– Мама, ты совсем не понимаешь, что происходит! – Ирина нервно ходила по маленькой кухне, размахивая руками. – Сколько раз тебе повторять? Мошенники сейчас везде! Они специально выслеживают одиноких стариков и обманом заставляют переписывать квартиры!
Галина Ивановна сидела за столом, держа в дрожащих руках стакан с чаем. Дочь говорила уже второй час, и голова у нее начала болеть.
– Иришенька, но я же не подписываю никаких документов с чужими людьми. Зачем мне...
– А ты думаешь, они спрашивают разрешения? – перебила дочь. – Они подделывают документы, подкупают нотариусов! Неделю назад в новостях показывали: у одной бабушки украли квартиру прямо из-под носа. Теперь она на улице!
Галина Ивановна поежилась. Конечно, она слышала про таких мошенников с недвижимостью. Но неужели все так страшно, как рисует дочь?
– Послушай, мам, – Ирина села рядом и взяла ее за руку. – Я же не чужая тебе. Я твоя дочь. Если ты сделаешь дарственную на квартиру на меня, никто никогда не сможет ее у тебя отнять. Ты будешь жить спокойно, а я буду за все отвечать.
– Но, Ира, это же моя квартира... – тихо начала старушка.
– И что? Ты же все равно оставишь ее мне после смерти! А так ты будешь уверена, что никакие мошенники не доберутся до твоего жилья. Это же разумно!
Галина Ивановна отпила глоток чая. Что-то внутри сопротивлялось. Квартира была куплена еще с покойным мужем сорок лет назад. Они вместе делали ремонт, выбирали обои, покупали мебель. Каждый угол хранил память об их совместной жизни.
– Подумай хотя бы о Димке, – продолжала Ирина, говоря о своем сыне. – Он твой любимый внук. Если с квартирой что-то случится, где он будет жить, когда поступит в институт? Ему же нужно где-то остановиться в городе.
Это попало в точку. Галина Ивановна действительно души не чаяла во внуке. Дима был единственной радостью в ее жизни после смерти мужа.
– Я не знаю, Иришка. Дай мне подумать.
– Думать-то особо нечего! – резко сказала дочь. – Пока ты думаешь, мошенники не спят. Они уже могли приметить твою квартиру. В нашем доме три квартиры за последний год поменяли хозяев. Не странно ли?
Галина Ивановна растерялась. Действительно, соседи менялись часто. Может быть, Ира права?
После ухода дочери старушка долго не могла заснуть. Лежала в темноте и думала. С одной стороны, Ирина заботится о ней. Хочет защитить от мошенников. С другой стороны, что-то было не так в ее словах. Почему так торопит? Почему не дает спокойно все обдумать?
Утром Галина Ивановна решила поговорить с соседкой Клавдией Петровной. Они дружили уже много лет, и старушка ценила ее мнение.
– Клавочка, а ты слышала про этих мошенников, что квартиры отбирают?
Клавдия Петровна, женщина практичная и умная, внимательно выслушала рассказ подруги.
– Галочка, милая, конечно, такие мошенники есть. Но знаешь, что я тебе скажу? Самые страшные мошенники иногда живут совсем рядом.
– Что ты имеешь в виду?
– А то, что твоя Иринка не первый раз пытается тебя на что-то уговорить. Помнишь, как она хотела, чтобы ты продала дачу и дала ей денег на машину? А потом уговаривала взять кредит под квартиру для ее бизнеса?
Галина Ивановна вздрогнула. Действительно, дочь часто просила помочь деньгами. И всегда находила убедительные причины.
– Но она же моя дочь! Она не может желать мне зла!
– Не может, говоришь? – Клавдия Петровна покачала головой. – А ты помнишь мою племянницу Веру? Так ее родной сын уговорил переписать квартиру на него. Обещал заботиться до конца дней. А через месяц выставил на улицу. Сказал, что теперь это его жилье, а она может искать себе место в доме престарелых.
Сердце Галины Ивановны сжалось. Неужели и Ира способна на такое?
– Слушай меня внимательно, – серьезно сказала Клавдия Петровна. – Если ты действительно боишься мошенников, есть другие способы защитить квартиру. Можно оформить завещание у нотариуса. Можно поставить квартиру на учет в специальных службах. Но дарственная на квартиру – это навсегда. Ты лишаешься всех прав собственника.
– А что, если она права насчет мошенников?
– Тогда почему она не предложила тебе вместе сходить к юристу? Разобраться, как лучше защитить жилье? Почему сразу только один вариант – переписать на нее?
Эти слова заставили Галину Ивановну задуматься. Действительно, почему дочь так торопится? Почему не хочет обсуждать другие варианты защиты?
Вечером Ирина снова пришла к матери. На этот раз она принесла какие-то документы.
– Мам, я все узнала. Завтра мы идем к нотариусу. Я уже договорилась на два часа дня.
– Ира, а может, не надо торопиться? – осторожно сказала Галина Ивановна. – Давай сначала к юристу сходим, узнаем, какие еще есть варианты...
– Какие варианты? – рассердилась дочь. – Мам, ты что, мне не доверяешь? Я же твоя дочь! Я только о твоем благе думаю!
– Конечно, доверяю, но...
– Никаких но! – отрезала Ирина. – Либо ты делаешь дарственную, либо сидишь и ждешь, когда мошенники заберут твою квартиру. Тогда не плачь, что я тебя не предупреждала!
Такой тон удивил Галину Ивановну. Дочь никогда раньше не говорила с ней так резко.
– А если я не хочу никому переписывать квартиру? – тихо спросила она.
– Не хочешь? – Ирина побледнела. – То есть ты предпочтешь отдать квартиру каким-то чужим людям, чем собственной дочери? Вот оно что! А я-то думала, ты меня любишь!
И тут случилось то, чего Галина Ивановна не ожидала. Ирина заплакала. Настоящими слезами, всхлипывая, как маленькая девочка.
– Мамочка, я же только о тебе забочусь! Я же хочу, чтобы ты была спокойна! А ты думаешь, что я тебя обманываю!
Сердце матери дрогнуло. Может быть, она действительно неправа? Может быть, подозревает дочь напрасно?
– Хорошо, Иришенька. Завтра пойдем к нотариусу.
– Правда? – Ирина мгновенно перестала плакать. – Ты согласна?
– Согласна. Только давай я сначала все документы внимательно прочитаю.
– Конечно, мамочка! Ты все прочитаешь и поймешь, что я права!
После ухода дочери Галина Ивановна почувствовала себя очень плохо. Голова кружилась, в груди щемило. Она села в кресло и попыталась разобраться в своих чувствах.
Почему ей было так тяжело? Почему согласие переписать квартиру на дочь не приносило облегчения, а только усиливало тревогу?
Она вспомнила, как Ирина мгновенно перестала плакать, когда получила согласие. Как быстро сменился тон голоса. Настоящие ли это были слезы?
А потом вспомнила недавний разговор с внуком. Дима звонил на прошлой неделе и жаловался, что мать опять ругает его за плохие оценки.
– Бабуля, а мама говорит, что когда получит твою квартиру, мы переедем жить к тебе. Это правда?
Тогда Галина Ивановна удивилась. Откуда у Димы такая информация? Она ведь еще ничего не решила. Получается, Ирина уже строила планы, еще до их разговора о дарственной?
Утром, готовясь к походу к нотариусу, старушка почувствовала, что не может дышать. Сердце билось так быстро, что она испугалась. Пришлось вызвать скорую.
Врач, молодой парень лет тридцати, внимательно ее осмотрел.
– У вас стресс, – сказал он. – Сильное нервное напряжение. Что вас беспокоит?
Галина Ивановна не знала, стоит ли говорить. Но врач выглядел добрым, и она решилась рассказать о своей проблеме.
– Понимаете, доктор, дочь хочет, чтобы я переписала на нее квартиру. Говорит, что так будет безопаснее. А я боюсь.
– А чего именно вы боитесь?
– Не знаю. Вроде бы она права. Мошенники действительно есть. Но что-то внутри протестует.
Врач задумался.
– Знаете что, бабушка, а вы к юристу сходили? Узнали, какие еще есть варианты защитить свое жилье?
– Дочь говорит, что только дарственная поможет.
– Это неправда, – твердо сказал молодой человек. – Есть много способов защитить квартиру от мошенников. И далеко не все требуют отказа от права собственности. Если хотите, я дам вам адрес хорошего юриста. Мой дядя работает в этой сфере уже двадцать лет.
Галина Ивановна с благодарностью взяла визитку.
– А что, если дочь обидится?
– Бабушка, если дочь действительно заботится о вас, она поймет, что вы хотите разобраться во всех вариантах. А если обидится... то стоит подумать, о чем она на самом деле заботится.
Эти слова попали прямо в цель. Галина Ивановна поняла, что врач прав.
Вечером она позвонила Ирине.
– Иришенька, я сегодня плохо себя чувствовала. К нотариусу не смогла пойти.
– Что с тобой? – в голосе дочери прозвучала тревога, но какая-то неискренняя.
– Сердце прихватило. Врач сказал, стресс. Посоветовал сначала к юристу сходить, разобраться во всех способах защиты квартиры от мошенников.
Наступила пауза.
– Какому еще юристу? – резко спросила Ирина. – Мам, мы же все уже решили!
– Я хочу узнать все варианты. Если ты действительно заботишься о моей безопасности, ты поймешь.
– Понимаю я одно, – голос дочери стал холодным. – Ты мне не доверяешь. После всего, что я для тебя делаю!
– Ира...
– Нет, мам! Если ты не хочешь переписать квартиру на меня, твое дело. Но тогда не жалуйся потом, что тебя обманули мошенники!
И дочь повесила трубку.
Галина Ивановна сидела, держа в руке молчащую трубку, и понимала: она приняла правильное решение. Настоящая забота не требует таких ультиматумов.
На следующий день она пошла к юристу. Виктор Александрович, пожилой мужчина с добрыми глазами, внимательно выслушал ее историю.
– Галина Ивановна, вы знаете, что дарственная – это безвозвратная передача права собственности? После оформления квартира уже не будет вашей. Дочь сможет делать с ней что угодно: продать, подарить, завещать кому-то еще.
– А если она выгонит меня?
– Юридически у вас не будет никаких прав на эту квартиру. Даже если дочь вас выгонит, вы ничего не сможете сделать.
Галина Ивановна похолодела. Она не думала об этом.
– А как же защитить квартиру от мошенников?
– Есть несколько способов, – терпеливо объяснял юрист. – Можно поставить на учет в Росреестре запрет на сделки без вашего личного присутствия. Можно оформить завещание – тогда после смерти квартира достанется дочери, но при жизни останется вашей. Можно заключить договор ренты, если хотите получать дополнительный доход.
– А дарственная действительно защищает от мошенников?
– Нет, – честно ответил Виктор Александрович. – Дарственную тоже могут подделать или принудительно заставить подписать. А вот отменить ее потом практически невозможно.
Галина Ивановна поняла: дочь ее обманывала.
Вечером Ирина не звонила. Не звонила и на следующий день. На третий день Галина Ивановна не выдержала и позвонила сама.
– Ира, мы поговорим?
– О чем говорить? – холодно ответила дочь. – Ты же мне не доверяешь.
– Я была у юриста. Оказывается, есть много способов защитить квартиру, не лишаясь права собственности.
– И что?
– Зачем ты мне лгала? Зачем говорила, что только дарственная поможет?
Долгая пауза.
– Я не лгала. Я думала о твоем благе.
– Ира, скажи честно. Ты действительно заботилась о моей безопасности или хотела получить квартиру?
Еще одна пауза, еще длиннее.
– Мам, я твоя единственная дочь. Эта квартира все равно достанется мне. Какая разница, сейчас или потом?
– Большая разница, – тихо сказала Галина Ивановна. – Сейчас я еще живая.
– Ну и что? Ты же будешь жить в этой квартире! Я тебя не выгоню!
– А если выгонишь? У меня не будет никаких прав.
– Не выгоню!
– Ира, а ты помнишь тетю Веру? Клавдии Петровны племянницу?
Молчание.
– Ее сын тоже обещал не выгонять.
– Я не он!
– Но ты уже врала мне про способы защиты квартиры. Откуда мне знать, что ты не врешь и в остальном?
Ирина взорвалась:
– Значит, ты выбираешь каких-то чужих людей вместо родной дочери? Хорошо! Живи одна! Не жди от меня больше помощи!
И снова положила трубку.
Галина Ивановна заплакала. Болело сердце, болела душа. Но где-то глубоко внутри было и облегчение. Она поступила правильно.
Через неделю ей позвонил внук.
– Бабуля, мама сказала, что ты с ней поссорилась из-за квартиры.
– Димочка, я никого не хотела обижать. Просто хотела разобраться во всех вариантах.
– Бабуля, а мама правда хотела, чтобы ты переписала квартиру на нее?
– Да.
– А ты отказалась?
– Да.
Димка помолчал.
– Знаешь, бабуля, а я думаю, ты правильно сделала.
– Почему?
– А помнишь, как мама уговаривала тебя продать дачу? Ты продала, дала ей денег на машину. А потом оказалось, что никакой машины она не покупала. Потратила деньги на свои нужды.
Галина Ивановна вспомнила эту историю. Тогда она поверила дочери, что машина нужна для работы. А потом узнала, что Ирина потратила деньги на отдых в Турции.
– Бабуля, ты не переживай. Я тебя люблю просто так, не из-за квартиры. И буду навещать, даже если мама сердится.
Эти слова согрели сердце старушки. Значит, не все потеряно. Внук ее понимает.
Через месяц Ирина все-таки пришла. Выглядела смущенной и немного виноватой.
– Мам, ну что мы как чужие?
– Проходи, Иришенька. Чай будешь?
За чаем они осторожно говорили о погоде, о здоровье, об учебе Димы. Ирина больше не поднимала тему квартиры.
– Мам, а ты не обиделась на меня? – спросила она перед уходом.
– Нет, Иришка. Я тебя люблю. Но квартиру переписывать не буду.
Ирина кивнула.
– Я поняла. А ты... ты действительно считаешь, что я хотела тебя обмануть?
Галина Ивановна подумала.
– Я думаю, ты хотела получить квартиру. И убедила себя, что это для моего же блага. Люди часто так делают, когда хотят что-то очень сильно.
– Может быть, ты и права, – тихо сказала дочь.
– Ира, если тебе нужна помощь с жильем, мы найдем другой способ. Но лишаться права собственности на свою квартиру я не буду.
– Хорошо, мам. Я подумаю.
После ухода дочери Галина Ивановна почувствовала себя умиротворенной. Отношения с Ириной, конечно, изменились. Теперь она знала, на что способна дочь. Но знала и то, что сможет себя защитить.
Квартиру она поставила на учет в Росреестре, как советовал юрист. Оформила завещание. Теперь жилищные вопросы не мучили ее.
А главное – она поняла важную вещь. Психологическое давление от детей может быть не менее опасным, чем действия мошенников. И от самых близких людей иногда нужно защищаться.
Вечером, сидя в своем любимом кресле, Галина Ивановна смотрела на фотографию с покойным мужем.
– Правильно я поступила, Ваня? – тихо спросила она.
И ей показалось, что муж с фотографии одобрительно кивнул.
Через полгода Ирина снова подняла тему жилья. Но теперь разговор был другим.
– Мам, а если я найду работу получше, смогу накопить на первоначальный взнос за ипотеку. Не поможешь немного?
– Конечно, помогу, – улыбнулась Галина Ивановна. – В разумных пределах.
– Спасибо. И прости меня за тот разговор про дарственную. Я поняла, что была неправа.
– Что поняла, Иришенька?
– Что нельзя принуждать близких людей к таким серьезным решениям. И что настоящая забота не требует жертв от того, о ком заботишься.
Галина Ивановна обняла дочь.
– Вот теперь ты говоришь правильно. Когда у тебя будет своя квартира, ты поймешь, что значит право собственника.
– Уже понимаю, мам. Прости меня.