Будущий старец, родившийся в 1827 году, происходил из семьи болгарина и гречанки. Отличаясь вежливостью, внимательностью, спокойствием и трудолюбием, он с юности подавал большие надежды. Будучи единственным ребенком, на него были возложены большие надежды. Однако в двадцатилетнем возрасте Иван, как его нарекли при крещении, тайно покинул родительский дом и отправился на Святую Гору Афон. Там он обрел духовного наставника в лице опытного, но весьма строгого старца Неофита Хаджи-Георгита.
Родственники предпринимали попытки вернуть его домой. Его тетя, не имевшая прямых наследников, завещала ему свое многомиллионное состояние. Тем не менее, Иван уже принял твердое решение оставить мирскую жизнь и избрал собственный путь служения Богу.
Придя к своему наставнику, Иван принес с собой значительную сумму денег, накопленную за долгое время. В ответ старец повелел ему уйти и вернуться лишь после того, как все средства будут розданы нуждающимся афонским инокам, причем с каждого следовало взять расписку в получении. Выполнить это поручение оказалось чрезвычайно сложно. Многие монахи, невзирая на свою бедность, отказывались принимать деньги, и их приходилось долго убеждать.
Только по прошествии четырех месяцев Иван смог исполнить наказ и, вернувшись к наставнику, получил разрешение остаться при нем.
Повседневная жизнь под руководством старца отличалась крайней строгостью. Их рацион был крайне скуден: он никогда не включал масла, сыра, яиц или рыбы, а состоял преимущественно из сухарей, соли и оливок, число которых не превышало десяти в день. Запрещался любой уход за телом, а передвигаться следовало босиком. Дневное время посвящалось тяжелому труду в оливковой роще, а ночи — молитве. Все масло, получаемое из собранных оливок, жертвовалось в качестве милостыни.
Невзирая на столь суровый образ жизни, Иван достиг значительных успехов в духовном делании. Спустя шесть лет, по благословению своего наставника, он был пострижен в монахи с именем Игнатий и рукоположен в священный сан.
Бесовские нападки
Наставник и его ученик вели крайне скромный образ жизни, нередко испытывая нужду. Однажды, в период особого материального стеснения, к ним обратились несколько нуждающихся с просьбой дать оливкового масла. Старец Неофит поручил ученику сходить в кладовую и вынести просимое. Однако тот возразил, сообщив, что все запасы иссякли и сосуды пусты. В результате просители были вынуждены уйти ни с чем. Спустя пять минут после их ухода в келью вошел неизвестный инок. Вручив отцу Игнатию деньги и испросив молитв, он покинул их.
Когда ученик принес деньги старцу, он осознал, что не спросил имени благодетеля для молитвенного поминовения. Послушник немедленно покинул келью, однако нигде не смог его обнаружить, хотя тот не мог уйти далеко. Старец Неофит, после недолгого размышления, произнес:
«То был не монах, а ангел. Господь чудесным образом восполнил нашу скудость. Мы могли бы оказать помощь тем бедным людям, подобно тому как Бог помог нам. По причине твоего непослушания они ушли ни с чем. Я не вопрошал тебя о наличии масла, но повелел: „Пойди и принеси“. И если бы ты исполнил сказанное, то масло таким же чудесным образом наполнило бы сосуды, как эти деньги оказались в наших руках. За сей грех мы оба понесем епитимию».
Этот случай научил отца Игнатия взирать на все происходящее в его жизни очами веры, а не с точки зрения человеческой логики.
По прошествии тридцати девяти лет его подвижничества на Афоне, в 1888 году, преставился старец Неофит. Впоследствии Господь направил к отцу Игнатию двух молодых иноков, ставших его учениками, и сам отец Игнатий достиг известности на Афоне как опытный духовник. Владея в совершенстве четырьмя языками, он принимал исповедь не только у греков, но и у болгар, русских и румын. Старец обладал исключительным даром духовного утешения. Однако слава его была связана не только с этим: он принадлежал к числу тех великих святых, которые были способны избавлять души приближавшихся к нему монахов от вечной погибели.
На Афоне также известен примечательный случай, связанный с именем старца Игнатия.
Один афонский пустынник проводил жизнь в великих подвигах: он пребывал в непрестанной молитве, почти не вкушал пищи и крайне мало спал. Все это он совершал втайне, стремясь скрыть от окружающих высоту своей духовной жизни. Ему начало казаться, что он достиг вершин святости, и в этом мнении его утверждали являвшиеся ему духи, которые убеждали отшельника, что он превзошел в угождении Богу всех подвижников Святой Горы.
Однажды они возвестили ему, что он столь возлюблен Христом, что Спаситель желает лично благословить его и позволить припасть к Своим стопам. Для этого иноку надлежало в полночь взойти на вершину Святой Горы. В холодную зимнюю ночь некий отшельник, пребывая в состоянии духовного восторга, совершал восхождение на гору, не ощущая при этом ни мороза, ни утомления. Достигнув вершины, он узрел яркое сияние, в котором предстал мнимый Христос в окружении ангелов и сонма святых. В их числе отшельник распознал образ святителя Спиридона, который приблизился, дабы подвести его для поклонения восседавшему на престоле лжехристу. В тот же миг незримая сила сорвала с главы мнимого святителя скуфью, и под ней монах увидел два бесовских рога.
Из уст монаха, находившегося в бесовском обольщении, исторгся молитвенный вопль:
«Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного!»
Тотчас видение рассеялось. Оказалось, что отшельник стоит на самом краю пропасти, а мнимый престол Христов располагался над бездной, куда и намеревались низвергнуть прельщенного инока.
Старец Игнатий, духовным взором провидев происходящее на вершине Святой Горы, своей молитвой оградил инока от верной гибели. Впоследствии он объяснил монаху причину, по которой Господь попустил ему столь тяжкое искушение.
Подобным диавольским нападениям подвергались и духовные чада старца Игнатия.
Однажды поздно ночью один из учеников услышал стук и приятный голос, произнесший:
«Восстань, чадо мое. Сойди в храм, ибо угасла Моя неугасимая лампада».
Повинуясь, инок спустился в церковь и действительно обнаружил, что лампада перед иконой Богородицы не горит. Он возжег ее, совершил молитву и возвратился в келью. Полагая, что в содеянном нет греха, ученик решил умолчать о случившемся. Однако старец уже знал обо всем. Побудив инока рассказать о ночном происшествии, отец Игнатий задал ему вопрос:
– Какие чувства ты испытал, когда возжигал лампаду?
– Радость и благодарность, – последовал ответ.
– А что еще? – продолжал допытываться старец.
– Присутствовало также некое беспокойство и смущение, – после некоторого размышления добавил ученик.
– Именно это и свидетельствует о несомненном диавольском присутствии, – заключил старец.
Иной ученик, совершая днем восхождение по горному склону, внезапно услышал устрашающее шипение и грохот падающих камней. Возведя взор, он увидел непосредственно над собой разверстую пасть громадного дракона, готового его поглотить. Подобное видение способно вселить ужас даже в самое мужественное сердце. Трепещущий инок, творя молитву, едва добрался до кельи старца. Наставник, не задавая вопросов, с любовью произнес:
– О, чадо мое, не бойся убивающих тело, души же не могущих убить.
Отцу Игнатию не требовалось объяснений, ибо ему уже было открыто все, что случилось с его духовным чадом.
Старец Игнатий прославился даром от Господа изгонять нечистых духов из людей. Широкую известность получил случай исцеления человека по имени Ангелис Киус.
Этот состоятельный грек, эмигрировав в Америку, примкнул к сатанинскому культу, где совершил обряд отречения от Христа и надругательство над Его иконами. Промыслом Божиим, немедленно по завершении ритуала он был объят демонической силой. Доставленный на Афон, Ангелис проявлял признаки одержимости: вёл себя как умалишённый, непрестанно говорил и демонстрировал необычайную ловкость. В течение сорока дней старец совершал литургии, молясь об изгнании беса из страждущего. Наконец, невзирая на тяжесть содеянных грехов, Ангелис получил исцеление, и нечистый дух покинул его.
Другой назидательный случай связан с одним из иноков Афона.
Во время ремонтных работ старец благословил переносить на кровлю храма по одной доске во избежание чрезмерного утомления. Однако монах по имени Илларион самовольно стал носить по три доски. Заметив это, старец обратился к нему с увещеванием, призывая исполнять данное благословение. В ответ инок высокомерно произнес:
«Пусть каждый следит за собой, я же сам знаю свои силы».
Подобная дерзость глубоко опечалила старца. Вскоре произошло событие, повергшее свидетелей в смятение и страх. Подняв на крышу очередные доски, монах внезапно начал издавать рычание, сквернословить и изрекать богохульства. Его поведение стало настолько буйным, что братии пришлось сковать его цепями и привязать к доске, в таком состоянии его и доставили к старцу Игнатию.
Старец приступил к молитве. Одержимый же пытался воспрепятствовать ему громкими криками. Один из учеников старца, ища духовного назидания, заклял беса именем Пресвятой Троицы, вопрошая о причине, по которой тот вошел в монаха.
«По причине его гордыни», — со злобой ответил дух.
Ученик вновь спросил:
«Что означает — гордый человек?».
В ответ бес яростно прокричал:
«Гордец — это тот, кто в течение суток ни разу не помыслит о своей греховности!».
Каким был старец
По свидетельствам современников, отец Игнатий отличался рассудительностью, немногословием, справедливостью и внимательностью. Его неизменно спокойное лицо было отражением глубокой внутренней жизни. Он никогда не допускал праздности мыслей и в принятии пищи также проявлял строгое воздержание, не ища в ней услады. Он умерщвлял свою плоть, сознательно лишая себя даже малых мирских удовольствий: если пища была приготовлена особенно вкусно, он намеренно добавлял в нее, к примеру, уксус. Для сна он также не искал удобства, отдыхая лишь непродолжительное время сидя на небольшом стуле.
Старцу была свойственна исключительная душевная простота. Он не допускал в свою душу ни тени лицемерия, подозрительности, лести или скрытности, принимая окружающий мир и людей такими, какими они были. Его телесное целомудрие было столь велико, что уже при жизни от него исходило благоухание, которое, казалось, сопровождало каждое его слово.
Старец пророчествовал
С годами отец Игнатий полностью утратил телесное зрение, однако обрел духовное прозрение, позволявшее ему ясно видеть души приходивших на исповедь. Лишившись зрения, он был способен созерцать не только происходящее вблизи, но и события, случавшиеся далеко за стенами его кельи. Многим инокам старец предсказал грядущие жизненные испытания и искушения.
Существует множество свидетельств его прозорливости. Монахи неоднократно становились очевидцами того, как во время богослужения лик святого старца Игнатия озарялся Фаворским светом. Это сияние было настолько ярким, что на него было невозможно взирать.
Кончина
Преставление старца ко Господу произошло 7 ноября 1927 года и было подобно уходу великих святых. Сообщив, что ожидает высоких Гостей, он мирно и тихо предал свою душу Богу, словно погрузившись в сон. По прошествии нескольких лет состоялось обретение святых мощей старца Игнатия, источавших дивное благоухание.
Слова «Отдай сердце Христу, Любви Его, возлюбившего тебя» служили главным жизненным правилом для старца Игнатия Афонского.
Слава Богу за всё!