Анатолий возвращался с ночной смены из пекарни, с трудом передвигая ноги. С рюкзаком униформы на стирку он волочил с собой пакет из ближайшего продуктового. До уютного трёжэтажного дома, в котором он с недавних пор снимал квартиру, оставалось около двадцати метров, когда он заметил шатающуюся фигуру в одной бежевой комбинации. В приближавшейся к нему пожилой женщине он с беспокойством узнал соседку Марию Петровну. Её единственный сын умер молодым, и, овдовев несколько лет назад, она осталась совсем одна в старом саманном доме.
– Мария Петровна, что с вами?
Подбежав к ней, Анатолий взял её за плечи и заглянул в глаза. Он знал, что она ни за что бы не вышла на улицу в таком виде, будь всё в порядке, особенно в сырую погоду, какая выдалась в то утро.
– Всё пропало, боже мой, всё пропало! – повторяла Мария Петровна, словно в бреду.
– Что пропало? Вы о чём? Пойдёмте в дом, вам нужно одеться.
– Пойдём, – согласилась соседка, вцепившись в его руку мёртвой хваткой.
Анатолий с сочувствием взглянул на Марию Петровну. Её нелёгкая судьба была известна старожилам улицы. Неравнодушные люди помогали ей продуктами, уделяли время, чтобы развеселить одинокую старушку. Сам Анатолий пару раз заходил к ней наладить антенну, когда телевизор плохо показывал.
В скромном жилище Марии Петровны, побеленном доме с голубыми ставнями на маленьких окнах, не было привычного порядка. Ящики мебельного гарнитура в зале были выпотрошены, на круглом столе лежали старые коробки и шкатулки, в которых она хранила последние ценности.
– Посмотри, она всё забрала! – завыла вдруг Мария Петровна и сбросила всё со стола. Анатолий отскочил в сторону от неожиданности, а затем усадил её на пружинистую постель и натянул на её плечи покрывало.
– Пожалуйста, расскажите мне, что случилось. Я постараюсь помочь. Кто забрал? Что у вас произошло?
Вместо объяснений Мария Петровна тихо заплакала, прикрывшись ладонью.
– Это всё Аня… – негромко заговорила она. – Пригрела на свою голову, отнеслась, как к собственному ребёнку, а она... – Мария Петровна махнула рукой. – Бессовестная девчонка! Где же её теперь искать?
– Эта та девушка-волонтёр, да? Я слышал, что её вас кто-то навещает, но не видел её ни разу, – ответил Анатолий и со вздохом огляделся. – Значит, она вас ограбила? Но как, если вы всегда дома?
– Чёрт её знает, – отозвалась хозяйка дома бесцветным голосом. – Она забежала ко мне вчера вечером, хотя я её не ждала. Заварила мне какой-то чай, нахваливала его. А я без внимания, что она в чайник насыпала, всё выпила и проспала всю ночь, – вытирая слёзы, вспоминала она. – Обычно я беспокойно сплю и часов в шесть утра уже на ногах. Сегодня вот проснулась около восьми, а тут кавардак. Она всё унесла, знала же, что и где у меня лежит. Я, дура старая, всё ей рассказала, хвасталась своими серьгами и бусами жемчужными, про медали отцовские тоже сказала, а она и ими не побрезговала.
Анатолию было жаль Марию Петровну и он остался с ней дожидаться полицейских, несмотря на сильное желание есть и спать.
***
Соседи не остались в стороне от горя Марии Петровны. Они окружили её поддержкой и старались вспомнить приметы Анны для полиции, но никто с точностью не мог описать загадочную девушку, появлявшуюся на пороге дома уязвимой старушки, не привлекая внимания. Оказалось, никакой Анны, подходящей под приметы, не числилось ни в одной благотворительной организации города.
Анатолий чувствовал некоторую ответственность за Марию Петровну и стал часто захаживать к ней в свободное время. За последние недели общения он многое узнал о прошлом тихой бабушки, прожившую с любимым супругом как за каменной стеной.
– Ох, Толик, – глядя на него через стол с чашкой чая в руке, сказала Мария Петровна, – желаю тебе однажды испытать такую любовь, какая была у нас с моим Ванечкой. Человеку нужен человек. Сейчас все живут, как хотят, вместо детей заводят собак, тянут с женитьбой и не понимают, как быстро кончается жизнь. Мой сыночек даже пожить не успел толком, не привёл к нам с отцом невесту, не завёл деток, так что ты не равняйся на современную молодёжь, ищи свою любовь.
– Я думал, что нашёл, но не срослось, – опустив глаза, ответил Анатолий. Ему было сложно вспоминать об Инне спустя три месяца после расставания, но в компании Марии Петровны у него всегда развязывался язык. Она принимала его по-матерински, радовалась его гостинцам, угощала домашней стряпнёй, и он не мог не улыбнуться каждый раз, когда видел её полное надежды приветливое лицо.
– Мне неизвестно, что между вами стряслось, но одно я знаю точно: глупа та девушка, которая не сумела разглядеть твоих достоинств. Ты очень хороший человек, Толик.
– Спасибо, Мария Петровна, но сейчас у дам запросы серьёзнее, чем раньше. Инне, моей бывшей, не нравилось, что я не зарабатываю миллионы. Она предлагала мне то одно, то другое, записывала на какие-то тренинги и лекции, где учат, как стать бизнесменом. Она меня не понимала, а я её. Я не рвусь к роскошной жизни, но семью содержать готов, а Инна называла меня неудачником, хотя сама нигде ни дня не проработала.
Анатолий расстроился, углубившись в неприятные мысли. Слишком много было сказано им бывшей невесте, слишком сильно она давила на него и ждала невозможного. В конце концов, он понял, что они с Инной смотрят в разные стороны и никогда не станут друг для друга теми, о ком они на самом деле мечтали.
– Мария Петровна, вы как-то упомянули, что у вас есть племянник. Как с ним связаться? Он единственный ваш родственник? – первёл тему Анатолий.
– Не стоит его тревожить, – ответила старушка, помрачнев. – Он меня почти не помнит. Мы с его матерью, моей сестрой Ирой, лет сорок не общаемся, я даже не знаю, жива ли она. Я звонила ему, когда моего Вани не стало, позвала на поминки его семью и сестру тоже, её номера у меня не было. Никто из них не приехал.
– Вы всё-таки найдите для меня номер, я сам ему позвоню. Нельзя же жить, совсем не интересуясь родственниками.
Мария Петровна благодарно улыбнулась Анатолию и направилась к столику, на котором лежала телефонная книжка.
***
Анатолий волновался перед разговором с Сергеем, племянником соседки, словно ситуация касалась его лично. Разговор предстоял непростой, и он понимал, что Сергей вряд ли проявит особое внимание к тёте, с которой не общался большую часть жизни, и был прав. Сергей, выслушав причину звонка Анатолия, пошёл в оборону:
– Кто вы такой, чтобы указывать, что мне делать, а что нет? Общаюсь я с тёткой или нет – не ваше дело! Она несколько месяцев подряд доставала меня звонками, давила на жалость, а теперь и вы по её наводке названиваете!
– Я понимаю, вы, можно сказать, посторонние люди, но Марию Петровну недавно опоили и ограбили. Она напугана, у неё никого нет. Я не прошу вас бросить свои дела и приехать к ней, постоянно общаться, но она очень одинока и переживает, что так и не смогла наладить контакт с семьёй. Вы и ваша мама единственные близкие для неё люди. Просто звоните ей раз в месяц, интересуйтесь её самочувствием. Поверьте, ей этого будет достаточно.
Сергей некоторое время молчал, и Анатолий чувствовал, как тот борется с желанием положить трубку и отделаться от проблемы одним движением. Он решился на последнюю попытку и заговорил снова:
– Сергей, проявите небольшую инициативу. Мария Петровна вас не утомит, а ваше внимание подарит ей радость.
– Хорошо, я позвоню ей, – согласился тот и попрощался.
***
Анатолий подходил к дому Марии Петровны, когда заметил заглядывавшую в окна девушку. Тёмные волосы, хрупкий силуэт, она мялась, озираясь по сторонам, но не решалась дать о себе знать хозяйке дома. Решив, что это Анна, которую все ищут, Анатолий подкрался к ней сзади и крепко схватил за руку, чтобы она не сумела сбежать. Девушка вскрикнула.
– Что, пришла проверить, жива ли Мария Петровна? Теперь ты не скроешься, я сейчас же вызову полицию! – пригрозил Анатолий и потянулся за телефоном в карман куртки.
Незнакомка смотрела на него растерянно и не пыталась вырваться.
– Зачем полицию? Вы кто такой?
– Сейчас разберёмся, зачем.
Прежде, чем тревожить участкового, Анатолий позвонил Марии Петровне и рассказал, что поймал преступницу у неё на пороге. Старушка, накинув шаль, поспешила на улицу, чтобы опознать Анну.
– Толик, отпусти девочку, это не она! – сказала она, едва раскрыв калитку.
– Как не она? И кто же вы тогда? Чего у чужого дома ошивались? – спросил Анатолий строго, но руку девушки отпустил.
– Бабушка Маша, это я, Лиза. Я ваша внучатая племянница, дочь Сергея Бородина.
Мария Петровна присмотрелась к ней и всплеснула руками.
– Неужели? И правда! Глазки, как у моей сестры, они ей от нашей мамы достались.
– Все так говорят, – наконец улыбнувшись, ответила Елизавета. – Папе недавно звонили, сказали, что на вас напали. Я услышала разговор и решила приехать на выходных после пар. Бабушка Ира мало о вас говорила, а я и не спрашивала, а после звонка задумалась: я ведь уже взрослая и никто мне не запретит с вами познакомиться.
– Это Толик вам звонил, – Мария Петровна указала на него, – мой заступник. Ну, проходите скорее. Чего мы у ворот толчёмся?
Елизавета и Анатолий переглянулись и пошли вслед за ней.
– Простите, если сделал вам больно. Я принял вас за воровку, которая вынесла ценности из дома Марьи Петровны.
– Я не прощать вас должна, а благодарить, – ответила Елизавета с виноватым видом. – Именно вы заботились о бабушке Маше, а должна была моя семья.
***
Марии Петровне было горько узнать, что её сестры уже три года нет в живых. Она внимательно слушала рассказ Елизаветы о её семье, о всех печалях и радостях, что выпали на их долю.
– Я хотела бы навестить Иру на кладбище, – сказала она, держа в тёплых морщинистых ладонях тонкую ручку внучки. – Столько времени упущено. Я не смогла до неё достучаться.
Елизавета понимающе кивнула. Она сидела со слезящимися глазами и смотрела на бабушку, которая была частью её семьи, её прошлого, которая знала её отца ещё ребёнком и могла поделиться событиями далёкого прошлого.
Анатолий в тот день говорил мало и чувствовал себя неловко в компании родных людей, делившихся личным. Ему нравилось, какой оживлённой стала Мария Петровна рядом с внучкой.
Елизавета несколько раз выразила сожаления, что не приехала раньше.
– Вы очень похожи с бабушкой Ирой: говором, мимикой, даже говорите одинаковыми фразами. Знаю, у неё был непростой характер, но, мне кажется, она по вам скучала, бабушка Маша. Она часто пересматривала свой фотоальбом, в котором хранила ваши детские фотографии, особенно за несколько месяцев до смерти.
– Ты права, Лизонька, я не держу зла на Иру, но я так и не сумела до конца её понять.
Елизавета осталась у бабушки с ночёвкой, и они с Марией Петровной настояли, чтобы Анатолий не глупил и поужинал с ними.
***
Анатолию стало гораздо спокойнее, когда в жизни соседки появилась внучка. Теперь он знал, что она небезразлична семье, и не переставал её навещать. Встречи с Елизаветой тоже приносили ему радость, но он сам этого не осознавал. Мария Петровна первая заметила неловкие взгляды и касания между молодыми людьми. В заботливом соседе она не чаяла души, поэтому не препятствовала их общению.
– Толик, возьми уже себя в руки и пригласи Лизу на прогулку, – тихо проговорила она Анатолию на ухо, пока Елизавета в кухне заваривала для всех чай. – Будешь долго морозиться, какой-нибудь пронырливый студентик задурит ей голову.
– Мария Петровна, всё не так! – возмутился он, с опаской глядя на дверь, за которой скрылась Елизавета. – Я почти на семь лет старше Лизы, не нужен я ей.
– Не мели ерунду, ещё как нужен! Она же краснеет вся, как только ты появляешься. Хватит ходить вокруг да около, решайся.
Появившаяся с подносом девушка заставила их смолкнуть и улыбнуться.
***
Перед выходом из дома Анатолий волновался, словно шёл на первое в жизни свидание. Два дня назад он позвонил Елизавете и пригласил на прогулку. Он не стал утаивать своих намерений и уточнил, что хочет поговорить о своих чувствах.
Сердце Анатолия застучало быстрее, когда на перекрёстке он увидел Елизавету. Она стояла в пальто и сапожках. Ветер доносил до него лёгий аромат её сладких духов.
– Привет, – не смог сдержать улыбки Анатолий, подойдя ближе. – Отлично выглядишь.
– Привет, спасибо.
Елизавета слегка обняла его, прижавшись щекой к щеке.
К кофейне они шли быстрым шагом под срывающимся мелким дождём, делились новостями и обсуждали фильмы. Когда Анатолий и Елизавета укрылись от непогоды, а официантка принесла им ароматный чай и десерты, Елизавета первой заговорила о главном.
– Я рада, что ты меня пригласил. Думала, придётся самой делать первый шаг.
– Прости, – Анатолий виновато улыбнулся и обхватил свою кружку ладонями. – Лиза, ты мне нравишься, и, конечно, мне было бы нелегко упустить тебя, но до того, как всё закрутится, нам нужно подумать о некоторых вещах.
– Что тебя беспокоит? Возраст, расстояние? – с готовностью ответила Елизавета. Она чувствовала себя гораздо спокойнее Анатолия, придумавшего множество сложностей.
– И то, и другое, и вообще, – Анатолий отвёл взгляд и неосознанно коснулся волос. Неудача прошлых отношений беспокоила его. Он хотел сделать всё правильно. – Я не гонюсь за успехом и хочу простой спокойной жизни, такой не хвастаются в соцсетях.
– По-твоему, мне это нужно? – удивилась Елизавета. – Сам видишь, я не похожа на человека, которого волнуют лайки чужих людей. Я тоже не люблю шумиху. Для меня главное, чтобы мне и моему молодому человеку было хорошо, а на остальных всё равно.
– Мы живём в разных городах, – продолжил Анатолий, но она отмела и этот довод.
– Ну и что, Толик? Нас разделяют всего полтора часа пути. В городах крупнее люди за это время на работу добираются каждый день. Давай просто попробуем, узнаем друг друга, а проблемы будем решать по мере поступления.
Анатолия переполнила такая лёгкость и радость, что он, не думая, взял Елизавету за руку и с нежностью провёл большим пальцем по коже.
– Ты просто прелесть, – негромко сказал он. – Я не параноик, я лишь хотел быть с тобой честным.
Влюблённые обменивались улыбками и осторожными фразами, сидя в тепле кофейне, пока по стеклянным стенам струился дождь, а город постепенно погружался в сумерки. Елизавета достала из сумочки звонивший телефон и вздёрнула бровь, заметив, что это отец.
– Да, папа. Я давно приехала, забыла отзвониться.
– Мне прекрасно известно, с кем ты сейчас, – строго заговорил Сергей. – Я думал, ты к бабке ездила, а ты шуры-муры закрутила с каким-то мужиком! Немедленно езжай к баб Маше, я уже там. И никаких возражений!
Анатолий озадаченно всматривался в лицо Елизаветы, чьи эмоции быстро сменяли друг друга. Ему тоже позвонили. Мария Петровна редко его тревожила, и он мгновенно ответил, беспокоясь о её состоянии
– Здравствуйте! У вас всё хорошо?
– Толик, просите меня, Солоху такую! Приехал отец Лизы, рвёт и мечет, хочет видеть её сейчас же! Он позвонил мне справиться о здоровье, а я возьми да скажи ему, что вы на свидание пошли! Я же не знала, что Лизонька ему ничего не говорила. Он сразу сорвался сюда, хочет забрать её домой.
– Мария Петровна, мы сейчас вместе приедем. Вы только не переживайте, всё будет хорошо.
***
Домой Анатолий и Елизавета возвращались в напряжённом молчании, крепко сцепив ладони. Анатолий пообещал, что будет рядом и не позволит Сергею распинать её, как нашкодившего ребёнка. Елизавета была настроена не менее воинственно. Она была не напугана внезапным приездом отца и его претензиями, а разозлена.
Сергей при их появлении вышел в коридор, не дав спокойно избавиться от верхней одежды.
– Вас сюда никто не звал! – обратился он к Анатолию, вешавшего пальто Елизаветы на крючок вешалки.
– Добрый вечер, – сдержанно ответил он и протянул тому руку для пожатия, но Сергей сделал вид, будто не заметил её. – Я должен присутствовать здесь не меньше Лизы, раз вы недовольны нашим общением.
– Недоволен это мягко сказано! Сколько вам вообще лет? Как ты могла скрыть это от меня? – переключился Сергей на дочь, следуя за парой по пятам, пока они не сели на диван. – У тебя в этом году выпуск, ты должна думать о дипломе, о работе! Я уже выбил для тебя место, а это было не так-то просто сделать!
– Ой, как громко, – обхватив руками голову, запричитала Мария Петровна из кресла. – Серёжа, дай детям хоть слово сказать.
– Сергей, не могли бы вы говорить на тон тише. Кричать не обязательно, – одёрнул его Анатолий.
Елизавета заговорила раньше, чем её отец успел раскрыть рот, чтобы наброситься на него.
– Пап, успокойся, пожалуйста, и давай поговорим, как взрослые люди. Почему ты взъелся на нас? Я не сделала ничего плохого: не прогуливаю пары, не забросила учёбу, и о Толике ты знал, только я не говорила о своих чувствах.
– Не стоило тебя сюда отпускать, – словно не слыша слов дочери, заговорил Сергей. – От наших родственничков добра не жди, – он бросил на Марию Петровну недобрый взгляд.
– Бабушка Маша не при чём! – моментально отреагировала Елизавета. – Тебе непривычно, но я уже выросла и сама принимаю решения. Я не хочу прожить, как ты, не знаясь с родными, только потому что тебе мама запретила! Ты ничего не знаешь о бабушке Маше – она прекрасный человек. Ты и брата своего не знал и уже никогда не узнаешь, потому что он лежит в могиле.
Елизавета осеклась, поняв, что кричит на отца, и схватилась за предплечье Анатолия, как за спасительную соломинку.
– Простите, – негромко сказала она, боясь, что своими словами задела не только отца, но и бабушку.
Анатолий решил, что ему стоит высказаться, пока остальные пребывали в смятении.
– Сергей, вы меня не знаете и не доверяете мне, но я не наврежу Лизе. Наши отношения не скажутся на её образовании и работе, мы ведь не идём в ЗАГС прямо сейчас. Я не заставляю её приезжать сюда или думать о переезде и не хочу, чтобы у неё испортились отношения с вами, но Лиза уже взрослая. Дайте ей совет, если переживаете, поделитесь опасениями, остальное она решит сама. Мария Петровна действительно не устраивала здесь клуб свиданий, просто мы понравились друг другу, так получилось.
– Толик прав, папа, тебе нечего бояться. Я готова выслушать вас с мамой. Мне приятно, что вы за меня переживаете, но разговоры в таком тоне я терпеть не буду. Мне кажется, ты разозлился больше на бабушку Машу. Ты по привычке, как и бабушка Ира, обвиняешь её во всём, но в этой ситуации нет виноватых, пап. Это ведь естественно, что мне кто-то нравится, и неважно, где мы познакомились.
Сергей несколько секунд пристально смотрел на не уступающую ему дочь, скрестившую руки на груди, а затем поднялся с места.
– Раз ты всё знаешь, делай, как хочешь. Всего доброго, – сказал он присутствующим, но интонация его была отнюдь не доброжелательной.
– И это всё? – спросил Анатолий у Елизаветы, и она кивнула.
– Большего от папы не добиться. Он любит оставлять за собой последнее слово.
– Лизонька, я не хотела вас подставить, – заговорила Мария Петровна. – Прости, деточка, я думала, ты рассказала родителям о Толе.
– Это ты прости, бабушка. – Елизавета пересела на спинку её кресла и обняла за плечи. – Папа, наверное, тебя напугал. Он остынет, а даже если и нет, это его дело. Главное, что мы общаемся, нравится ему это или нет.
– Всё-таки сильны гены Иры, Сергей весь в неё, – смахнув слезу, посетовала Мария Петровна. – И свидание ваше накрылось.
– Ничего страшного, Мария Петровна, – утешил её Анатолий. – Сейчас же мы вместе. Давайте поужинаем, а то мы в только чай с пирожным перехватили.
***
На следующий день Анатолия разбудил звонок Елизаветы. Она сообщила, что Марии Петровне звонил участковый и рассказал о задержании Анны, оказавшейся Светланой.
– Она грабила пожилых вместе с мужем. Втиралась в доверие к одиноким старикам, узнавала, какие ценности есть в доме, что где лежит, а затем опаивала своих жертв и вместе с мужем выносила всё из дома. Вчера её поймали прямо во время кражи. Сын одного дедушки приехал навестить его без предупреждения. Из-за погоды добрался только к ночи, а в квартире такой сюрприз в виде воров. Бабушку попросили приехать на опознание.
– Это хорошие новости, – оживился Анатолий, потягиваясь в постели. – Надеюсь, они получат большой срок за свои преступления. Кто знает, как мог сказаться их отвар на здоровье стариков. Повезло, что все, кого они грабили, живы остались. Мне съездить с вами?
– Мы сами справимся, у тебя свои дела. Можем встретиться позже. Бабушка хотела блинчиков испечь.
– Тогда я точно приду. Что известно насчёт украшений Марии Петровны и медалей?
– Пока обыскивают квартиру этих уродов. Потом, наверное, опять вызовут в отделение, чтобы опознать вещи.
– Надеюсь, они не успели продать то, что принадлежало твоей бабушке. Если что-то понадобится, звони. Я через пару часов буду свободен.
***
Мария Петровна без труда узнала в стройной преступнице Светлане своего волонтёра. Несмотря на произошедшее и серию преступлений, совершённых парой, у неё в голове не укладывалось, что человек с таким милым личиком мог оказаться пригретой на груди змеёй.
– Внешность обманчива, – с горечью сказала она участковому. – Всем с детства знакома эта фраза, а мы до последнего верим искусственным улыбкам и ласковому голосу. Я могу сказать Ане пару слов, то есть Светлане?
– Ба, может, не стоит? – положив ей руку на плечо, спросила обеспокоенная Елизавета. – От таких людей нужно держаться подальше.
– Мы в полиции, Лизонька, что может случиться?
– Пойдёмте, – ответил коротко участковый и сопроводил Марию Петровну в допросную.
Светлана сидела за столом, закинув ногу на ногу. Её губы были сжаты от досады. От прежней доброжелательности не осталось и следа. Она цепким взглядом оглядела Марию Петровну, словно ждала подвоха.
– То, что вы с супругом делали, того не стоит, – заговорила старушка. – Когда ты появилась, я стала с нетерпением ждать твоего прихода, я снова чувствовала себя нужной и интересной. Ты тепло ко мне относилась, и я считала тебя практически членом семьи, – она перевела дух, встречаясь с жёстким взглядом преступницы. – Ценно именно это, девочка: любовь, внимание, когда тебя ждут, а деньги – это наживное. Желаю тебе однажды это понять.
Светлана ничего не ответила, лишь отвела взгляд в сторону. Она не привыкла встречаться лицом к лицу со своими жертвами после ограбления и не смогла выдержать искренности.
Домой Мария Петровна возвращалась со смешанными чувствами. Преступники были пойманы, ценности в скором времени обещали вернуть, но чтобы исцелиться после предательства понадобится время.
– Папина машина! – охнула Елизавета, заметив у ворот дома бабушки автомобиль отца. Тревога, отпустившая её после выхода из полицейского отделения, вновь возникла в груди, напоминая о событиях вчерашнего вечера.
– Снова ругаться приехал? – насупилась Мария Петровна. – Хватит с нас. Если начнёт скандалить, отправим его домой. Нечего делать нас виноватыми во всех бедах.
Дверь автомобиля Сергея со стороны водителя открылась. Из него вышла Алёна, мать Елизаветы, и помахала дочке.
– Мам, ты чего здесь? – подбежала к ней Елизавета, испытав облегчение.
– Выслушала вчера, что наш папа рассказал после поездки сюда, и решила, что нужно за него извиниться и познакомиться с Марией Петровной, в первую очередь. Здравствуйте! – Алёна протянула руки к тёте мужа и крепко её обняла. – Спасибо, что присматриваете за моей дочей. Надеюсь, вы разные по характеру с моей свекровью.
– Здравствуй, здравствуй, дорогая! – Мария Петровна рассмеялась от её слов. – С Ирой трудно тягаться.
– Рада с вами познакомиться. Лизок, достань с заднего сидения пакеты. Я доставку к обеду заказала, с утра ничего не приготовила. Спонтанно решила приехать.
– Вот и правильно! – Мария Петровна погладила её по плечу. – Пойдёмте в дом. Лизонька, ты Толику звонила? Где он пропадает?
– Точно, зови его скорей. Сергей вчера такой недовольный приехал, и я поняла: если ему твой Толик не понравился, значит понравится мне.
Анатолия не смутило, что за последние два дня он познакомился с родителями Елизаветы. С активной и улыбчивой Алёной, которая во всём поддерживала дочь, он без труда нашёл общий язык. Ему нравилось, как шумно стало в доме Марии Петровны и как изменилась она сама. В окружении недавно обретённых родственников у неё прибавились силы, улучшилось настроение, а главное, она больше не мечтала схоронить себя раньше времени. Теперь у Марии Петровны появилась цель: прожить как можно дольше, чтобы побывать на свадьбе Елизаветы и Анатолия и дождаться правнуков.
Анатолий не мог жить в постоянной разлуке с любимой. Когда Елизавета заняла должность в фирме, подготовленную ей отцом, он перебрался в её город, чтобы каждый день быть вместе. Они планировали свадьбу и старались навещать Марию Петровну каждую неделю, а на день рождения подарили хороший смартфон для звонков по видеосвязи.
Сергей со временем избавился от старых предубеждений и стал общаться с Марией Петровной. Лишь в зрелом возрасте он понял, как важно ценить семью, и предложил тёте переехать к ним с Алёной. Приняв щедрое предложение, Мария Петровна продала свой дом и сделала Елизавете и Анатолию не менее щедрый подарок на свадьбу: подарила деньги на покупку собственной квартиры.
---
Автор: Мария М.
---
Фарфоровая балерина
Ларка себя почти ненавидела. Ненавидела не той острой, жгучей ненавистью, что толкает на поступки, а тупой, ноющей, как зуб под плохой пломбой. Она стояла сейчас, в свои двадцать лет, на перепутье, как в сказке про Илью Муромца, только камня с тремя дорогами не было. Была ее замерзшая комната в общаге, запах чужого борща из коридора и два звонка на старенькой, вечно глючащей «Нокии».
Один – от Вадима. С четвертого этажа. «Заеду в семь. Будь готова. Поедем в ресторан». Коротко, властно, как гвоздь вбил. Сообщение, даже не звонок. Вадим – это перспектива. Вадим – это голова, калькулятор. Он на два года старше, а уже крутился в какой-то фирме, «покупай-продавай», что-то мутил с первыми компьютерами, и деньги у него водились. Не то чтобы огромные, но на ресторан, такси и хороший парфюм хватало.
Он был как стальная пружина – упругий, собранный, с холодными серыми глазами, которые, казалось, видели не Ларку, а ее «потенциал». Он и говорил так: «Лара, у тебя потенциал. Прекрасная фактура. Тебя нужно правильно подать. Хватит ерундой маяться со своими эскизами. Это несерьезно». Когда он это говорил, он смотрел на нее так, словно прикидывал, в какую раму ее вставить, чтобы подороже продать.
Второй звонок – снизу. Пропущенный. От Пашки. Пашка – это… Пашка. Однокурсник, «ботаник» в роговых очках с треснувшей дужкой, вечно в одном и том же растянутом свитере, который пах пылью из библиотеки и дешевой «Явой». Пашка писал стихи. Нескладные, пронзительные, о которых Ларка думала: «Талантливо. И абсолютно бесполезно».
Пашка смотрел на нее так, будто она была не Ларка из общаги №3, а Галатея, сошедшая с пьедестала. Он бормотал что-то о «космической гармонии» ее лица и звал ее не в ресторан, а «послушать, как трещит лед на реке». С ним было… спокойно. И скучно. Ужасно скучно. Какая, к черту, река, когда в семь за ней заедет Вадим на своем блестящем «Опеле»?