Иногда один актёр способен изменить весь фильм. Кто-то отказывается произносить реплики, кто-то требует переписать сцену, а кто-то и вовсе меняет концовку фильма.
Сегодня расскажем об актёрах, которые вмешивались в съёмочный процесс настолько сильно, что фильмы превращались в нечто иное, нежели задумывали сценаристы. Иногда до такой степени, что режиссёр уже не узнавал своё собственное творение.
Как Эдвард Нортон доводил режиссёра
Именно такой случай произошёл на съёмках "Американской истории X", где Эдвард Нортон вышел далеко за рамки актёрской роли. Он переписывал диалоги, менял акценты в сценах и даже добавлял новые эпизоды.
Например, сцену, где его герой рассуждает об угрозах для общества, Нортон написал сам. Он также настоял на расширении драматической линии между Дереком и его братом, чтобы показать не просто путь раскаяния, а внутреннюю борьбу героя, рвущегося вырвать брата из той жизни, в которую сам его втянул.
Всё это режиссёр Тони Кэй ещё как-то терпел, но когда дело дошло до финального монтажа, ситуация вышла из-под контроля. Нортон убедил студию позволить ему собрать свою версию фильма, на 20 минут длиннее, с большим количеством философских сцен, замедленного ритма и акцентов на эмоциональные монологи. Именно эта версия и вышла в прокат.
Кэй, лишённый контроля над фильмом, пытался снять своё имя из титров и заменить его на псевдоним Хамильтон Бюргер, но Гильдия режиссёров США отказала. Он даже подал в суд и потратил сотни тысяч долларов на кампанию в СМИ, заявляя, что Нортон украл у него фильм. Но было поздно – студия уже сделала ставку на имя Нортона.
В результате зрители получили выдающийся фильм и роль Нортона, вошедшую в историю, но ценой этому стала творческая война, в которой режиссёр фактически проиграл собственное кино. И если в кадре герой Нортона меняется и осознаёт свои ошибки, то за кадром всё было куда менее гуманно.
Морган Фримен и концовка фильма "Побег из Шоушенка"
"Побег из Шоушенка" – фильм, который неожиданно провалился в прокате, но потом занял верхнюю строчку в рейтинге IMDb и стал символом надежды для миллионов зрителей.
История о заключённом, который, несмотря на годы несправедливости, не потерял веру в свободу, трогает до сих пор. Но мало кто знает, что один из самых сильных моментов фильма, финал, мог выглядеть совсем по-другому и изменился он благодаря Моргану Фриману.
Когда Фриман прочитал сценарий, он сразу сказал: "Концовка слабая". По первоначальной задумке, его герой Ред, выйдя на свободу, должен был сидеть на пляже и играть на губной гармошке, подаренной ему Энди. Всё это сопровождалось бы камерным, тихим финалом, мол, вот он, акт свободы, вот символ дружбы. Но Фриман был категорически против. Он считал такую сцену банальной, неестественной и избыточной, и уж тем более не той, которая должна завершать фильм о внутренней борьбе, стойкости и вере.
Он не просто высказал мнение, он отказался её снимать. Более того, Фриман настоял, чтобы финал не сводился к символам, вроде гармошки, а был настоящей эмоциональной точкой. Режиссёр Фрэнк Дарабонт спорил, предлагал альтернативы, но актёр стоял на своём. В результате сцену переписали.
Зритель всё-таки видит долгожданную встречу Энди и Реда на побережье, но без надуманных деталей – только взгляды и горизонт, ничего лишнего. Именно это сдержанное, но мощное завершение стало финальной нотой, которую вспоминают зрители. Концовка не давит на эмоции, она освобождает, и в этом заслуга не только режиссёра, но и актёра, который почувствовал, что герою нужен не символ, а настоящая свобода.
Как Джеки Чан добился увольнения режиссёра
"Пьяный мастер 2" – фильм, в котором Джеки Чан снова играет народного героя Вон Фейхуна, способного превращать алкоголь в оружие. Это продолжение культовой ленты "Пьяный мастер" 1978 года, которая сделала Чана звездой.
Но за кулисами сиквела развернулась совсем другая история, не о боевых искусствах, а о борьбе за творческую власть. Официальным режиссёром стал Лау Калюн, мастер классического боевого кино. Но Чан с самого начала чувствовал, что их взгляды не совпадают. Ему хотелось дерзких, реалистичных сцен, а не изящных постановок с тросами и эффектами. Чан хотел, чтобы каждый удар чувствовался как настоящий. Он буквально превращал съёмки в изнурительные испытания – сцены боя могли оттачиваться неделями. Это привело к творческому конфликту.
Чан начал переписывать сцены сам, ставил хореографию, а вскоре и вовсе добился увольнения режиссёра, чтобы самому завершить съёмки. Но на этом споры не закончились. Чан настаивал, чтобы алкоголь в фильме не выглядел как сила, которой стоит восхищаться. Он переживал, что молодые зрители могут воспринять "пьяный стиль" буквально, как оправдание для реального пьянства, а не как часть киноязыка и боевой хореографии.
После того, как Чан фактически взял режиссуру на себя, Лау Калюн не стал сидеть сложа руки. В том же году он поспешно снял собственную версию продолжения – "Пьяный мастер 3". Фильм вышел без Чана и, по сути, оказался тенью оригинала. Собранный в спешке, без звезды, он быстро провалился в прокате и исчез с радаров. А вот версия Чана осталась как эталон жанра и одно из самых впечатляющих боевых полотен в его карьере.
Требования Мишель Родригес в "Форсаже"
История любви между Домиником Торетто и Летти – одна из немногих эмоциональных опор всей франшизы "Форсаж". Но в первой части она могла закончиться, не успев начаться.
По изначальному сценарию планировалось клишированное любовное противостояние: Доминик Торетто, Летти и персонаж Пола Уокера, Брайан. Типичный ход: два мужчины, одна женщина и, конечно, ревность на фоне ревущих моторов. Но Мишель Родригес быстро поняла, что не готова играть роль трофея. Её героиня не девушка на заднем сиденье, а часть команды, часть мира Доминика, и идея, что она могла бы бросить своего парня, харизматичного лидера с улиц, ради милашки-полицейского, показалась ей просто абсурдной.
Вы не понимаете, как такие девушки живут и кого выбирают, – объясняла она.
Мишель была готова уйти из проекта, несмотря на то, что тогда её карьера только начиналась. К счастью, на её стороне оказался Вин Дизель. Он не только поддержал её видение героини, но и помог отстоять перемены в сценарии.
Именно с этого началось настоящее партнёрство, которое со временем стало душой франшизы. И пусть фильмы всё больше напоминали супергеройские блокбастеры, история Летти и Доминика оставалась одной из немногих вещей, которая всё ещё держала эту безумную вселенную на колёсах.
"Мумия" по версии Тома Круза
Когда в проект заходит Том Круз, студии обычно готовы на многое, особенно если это запуск новой киновселенной. Так было с "Мумией" 2017 года, которая должна была открыть амбициозную линейку под названием Dark Universe.
Но вместо хоррора с древними проклятиями зрители получили очередной боевик имени Тома Круза. Актёр получил фактически полный контроль над проектом, правил сценарий, настаивал на пересъёмках и даже вмешивался в процесс монтажа.
Изначально "Мумия" должна была делить экранное время с героем Круза, но актёр настоял на том, чтобы его персонаж получил в этой истории намного больше внимания. В итоге центральной фигурой стал он сам, а ужасы отошли на второй план.
Итог: зрители не поняли, что это вообще было, и Тёмная вселенная закончилась, не успев начаться.
Когда роль становится смыслом жизни - Дэниел Дэй-Льюис
Дэниел Дэй-Льюис – это не просто актёр, а целый кинофеномен. И не потому, что он брался только за избранные проекты, а потому, что его требования могли перевернуть съёмочный процесс с ног на голову.
Например, ради роли в "Моей левой ноге" он настоял, чтобы вся команда относилась к нему так же, как к человеку с церебральным параличом. Актёр отказывался выходить из образа даже вне камеры. Его каждое утро усаживали в инвалидную коляску и в таком виде перевозили по съёмочной площадке, порой буквально перенося его через кабели и оборудование. Он даже обедал в ресторанах, не выходя из роли, и на полном серьёзе просил кормить его с ложечки.
Стоит отметить, что тогда Дэниел Дэй-Льюис ещё не был суперзвездой, и студия позволяла такие выходки только из-за его таланта. Все понимали, что никто не сможет сыграть Кристи Брауна так, как он.
А в "Бандах Нью-Йорка" он потребовал,чтобы костюмы были сделаны вручную по технологиям XIX века и ходил в них даже в свободное время. Более того, он принципиально не надел современное пальто, несмотря на холод, и подхватил воспаление лёгких. Но даже это не заставило его прервать съёмки, ведь выйти из роли для него было равносильно предательству персонажа.
Во время работы над "Линкольном" он начал писать своим коллегам письма, как будто от имени президента США. За месяцы до съёмок он переписывался с Салли Филд в духе XIX века, обращаясь к ней: "Моя дорогая миссис Линкольн". Актёры, игравшие его детей, признавались, что за весь съёмочный период так и не познакомились с самим Дэй-Льюисом.
Я никогда не встречал Дэниела, – говорит Джозеф Гордон-Левитт, – только Авраама Линкольна. Я называл его сэр, а он звал меня Роберт.
Для кого-то это выглядело как театральность, но для Дэй-Льюиса это было условием: или он полностью растворяется в персонаже, или фильм не состоится вовсе. И хотя продюсеры каждый раз вздыхали, глядя на расходы и график, результат говорил сам за себя. Всё-таки есть актёры, которые буквально переписывают правила съёмок и делают это с "Оскаром" в кармане.
Николас Кейдж и таракан
"Поцелуй вампира" – это фильм, который стал культовым не благодаря сюжету, а благодаря одному из самых безумных перформансов Николаса Кейджа.
Его герой, офисный работник, постепенно сходящий с ума и уверенный, что превращается в вампира. По сценарию, в одном эпизоде он должен был просто съесть что-то отвратительное, вроде сырых яиц. Но Кейдж сказал: "Нет, это не отвратительно, это банально". Он предложил заменить яйца на настоящего таракана, не муляж, не бутафорию, самого что ни на есть живого.
Режиссёр Роберт Бирман сначала пытался отговорить актёра, но тот настаивал, мол, если герой теряет связь с реальностью, это должно быть видно не только в игре, но и в действиях.
В итоге сцену пересняли дважды, потому что первый дубль не понравился Кейджу. И да, это значит, что он проглотил не одного, а двух тараканов. Но и этого ему было мало. Николас пытался убедить команду привезти на площадку живую летучую мышь для того, чтобы она укусила его прямо в кадре. Эту идею всё-таки забраковали по соображениям безопасности, но факт остаётся фактом: сцены из "Поцелуя вампира", которые сегодня расходятся на мемы, появились не благодаря сценарию, а благодаря абсолютно безумной самоотдаче Кейджа.
Злодей, которого создал Джек Николсон
"Отступники" Мартина Скорсезе – напряжённый криминальный триллер, полный предательств, подстав и двойной игры. Главным злодеем в этой запутанной истории стал Фрэнк Кастелло, харизматичный и пугающий мафиози в исполнении Джека Николсона.
Это была последняя по-настоящему яркая и интересная роль актёра перед уходом из кино, и он явно решил сделать её незабываемой. Хотя сценарий был почти закончен, Николсон с самого начала дал понять: просто сыграть злодея неинтересно. Он хотел, чтобы Кастелло не был очередным брутальным боссом мафии, а вызывал у зрителя неуютный страх, смешанный с отвращением.
Он предложил добавить персонажу непредсказуемость, которая сделала бы его ещё более опасным и нестабильным. Среди предложений Николсона – сцена, где его герой сидит в кинотеатре для взрослых, и эпизод, где Кастелло появляется в постели сразу с двумя женщинами. Это было не ради эпатажа, а для создания образа человека, который наслаждается властью, унижением других и отсутствием всяческих моральных и эмоциональных границ.
Мартин Скорсезе не только согласился, но и сразу понял, какую глубину это может дать персонажу. Так, благодаря вмешательству Николсона, злодей фильма из стандартного архетипа превратился в по-настоящему тревожную фигуру, тошнотворно обаятельную и пугающе реальную. А образ Кастелло остался в памяти зрителей надолго именно потому, что актёр настоял: злу нужно дать не только лицо, но и странную, мерзкую человечность.
Как бюджет "Шрэка" вырос на несколько миллионов долларов
Все мы привыкли, что Шрек звучит именно так, с харизмой, которую в русском дубляже подарил Алексей Колган. Его голос настолько удачно попал в образ, что даже создатели мультфильма признавали: русскоязычная версия получилась не хуже, а местами даже лучше оригинала.
Но трудно представить Шрека и без его фирменного шотландского акцента, который в оригинале подарил персонажу Майк Майерс. Однако мало кто знает, что изначально у огра был совсем другой голос, и путь к финальной версии обошёлся студии DreamWorks в миллионы долларов.
Первым актёром, утверждённым на роль, был Крис Фарли. Он озвучил почти весь текст, делая Шрека более застенчивым и человечным. Однако после внезапной смерти Фарли проект оказался на паузе. Тогда в дело вступил Майк Майерс, его коллега по шоу Saturday Night Live. Майерс переписал сценарий под себя, записал все реплики и вроде бы уже завершил работу, пока не передумал.
По его словам, выбранный сначала акцент звучал слишком карикатурно и пугал. Он предложил сделать акцент шотландским, более грубым, простым, контрастным на фоне высокомерного злодея с британским произношением. К этому моменту уже была анимирована треть сцен, и новая озвучка означала полную переработку мимики персонажа. Это стоило студии от 4 до 5 миллионов долларов, почти 10% бюджета.
Продюсер Джеффри Катценберг колебался, но в итоге доверился Майерсу и оказался прав. Голос стал одной из главных отличительных черт персонажа и помог Шреку не только стать хитом, но и запустить целую франшизу.
Кстати, на ранних этапах фильм вообще пытались сделать с помощью motion capture с живым актёром в костюме. Получалось жутко, и проект перезапустили. Так, через череду сомнений и переделок, родился тот самый Шрек, которого полюбил весь мир.
Сигурни Уивер и "Чужой 3"
Сегодня в это трудно поверить, но когда "Чужой 3" только вышел, он вызвал шквал ненависти. Даже его режиссёр Дэвид Финчер открестился от фильма, заявив: "Никто не ненавидит его сильнее, чем я".
Однако сильнее всего была разочарована не Фенчер, а Сигурни Уивер. Она почувствовала, куда всё катится, ещё в начале 90-х, когда услышала, что студия Fox разрабатывает идею "Чужой против Хищника". То, что культовая научно-фантастическая франшиза может превратиться в шумный кроссовер, где инопланетяне дерутся, её откровенно угнетало.
"Это меня просто взбесило", – призналась Уивер спустя годы. И хотя остановить студию она не могла, зато добилась другого: настояла, чтобы её героиня Рипли погибла. Её прыжок в расплавленный металл – не просто финал, а протест, попытка защитить наследие персонажа.
Конечно, спустя 5 лет студия всё же вернула Рипли в виде клона. Судя по всему, желание заработать лёгких денег изменило мнение актрисы, ведь за возвращение ей было предложено целых 11 миллионов долларов. Но, по крайней мере, в "Чужом 3" она ушла на своих условиях, изменив ход франшизы навсегда.
Ошибка с париком, которая вошла в историю
Когда Квентин Тарантино писал сценарий "Криминального чтива", он представлял Джулса, персонажа Сэмюэля Л. Джексона, с огромным афро. Такая причёска должна была резко контрастировать с приглаженными волосами Винсента, которого играл Джон Траволта.
Всё шло по плану и было чётко прописано в сценарии, оставалось только купить нужный парик. Но вот незадача – человек, отвечавший за покупку, понятия не имел, как выглядит афро. Он купил парик в стиле джерри кёрл, как будто Джулс только что вышел из парикмахерской восьмидесятых. Любой другой актёр мог бы закатить скандал, потребовать заменить парик и вернуть всё, как в сценарии, но Джексон примерил парик и вдруг понял: это не ошибка, это находка.
Он подошёл к Тарантино и сказал: "Вот так он должен выглядеть, это и есть Джулс". И ведь правда, без этого нелепого силуэта с блестящими кудрями Джулс был бы совсем не тем. Джексон не просто согласился на случайность, он настоял на ней, и этот образ остался в фильме. Незапланированный, не предусмотренный сценарием, но полностью одобренный и закреплённый самим актёром.
Так одна импровизация стала визуальной визиткой фильма, а требование Джексона оставить всё как есть изменило не только внешний вид героя, но и настроение каждой сцены с его участием. И если бы актёр не вмешался, Джулс мог бы остаться просто очередным гангстером, а по итогу стал легендарным персонажем.