всплеснула руками:
— Как это — пешком? В такую даль?!
— Пять километров я шла. С чемоданом… — Злата показала на разбитой ладони ссадины.
— Он сказал, что возвращаться не будет. Что это конец нашему браку.
Пётр Степанович встал из-за стола. Прошёлся по кухне. Лицо его было мрачным, как грозовая туча.
— Где он сейчас? Этот твой муженёк?
— Не знаю, папа. Уехал неизвестно куда.
— Найду его. И объясню, как с женщинами поступают настоящие мужчины.
— Папа, не надо… — Злата взяла отца за руку. — Мне это не поможет. Я просто хочу забыть его. Как страшный сон…
Мама подошла к дочери. Погладила по голове, как в детстве:
— Доченька моя бедная, как же ты мучилась одна? Почему не рассказала раньше?
— Стыдно было, мам. Думала, что сама справлюсь, что всё наладится…
Злата прижалась к материнской руке:
— А ещё боялась, что вы скажете: «мы же предупреждали»…
— Какие мы монстры, по-твоему? — грустно улыбнулась мама. — Справляться нужно вместе. Мы же семья…
Злата прижалась к матери. Впервые за многие месяцы почувствовала себя в безопасности. Здесь её не осудят. Здесь помогут и поддержат. Здесь не нужно притворяться сильной.
— А теперь переодевайся и ужинать, — сказала мама. — Ты же с утра ничего не ела, наверное.
— Не хочется есть…
— Не хочется, а надо. Сил набираться нужно.
Жизнь продолжается.
Злата послушно пошла в свою старую комнату. Ничего не изменилось: та же кровать с ситцевым покрывалом, тот же письменный стол, за которым она когда-то учила уроки. Плюшевый мишка на полке — подарок к десятилетию. Фотографии школьных друзей на стене... А вот и снимок с выпускного: она в белом платье, с букетом роз, глаза светятся от счастья.
Вся жизнь впереди, столько планов и надежд. Если бы тогда мне сказали, что через пять лет я вернусь сюда с разбитым сердцем и пустыми руками… — думала Злата, разглядывая фотографию.
Она переоделась в домашний халат, посмотрела на себя в зеркало: лицо осунувшееся, глаза красные от слёз. Но уже нет того отчаяния, что было на дороге. Появилась хоть какая-то опора под ногами.
За ужином родители старались не давить: кормили, заботились, но лишних вопросов не задавали. Злата потихоньку рассказывала о жизни в городе — как работала на износ в гостинице и кафе, как Игорь тратил её деньги и ничего не делал сам.
— Негодяй, — качал головой Пётр Степанович. — Настоящий мужчина так не поступает. Мужчина должен семью защищать, а не прятаться за женской спиной.
— Папа, а что мне теперь делать? — тихо спросила Злата. — Куда идти? Кем работать? В город я уже не хочу...
— Никуда ты не пойдёшь, — твёрдо сказала мама. — Дом твой здесь. Поживёшь, в себя придёшь, а там видно будет.
— Но я же вас расстрою... У вас своя жизнь, а тут я — со своими проблемами.
— Какая своя жизнь? — усмехнулся отец. — Мы тебя двадцать восемь лет растили и любили. Думаешь, сейчас бросим?
Слёзы снова подступили к глазам. Злата поняла, что часто не ценила родителей — думала только о своих проблемах и городских амбициях. А они всегда были рядом, всегда готовы помочь и поддержать.
— Спасибо, — тихо сказала она, — я всё вам верну, как только встану на ноги…
— Ерунда какая, — отмахнулась мама. — Разве дети родителям что-то возвращают? Любовь — не деньги, её не считают.
После ужина Злата помогла маме убирать посуду. Всё делала автоматически — руки помнили каждое движение с детства. А в голове крутились мысли о будущем: что дальше? Как жить? Сможет ли она когда-нибудь снова довериться мужчине?
— Мам, а здесь можно найти работу? — спросила она.
— Можно, — кивнула мама. — В школе требуется техничка. Зарплата небольшая, но стабильная. И коллектив хороший.
— Техничка... — Злата грустно улыбнулась. — А я думала, стану кем-то важным в городе.
— Любая честная работа важная, — сказала мама. — Главное — с душой делать и с совестью чистой.
***
Ночью Злата не могла уснуть. Лежала в детской кровати, плакала в подушку. Как же больно было… Не только из-за предательства, а ещё больше — из-за собственной глупости. За стыд за свою наивность. Как она могла так ошибиться в человеке? Ведь мама с папой сразу почувствовали, что с Игорем что-то не так. А она не слушала, была ослеплена красивыми словами и подарками.
За стенкой доносились приглушённые голоса родителей.
— Такой красивый был, гладкий, — шептала мама.
— Кто бы подумал, что полный негодяй?.. — вздыхала она.
— Я подумал, — хмуро отвечал отец. — Но как скажешь влюблённой девчонке?.. Всё равно не поверит.
— Бедная наша доченька… Как же она страдала одна. Зато теперь умнее будет. Жизнь — хороший учитель.
Злата зажала уши — не хотела слышать их жалость и сочувствие. Хотелось провалиться под землю от стыда. Как же она была слепа…
***
Следующие дни прошли в какой-то полудрёме. Злата почти не выходила из комнаты, лежала, смотрела в потолок. Мама приносила еду, но она почти ничего не ела.
— Доченька, ну хоть супчику попробуй, — просила мама.
— Не хочется, мам.
— А силы ты откуда брать будешь? Организм истощается…
Но Злата только отворачивалась к стене. Всё напоминало о предательстве. Каждый звук машины за окном заставлял вздрагивать. А вдруг — это Игорь вернулся?.. А вдруг — решил извиниться? Но машины проезжали мимо. А Игорь не возвращался. И с каждым днём становилось яснее: не вернётся никогда.
— Доча, может, к врачу съездим? — забеспокоилась мама спустя неделю. — Ты совсем не ешь, не спишь…
— Не надо, мам. Само пройдёт.
— Когда само пройдёт? Ты уже неделю как тень ходишь…
— Пройдёт. Просто время нужно.
Мама не настаивала только вздохнула, Понимала: душевные раны лечить придется долго.
продолжение