Эдгар нервно кусал ногти. Не в переносном смысле, а в самом что ни на есть прямом. Он сидел в своем «творческом ложе» — а по сути, в тесной капсуле, похожей на склеенный из старого картона аквариум, — и пялился на монитор.
На мониторе красовалась циферка. Ноль. Ровным, круглым, идиотским нулем светилось количество посетителей в его мире. Он его назвал «Небесная Унылость». Романтическая история о курьере, который возит грузы между постапокалиптическими станциями и влюбляется в глючного андроида с кривой пластиковой улыбкой.
Вложил душу. Честно. Андроида, правда, пришлось слепить из того, что было. За основу взял образ старой кофемолки, добавил немного от пылесоса и для романтики прилепил пучок проводов, похожих на волосы. Получилось... уникально.
— Ну зайди же кто-нибудь, — прошептал он, уже почти молясь. — Хоть один. Хоть самый убогий пипл. Хоть на минутку.
Прямо как в той древней, докатастрофической поговорке, которую он откопал в архивах: «Хоть тушкой, хоть чучелом». Он был готов и на чучело.
Рядом, на соседнем «экране успеха», буйствовала Валкирия-14. Ее мир — «Вальхалга: Пот и Страсть» — был на третьем месте в общем рейтинге. Эдгар видел обложку: мускулистый детина с топором, размером с небольшой летомобиль, и девица в мехах, прикрывающих ровно три стратегические точки. В углу счетчик посещений бешено крутился, как одержимый.
Эдгар чувствовал себя ничтожным. Он был Иным. По диплому. Но по факту — так, мусором на обочине великой фантазийной трассы.
От безысходности он побрел на «Площадь Творцов» — виртуальный базар, где Иные толкали свой товар, наперебой заманивая пипла.
— Окунись в мир настоящих страстей! — орал зазывала с плаката, изображая из себя этакого шоумена. — Только сегодня! Три часа в «Вальхалге» по цене двух! Успей прочувствовать всю мощь варварской любви!
Эдгар съежился. Его рекламный слоган «Почувствуй нежную ржавчину в сердце андроида» на этом фоне звучал как предложение купить носовой платок в борделе.
И тут он увидел ее. Саму Валкирию-14. Она не была похожа на своих гламурных героинь. Это была крупная женщина с лицом уставшего тренера по борьбе, облаченная в технический комбинезон. Она с яростью тыкала пальцем в грудную клетку какого-то несчастного пипла с планшетом.
— Где мой рейтинг?! — ее голос напоминал скрежет разрываемого металла. — Я была третьей! Третьей, Карл! А сейчас я пятая! ПЯТАЯ!
Пипл что-то мычал, пытаясь отступить.
— Это все он! — Валкирия вдруг развернулась и ткнула пальцем... прямо в Эдгара. Он аж попятился. — Этот молокосос! У него появился Чтитель! Один-единственный жалкий Чтитель, и он уже отобрал у меня два пункта рейтинга!
Эдгар остолбенел. У него? Чтитель? Он судорожно полез в панель управления своим миром. И правда. В графе «Посещения» все так же красовался позорный «0». Но чуть ниже, в разделе «Постоянные адепты (Чтители)», скромно светилась единичка.
Сердце Эдгара екнуло. Неужели? Кто-то не просто зашел, а... остался? Кому-то понравился его глючный андроид и унылый курьер?
— Один Чтитель стоит тысячи этих обезьян, которые тыкают в миры пальцем, потому что больше им делать нечего! — продолжала нестись Валкирия, обращаясь уже ко всей площади. — Они — наш стабильный паек! Наш хлеб! Их вера — это чистый, неразбавленный энергетический поток! Он делает мир прочнее, жирнее, реальнее! Найти и удержать Чтителя — это высшее искусство! А ты, — она снова посмотрела на Эдгара с уничтожающим презрением, — ты своего уже потерял!
— Что? Почему? — пискнул Эдгар.
— Потому что твой убогий андроид, пока курьер признавался ему в любви, вместо ответа выдал скрипучую пластинку: «Ошибка. Код 451. Файл «Нежность.dll» не найден. Перезагрузитесь и попробуйте еще раз».
Эдгар похолодел. Он действительно вчера немного ковырялся в коде, пытаясь добавить андроиду пару новых эмоций...
— Клиент всегда прав! — провозгласила Валкирия, водружая руки на бедра. — Даже если этот клиент — последний пипл, не способный отличить арлекина от коломбины! Ты должен лелеять его! Холить! Создавать для него идеальный, вылизанный мир без единой соринки! А ты... ты ему ошибку системы показываешь!
Она фыркнула и развернулась, чтобы уйти, но на прощание бросила:
— Учи матчасть, сынок. Ты в большом бизнесе. Тут не до твоих душевных поисков.
Эдгар остался стоять один посреди шумной площади. На него сыпались рекламные голограммы, зазывая в миры попроще и позабористее. А он смотрел на ту самую единичку в графе «Чтители», которая уже успела смениться на ноль.
Он не чувствовал обиды. Он чувствовал странное, щемящее прозрение. Это был не мир высокого искусства. Это был гигантский, душный супермаркет, где он пытался продать прохожим запыленную банку консервов с надписью «Настоящие чувства», в то время как все вокруг скупали яркие пачки с ароматизаторами «Идентичными натуральным».
Он посмотрел на свой исчезнувший мир. На кофемолку-андроида. На унылого курьера.
— Ладно, — тихо сказал он сам себе. — «Файл «Нежность.dll», говоришь? Ща поищем...»
И он побрел обратно к своей капсуле. Не чтобы творить. А чтобы чинить. Потому что один Чтитель, даже потерянный, — это уже не ноль. Это была первая в его жизни самая настоящая, невоображаемая цифра.