Приключенческая повесть
Все части повести здесь
Но мы отходим на порядочное расстояние, а Ромашки так и нет. Нам ничего не остается, как вернуться назад. До Заячьего добираемся быстро, решив пойти в сторону Анюткиной фермы. Ребята то и дело звонят Вадиму, и с каждым их звонком моя надежда на то, что сын нашелся, накрывается медным тазом. Вадим продолжает четко отдавать указания – кто и куда еще может пойти для поисков сына.
Потом звонит Эд, говорит, что часть людей тоже направил на поиски Ромки, найти ребенка сейчас важнее. На ферме никто сына не видел, мы с мужем прочесываем все вокруг, но результата так и нет.
– Вадим! – я хватаю мужа за руку – а если он в лесу... На том месте!
И что мне вдруг в голову взбрело подумать именно так?!
– На каком? – не понимает муж.
– Куда мы с Анюткой забрались в первый раз, помнишь, когда побежали за собакой? А потом ходили с тобой и Димой?
Часть 19
Кажется, я начинаю понемногу закипать. Мало того, что в этой чертовой деревне пропадают взрослые люди, так теперь еще и ребенок мой пропал?! И как мне на это реагировать? Конечно, другая бы мать сейчас панику подняла, взвыла в голос, потеряла сознание и бросилась бы грудью на амбразуру, то есть – оббежала бы всю деревню в поисках любимого чада. Но я не «другая мать», а потому спокойно, но твердо, говорю Лариске:
– Так, успокойся сейчас же! А то я прямо вот не сходя с места подниму на ноги всю полицию, и ты пойдешь под суд за халатность! Почему с детьми была только нянечка? Детей же не так уж и мало!
– Потому что двоим приспичило в туалет, ну я их и повела! – всхлипывает она.
– Ладно, понятно! Где его последний раз видели? Собери всех, кто был на прогулке, я сейчас приеду!
Седлаю мотоцикл, еду в сторону детского сада, думая про то, что ну вот как я скажу мужу, что пропал наш сын! Итак вон что творится!
Резко торможу у ворот, иду в группу, где столпились испуганные детишки, смотрят на меня большими глазенками, кто-то даже реветь умудряется вслед за вытирающей красный нос воспитательницей и точно такой же нянечкой.
– Ребята! – я улыбаюсь через силу – пожалуйста, давайте вместе поищем Ромашку – потеряшку! Помогите мне его отыскать, вспомните – кто, когда и где видел его в последний раз на прогулке!
Галдят детки все одновременно. Хорошо, что деревня у нас небольшая, и я знаю практически всех детишек.
– Он со мной с горки катался! – кричит пухлолицый мальчик со светлыми жесткими волосами.
– Так, хорошо, еще!
– Мы в песочнице вместе играли...
– А потом он к тому забору побежал, к дальнему! – это уже девочка с длинными косичками, Машенька.
– Маш, покажешь мне, к какому именно забору?
– Да! – девочка горда тем, что видела, как мой сын кинулся к дальнему забору в углу, за деревьями.
Я беру ее за ручку, и мы идем туда.
– Вот... Сюда он побежал.
Забор деревянный, но одна доска, что сверху, хлипковата. Отодвигаю ее и передо мной открывается проем. Показываю Лариске:
– У вас тут не все в порядке. Заколотите, а то еще кто сбежит.
Она ойкает и продолжает всхлипывать. Я с трудом протискиваюсь в узкий проем и вылажу с обратной стороны детского сада. За ним – негустой лесок, а дальше по тропинке можно пройти к озеру. Внимательно рассматриваю следы под ногами – вот засада, лапы... Лапы какого-то зверя. Очень и очень плохо, все-таки придется звонить Вадиму! Только вот сначала пробегусь по этой тропинке, может, мне улыбнется удача.
– Ась! – Лариска смотрит на меня умоляюще сквозь дыру в заборе – что делать-то, а?
– Ларис, возвращайся к детям. И да – дыру не забудьте заколотить!
Она часто – часто кивает, а я начинаю свой путь по тропинке до озера. То тут, то там, попадаются следы лап. Могу сказать лишь одно – я не уверена в том, что это лапы собаки или лисы, сейчас все мои чувства, кроме страха за сына, притуплены до невозможности, и потом – не факт, что эти следы появились именно сейчас.
Я добираюсь до озера и внимательно осматриваю все вокруг – никакого присутствия моего сына. Отчаяние, которое я всеми силами старалась в себе подавить, начинает понемногу пробираться в мой мозг, выедая его постепенно чайной ложечкой. В страхе, что у меня начнется истерика, я дрожащими пальцами ищу в телефоне номер мужа и звоню ему.
Объясняю все, что знаю, где я сейчас нахожусь, и почему я пошла искать Ромку именно сюда. В любом случае, Вадим все узнает, так уж пусть лучше от меня, чем от кого-то другого.
– Ась, ты успокойся! – отвечает он – я сейчас возьму несколько оперативников с собой и приеду туда, по пути вдоль озера прошвырнемся, посмотрим, может, найдем Ромашку.
Через несколько минут он приезжает с ребятами и быстро отдает распоряжения – прочесать близлежащий лес, озеро, прошерстить все у церкви, меня же берет за руку.
– Мы с тобой пойдем в сторону трассы, Ася. Далеко он уйти не смог бы – мал еще.
– Я боюсь чего-то, Вадим...
– А ты не бойся, ничего не случится, если об этом не думать! Пойдем. Я Эду все объяснил, с организацией поисков отца Харитона он сам справится. Нам важно найти ребенка.
Как хорошо, что мой муж тоже, как и я, старается соблюдать спокойствие в любой ситуации! Мы отправляемся в сторону леса по той тропинке, ответвление которой уходит в сторону дома Саюри и дальше к трассе, где располагается китайское кафе. Эту тропинку и то, что именно на ней я нашла злосчастный ободок, я никогда не забуду. Мы доходим до СТО, потом до кафе, убедившись в том, что на пути нашего следования Ромки точно нет. Мимо дома Саюри проходим с каким-то замиранием, словно боимся того, что нас услышат. Хватило здесь сегодня Анюткиного выступления!
На СТО никто из ребят не видел Ромашку, равно, как и в кафе.
– Пройдемся немного вдоль трассы – предлагает Вадим – вдруг он все же смог добраться до нее и теперь идет вдоль.
Но мы отходим на порядочное расстояние, а Ромашки так и нет. Нам ничего не остается, как вернуться назад. До Заячьего добираемся быстро, решив пойти в сторону Анюткиной фермы. Ребята то и дело звонят Вадиму, и с каждым их звонком моя надежда на то, что сын нашелся, накрывается медным тазом. Вадим продолжает четко отдавать указания – кто и куда еще может пойти для поисков сына.
Потом звонит Эд, говорит, что часть людей тоже направил на поиски Ромки, найти ребенка сейчас важнее. На ферме никто сына не видел, мы с мужем прочесываем все вокруг, но результата так и нет.
– Вадим! – я хватаю мужа за руку – а если он в лесу... На том месте!
И что мне вдруг в голову взбрело подумать именно так?!
– На каком? – не понимает муж.
– Куда мы с Анюткой забрались в первый раз, помнишь, когда побежали за собакой? А потом ходили с тобой и Димой?
– Ась, да ты что? Как ребенок мог туда добраться?
– А если он не сам?! Господи, Вадим, если он им нужен для чего-то?! Например, для каких-нибудь жертвоприношений?!
– Ася, ты в панике! Успокойся! – он легонько бьет меня по щеке – успокойся, слышишь?! С ним все в порядке! Если ты будешь истерить, я тебя не возьму на поиски, а запру дома!
– Вадим, я не буду, только умоляю тебя – пошли туда, на то место!
Он закатывает глаза.
– Хорошо, пойдем! Кстати, где твой мотоцикл?
– У детского сада оставила.
– Попрошу ребят перегнать к нам во двор. Пойдем!
Мы направляемся снова к развилке, только теперь нам надо идти в другую сторону – в сторону церкви. Вадим всеми силами старается меня успокоить, но только мы уходим на тропинку, как за спиной слышим звонкий голос:
– Мама! Папа!
Не веря своим ушам, медленно оборачиваемся – со стороны той тропки, что ведет к дому Саюри и дальше к трассе, к нам быстрыми шагами направляются Ромка, Саюри, которая держит его за руку, Хан и за спиной у китаянки – две рыжих лисы. Вадим таращит на эту компанию удивленные глаза, я удивлена не менее, чем муж, но срываюсь и бегу к сыну.
– Ромка! – хватаю его на руки – Ромка, ты в порядке? Что с тобой?! Все ли хорошо?!
Но он смеется и брыкается, стараясь увернуться от моих рук.
– Что же вы, Ася Николаевна, за сыном не смотрите? – улыбается Саюри, и улыбка ее кажется мне какой-то зловещей – я его в лесу обнаружила, неподалеку от нашего дома, он там мирно играл с вашей собакой. Предложила отвести его к маме, молодой человек благосклонно согласился.
– Ромка! – я ничего не отвечаю ей и продолжаю теребить сына – ты зачем ушел из детского сада? Ты же перепугал нас всех! Я же тебе говорила, что нельзя уходить!
– Мамочка, мама, не сердись, и ты, папа, тоже не сердись! Я просто услышал Хана, подошел к забору, а он там скулит, я его погладил, а он по тропинке пошел, в лесок, ну, и я за ним!
– Я не сержусь, сынок! Правда, не сержусь, но больше не делай так, мы с папой и все остальные, очень испугались!
Наобнимавшись с Ромашкой, Вадим тут же берется за телефон, чтобы предупредить всех, кто задействован в поисках о том, что сын нашелся. Потом обращается к Саюри:
– Спасибо вам, госпожа ИньХу, что посодействовали, и повели сына домой.
Она чуть наклоняет голову и не спешит уйти, а смотрит на меня, видимо, рассчитывая, что я тоже начну ее благодарить. Но я не спешу этого делать, я больше, чем уверена, что она таки приложила руку к исчезновению моего сына. Как – я пока не знаю.
– Держитесь подальше от моей семьи, госпожа ИньХу – говорю ей вместо благодарности и поднимаю Ромашку на руки. Кивнув, разворачиваюсь и ухожу, Вадим остается с китаянкой на несколько минут, а потом догоняет меня.
– Ася, ты чего на нее наехала?
– Потому что я считаю, что она виновата в том, что наш сын убежал!
– Да у тебя паранойя! Тебе сам ребенок объяснил, что пошел за Ханом!
Я вижу, что муж сердится, и вместо того, чтобы объяснить ему свою позицию, спрашиваю у сына:
– Ром, а ты точно пошел только за Ханом?
Ребенок кивает.
– А эта тетя тебя в лесу увидела? – снова утвердительный кивок – ты ничего из ее рук не кушал?
Сын мотает головой.
– Ты же мне говорила, что ничего нельзя брать из еды у незнакомых.
– Но при этом я тебе строго – настрого запретила из детского сада уходить. А что тебе говорила эта тетя? Или может быть, спрашивала что-то?
– Она спрашивала, хожу ли я в детский сад – тянет Ромашка – дружу ли я с девочками и мальчиками, в какие игры играю, что люблю кушать в детском саду.
Ну что же – обычные вопросы, которые взрослый может задавать знакомому, но не близкому ребенку.
– А лисы когда появились?
– Они с ней пришли.
– То есть когда ты играл с Ханом в лесу – лисичек не было?
– Нет. Но Хан один раз убегал куда-то, а потом прибежал назад. И после этого пришла эта тетя.
Отлично! Я же говорю – нет сомнений, что Саюри каким-то образом имеет ко всему этому отношение! Или я и правда схожу с ума?
Странно и то, что Хан, который идет рядом с нами, стал вполне обычным псом, как будто и не было того, что он напал на меня с намерением перегрызть мне горло и не смотрел своими незнакомыми красными глазами в мои глаза.
Дома я сразу же успокаиваюсь и принимаюсь за дела, хотя после такого довольно трудно держать себя в руках. Но вот Вадим, кажется, начинает отходить от стресса, а потому сердится на сына. Уходит с ним в комнату и о чем-то они там беседуют, иногда я слышу, как он немного повышает голос, и говорит с сыном очень строго, буквально чеканя слова. Потом выходит из комнаты, спускается вниз и бросает мне на ходу:
– Сын наказан. Сегодня он сидит в своей комнате, кормить, конечно, нужно, но на улицу не пойдет – это мой приказ, и это не обсуждается. Не вздумай выпускать его – этим ты подорвешь мой авторитет в его глазах. Надеюсь, это понятно. Я пошел до церкви, узнаю, как там дела, и тоже, скорее всего, включусь в поиски отца Харитона. Если вдруг что-то случится, звони. И пожалуйста, не занимайся самодеятельностью!
Муж крайне раздражен – он собирается и уходит, а я показываю ему в спину язык и продолжаю готовить ужин. После того, как Ромашка накормлен, все дела сделаны, а прекрасная троица в виде Хана, Гамлета и Бегемота устроилась на террасе, я звоню Анютке. Та сразу начинает выспрашивать у меня, что случилось, а потом говорит, что у нее сидит расстроенная Анфиска – она тоже в пух и прах разругалась с Эдом. Но это еще не все – у нее также сидит Агния. С Леликом она не ругалась, а просто соскучилась, потому и приехала.
– Ну, ты забрала вещи Таисьи-то? – спрашиваю я у нее.
– Ну конечно! – отвечает она – вот сидим, ждем тебя, чтобы все посмотреть!
– Идите ко мне! Попьем чаю и посмотрим, что в этих коробках. Вадим наказал Ромашку, не оставлю же я его дома одного.
Уговаривать девчонок по десять раз не надо – они через несколько минут появляются у меня на пороге.
– А что с Ханом? – удивляется Анютка – он вроде как такой же, как всегда.
– Даже не знаю, что и думать – я пожимаю плечом.
Рассказываю им всю историю поиска сына, и Анька возмущенно всплескивает руками:
– Я так и знала! Эта китайская дрянь и сюда руку приложила! Слушай, Ася, я больше, чем уверена, что она в этом замешана!
– Только Вадим думает, что у меня по этому поводу паранойя! – отвечаю ей – ладно, давайте посмотрим, что за коробки вы притащили.
Коробки полны каких-то бумаг и книжонок, а также записей и блокнотов. Делим их между собой – их три, но одна наполнена до краев, потому бумаги из нее делим наполовину. Иногда перекидываясь незначительными фразами, начинаем искать сами не знаем, что именно. Через час устало смотрим друг на друга, Анька машет рукой и приносит из дома бутылку вина. Разливаем его по бокалам на четверых и продолжаем свою работу. Примерно через час Агния вдруг говорит:
– Девочки, смотрите! А не за этим ли явились наши китаянки?!
Мы дружно заглядываем на самое дно одной из коробок, не веря, что мы нашли среди вещей Таисьи причину, по которой китаянки прибыли к нам.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.