Антонина Васильевна лежала на больничной койке и считала капли, падающие из капельницы. Врачи сказали, что операция прошла успешно, но восстановление займёт не меньше месяца. Дочь Светлана приезжала каждый день, но всё чаще стала жаловаться на усталость и проблемы с работой.
— Мам, я понимаю, что тебе тяжело, но мне действительно нужно больше времени проводить в офисе. Проект горит, а начальство уже намекает на сокращения, — говорила Света, нервно теребя ремешок сумочки.
— Конечно, доченька, я же понимаю. Не переживай обо мне так сильно, — отвечала Антонина Васильевна, хотя сердце сжималось от тоски.
Игорь, зять, появлялся реже. Когда приходил, то вёл себя как-то странно — всё время что-то высматривал в коридоре, постоянно отвлекался на телефон. На прямые вопросы отвечал уклончиво.
— Как дела дома? Всё ли в порядке с квартирой? — спрашивала тёща.
— Да всё нормально, Антонина Васильевна. Слежу, проветриваю, поливаю ваши цветы, — бормотал он, не поднимая глаз.
Света доверяла мужу полностью. Когда мать попросила её съездить домой и проверить, как там дела, дочь только махнула рукой:
— Мам, Игорь же сказал, что всё хорошо. Зачем мне лишний раз мотаться через весь город?
А тем временем Игорь действительно регулярно приезжал в квартиру тёщи. Только не один. С ним всегда был мужчина лет сорока пяти, с дорогим планшетом и профессиональным фотоаппаратом.
— Значит, говорите, квартира досталась жене по наследству? — переспрашивал незнакомец, делая заметки.
— Да, от бабушки. Светка единственная наследница была, — кивал Игорь. — Документы все чистые, никаких обременений.
Мужчина внимательно осматривал каждую комнату, измерял площадь, фотографировал особенно качественный ремонт в гостиной и дорогую мебель.
— Расположение хорошее, дом кирпичный, не панель. Инфраструктура развита. Я бы оценил квартиру в районе восьми с половиной миллионов. Может, даже девять потянет, если покупатель заинтересованный попадётся.
— Отлично, — довольно потирал руки Игорь. — А как быстро можно всё оформить?
— Ну, если собственница согласится, то недели за три-четыре управимся. Главное — чтобы документы были в порядке.
— Документы как раз у меня, — Игорь похлопал по внутреннему карману пиджака. — Света мне всё передала на хранение, когда мать в больницу попала. Сказала, что боится дома забыть или потерять.
Оценщик кивнул и стал собирать свои вещи.
— Хорошо, я подготовлю официальное заключение. Дня через три пришлю. А там уже думайте, как с женой договариваться будете.
Когда мужчина ушёл, Игорь ещё долго ходил по квартире, прикидывая что-то в уме. Останавливался у окна с видом на парк, трогал руками дорогие обои, которые Антонина Васильевна так любила показывать гостям.
На следующий день в больнице произошёл неприятный разговор. Антонина Васильевна заметила, что соседка по палате как-то странно на неё поглядывает.
— Что-то случилось, Нина Петровна? — спросила она.
— Да вот думаю, рассказывать ли... Может, не моё дело, — замялась соседка.
— Говорите уж, что там.
— Вчера мой внук приходил, живёт в вашем районе. Рассказывает — видел, как какой-то мужчина с планшетом из вашего подъезда выходил. А с ним ещё один, похожий на вашего зятя. Внук говорит, первый мужик прямо профессионально выглядел, как те, что квартиры оценивают.
Антонина Васильевна почувствовала, как холодок пробежал по спине.
— Может, вам показалось? — слабо возразила она.
— Может, и показалось. Только зачем зятю с оценщиком встречаться, если вы в больнице лежите?
Весь оставшийся день Антонина Васильевна мучилась сомнениями. К вечеру решила позвонить дочери.
— Света, а Игорь вчера дома был?
— Конечно, мам. А что?
— Да так, интересуюсь. А в мою квартиру он не ездил случайно?
— Ездил, конечно. Каждые два дня проверяет, как я тебе и говорила. Мам, ты что-то подозреваешь?
— Нет, что ты. Просто соседка тут наговорила глупостей.
Но сомнения не отпускали. На следующий день Антонина Васильевна попросила дежурную медсестру помочь ей дозвониться до старой подруги Клавдии, которая жила в соседнем доме.
— Клава, ты меня прости за беспокойство. Не могла бы ты сходить к моему подъезду, посмотреть, всё ли там спокойно?
— Конечно, Тоня. А что случилось?
— Да так, переживаю. Игорь говорит, что всё в порядке, а душа не на месте.
Через час Клавдия перезвонила.
— Тонь, а твоя квартира точно пустая должна быть?
— Конечно. А что?
— Да я подошла к твоему подъезду, смотрю — окна твои светятся. И не просто светятся, а какие-то тени мелькают. Как будто люди там ходят.
Сердце Антонины Васильевны забилось быстрее.
— Клава, а ты не могла бы...
— Уже поднимаюсь к тебе, — перебила подруга. — Дай мне минут двадцать.
Двадцать минут тянулись как вечность. Антонина Васильевна лежала и представляла самые страшные сценарии. Может, квартиру грабят? Или Игорь решил сдать её кому-то без спроса?
Наконец телефон зазвонил.
— Тоня, я поднялась к твоей двери. Слышу голоса, мужские. Один похож на Игоря, второй незнакомый. Обсуждают что-то про документы и покупателей.
— Покупателей? — прошептала Антонина Васильевна.
— Ага. Говорят про какие-то миллионы. Тоня, а ты точно не решила квартиру продавать?
— Господи, конечно нет! Клава, что мне делать?
— Слушай, а у тебя есть запасные ключи?
— Есть, у соседки напротив. Тамары Ивановны.
— Тогда я попробую узнать, что там происходит. Перезвоню тебе.
Следующие полчаса были настоящей пыткой. Антонина Васильевна понимала, что творится что-то неладное, но не могла поверить, что зять способен на такое предательство.
Звонок от Клавдии нарушил тишину палаты.
— Тоня, садись. Точнее, ты и так лежишь. В общем, всё плохо.
— Говори уже.
— Я взяла ключи у Тамары Ивановны, вошла в твою квартиру. Игорь там с каким-то мужчиной в костюме. Документы на столе разложены, планы какие-то чертят. Игорь меня увидел — сначала растерялся, потом начал объяснять, что это, мол, оценка для страховки.
— А второй мужчина что говорил?
— А второй как раз собирался уходить. Сказал Игорю, что отчёт пришлёт через два дня, и чтобы тот подумал о сроках продажи.
— Продажи! — ахнула Антонина Васильевна.
— Тонь, боюсь, твой зятёк решил твою квартиру продать. А может, и Светка в курсе.
— Нет, Света не знает. Я уверена.
— Тогда тебе срочно нужно что-то предпринимать. Пока ты в больнице, он может наделать дел.
Антонина Васильевна попросила медсестру найти ей номер дежурного юриста при больнице. Когда специалист подошёл к её койке, она рассказала всю ситуацию.
— Понятно, — кивнул пожилой мужчина в очках. — У вас есть документы на квартиру?
— Они дома, в сейфе.
— А доверенность на зятя выдавали?
— Никогда! Я даже не думала об этом.
— Тогда он ничего не сможет сделать без вас или без доверенности. Но лучше документы забрать из дома.
— А как? Я же лежачая.
— Попросите кого-то из знакомых. Или дочь.
— Дочь... Боюсь, что она мужа будет защищать.
— Тогда подругу. Главное — документы должны быть у вас на руках.
Антонина Васильевна снова позвонила Клавдии.
— Клава, мне нужна помощь. Ты не могла бы забрать документы из моего сейфа?
— Конечно. Где код?
— Дата рождения моей мамы — ноль восьмое, ноль третье, тридцать седьмой.
— Записала. А если Игорь застанет?
— Скажи, что я просила проверить, всё ли на месте после того, как он там был.
Клавдия справилась за час. Документы были в целости и сохранности.
— Но, Тоня, я заметила одну странность, — сказала она по телефону. — В сейфе лежали какие-то ксерокопии твоих документов. Свежие, явно недавно сделанные.
— Игорь снимал копии, — поняла Антонина Васильевна. — Наверное, думал, что этого достаточно.
На следующий день в больницу пришла Света. Выглядела она встревоженно.
— Мам, что происходит? Игорь говорит, что к нам домой приходила тётя Клава и забирала какие-то твои бумаги.
— Да, попросила её проверить документы.
— А зачем? Ты мне не доверяешь?
— Света, садись. Нам нужно серьёзно поговорить.
Антонина Васильевна рассказала всё, что узнала за последние дни. Дочь слушала с открытым ртом, краснела, бледнела, качала головой.
— Этого не может быть! Игорь не способен на такое!
— Света, подруга моя собственными глазами видела его с оценщиком.
— Может, он правду говорил про страховку?
— Какую страховку? И зачем для страховки говорить про покупателей и миллионы?
Света молчала минут пять, переваривая информацию.
— Мам, а что если я поговорю с ним прямо? Спрошу в лоб?
— А что он тебе ответит? Скажет, что я всё выдумываю, что подруга моя наговаривает.
— Тогда что делать?
— Нужно поймать его на месте преступления. Пусть он думает, что мы ничего не знаем.
— Как?
— Ты скажи ему, что завтра приедешь в квартиру за моими вещами. За халатом тёплым и тапочками. А сама приедь на час раньше, чем скажешь.
Света неуверенно кивнула.
— Хорошо. Но я всё ещё надеюсь, что ты ошибаешься.
— Дай Бог, дочка.
На следующий день около двух часов дня Света тихо поднялась к маминой квартире. Дверь была приоткрыта, изнутри доносились голоса.
— ...покупатель готов дать восемь миллионов наличными, — говорил незнакомый мужской голос. — Но ему нужно всё оформить до конца месяца.
— А что с собственницей? — это был голос Игоря.
— Вы же говорили, что она согласилась?
— Согласится. Я её уговорю. Ей деньги нужны на лечение.
— Хорошо. Тогда через неделю встречаемся у нотариуса. Документы не забудьте.
Света услышала, как стульчик скрипнул — кто-то встал. Она быстро спустилась на этаж ниже и спряталась в нише возле мусоропровода.
Через пять минут мимо неё прошёл незнакомый мужчина с кейсом. Ещё через минуту показался Игорь. Он тщательно запер дверь и пошёл к лифту.
Когда муж исчез, Света поднялась обратно. Руки тряслись так сильно, что она не сразу смогла попасть ключом в замок.
Квартира выглядела обычно, но на столе лежали какие-то бумаги с печатями, план квартиры и фотографии комнат.
Света сфотографировала документы на телефон и поехала в больницу.
— Мам, ты была права, — сказала она, едва переступив порог палаты.
— Что увидела?
Света рассказала про разговор и показала фотографии.
— Мамочка, прости меня. Я так ему доверяла.
— Не вини себя, дочка. Кто мог подумать, что человек на такое способен.
— А что теперь делать? Как с ним разговаривать? Я же домой вернусь, а он будет спрашивать, нашла ли я твои вещи.
— Скажи, что нашла. Веди себя как обычно. А завтра мы к юристу поедем.
— К юристу?
— Дочка, понимаешь, какое дело... Твой муж думает продать мою квартиру без моего ведома. Это называется мошенничество. Могут и посадить за такое.
— Мам, но он же мне муж!
— А мне он кто? И потом, лучше остановить его сейчас, чем дать довести дело до конца.
Вечером, когда Света вернулась домой, Игорь встретил её как ни в чём не бывало.
— Ну как съездила? Нашла мамины вещи?
— Нашла, — коротко ответила жена.
— А что так грустно? Мама хуже себя чувствует?
— Нет, всё нормально. Просто устала.
Игорь внимательно посмотрел на неё, но ничего подозрительного, видимо, не заметил.
— Слушай, а завтра я опять к маме твоей в квартиру съезжу. Проветрить нужно, да и цветы полить.
— Хорошо.
— А ты завтра не планируешь туда ехать?
— Нет, зачем? Ты же сам всё сделаешь.
— Правильно. А то незачем тебе лишний раз мотаться.
Ночью Света долго не могла заснуть. Лежала рядом с мужем и не могла поверить, что этот человек, с которым она прожила семь лет, способен обокрасть её мать. Пожилую женщину, которая лежит в больнице и не может себя защитить.
Утром Игорь, как обычно, поцеловал жену на прощание и уехал на работу. А Света вместо офиса поехала в больницу.
— Мам, я всю ночь думала. Мне страшно с ним разговаривать. Вдруг он догадается, что мы что-то знаем?
— Света, нам нужно действовать быстро. Если он назначил встречу у нотариуса на следующую неделю, значит, времени у нас мало.
— А что если я попробую с ним поговорить? Может, он одумается?
— Дочка, он же не от безысходности это делает. Он планировал украсть квартиру, которая стоит почти девять миллионов. Это преступление, а не ошибка.
В этот момент в палату зашёл врач.
— Антонина Васильевна, у меня хорошие новости. Восстановление идёт быстрее, чем мы ожидали. Думаю, дня через три можно будет вас домой отпустить.
— Доктор, а нельзя ли сегодня? Или завтра? У меня дома срочные дела.
— Ну что вы, рано ещё. Давайте не будем торопиться.
Когда врач ушёл, Света взяла маму за руку.
— Мам, а что если тебе станет плохо дома? Ты же ещё слабая.
— Доченька, дома-то мне как раз ничего не грозит. А вот если Игорь успеет что-то провернуть, тогда и дома у меня не будет.
— Хорошо. Тогда завтра едем к юристу.
На следующий день они выписались из больницы раньше срока. Юрист принял их в тот же день.
— Ситуация серьёзная, — сказал он, изучив фотографии документов. — Ваш зять уже нашёл покупателя и оценщика. Остался последний шаг — подделать вашу подпись или принудить вас подписать документы.
— А что нам делать?
— Нужно зафиксировать его действия. Лучше всего — с участием полиции.
— Полиции? — испугалась Света.
— Не бойтесь. Пока ещё ничего страшного не произошло. Но если мы не остановим его сейчас, через неделю ваша мама может остаться без квартиры.
— А как мы зафиксируем?
— Очень просто. Вы говорите мужу, что мама согласна продать квартиру. Назначаете встречу у нотариуса. А когда он приведёт покупателя и попытается провернуть сделку без участия собственницы — вот тогда и появляетесь.
— Но ведь нотариус не станет оформлять сделку без мамы?
— Конечно, не станет. Но сам факт попытки мошенничества будет зафиксирован.
Домой они вернулись вечером. Игорь встретил тёщу с показной радостью.
— Антонина Васильевна! Как хорошо, что вас выписали! Я как раз сегодня вашу квартиру убирал, проветривал.
— Спасибо, Игорёк. Ты такой заботливый.
— Да что вы, это же моя обязанность.
За ужином Света решилась на разговор.
— Игорь, а помнишь, мы с тобой говорили про мамину квартиру?
— Говорили о чём? — насторожился зять.
— Ну про то, что маме деньги на лечение нужны. А квартира-то большая, дорогая.
Игорь недоверчиво посмотрел на жену.
— И что?
— Да мама вот думает, может, правда продать? И купить что-нибудь поменьше, а разницу на здоровье потратить.
Антонина Васильевна кивнула.
— Да, я подумала в больнице. Зачем мне такая большая квартира? Продам, куплю однокомнатную, а на остальные деньги лечиться буду.
Игорь пытался скрыть радость, но глаза выдавали его.
— Ну, если вы так решили... Это, конечно, разумно.
— Только я не знаю, как правильно всё оформить, — продолжала Антонина Васильевна. — Может, ты поможешь? У тебя же есть знакомые риэлторы.
— Конечно, конечно помогу! У меня как раз есть один знакомый, очень хороший специалист.
— А долго это всё оформляется?
— Да нет, быстро. Недельки за две можно управиться.
— Тогда давайте завтра и встретимся с этим специалистом, — предложила Света.
— Завтра? Не рановато ли? — забеспокоился Игорь.
— А что рано? Чем быстрее, тем лучше, — сказала Антонина Васильевна.
— Хорошо, я ему позвоню.
Утром Игорь действительно куда-то звонил, долго о чём-то договаривался. Потом сообщил, что встреча назначена на послезавтра, в офисе риэлторской компании.
— А нотариус там будет? — спросила Антонина Васильевна.
— Нет, сначала мы с риэлтором всё обсудим, а к нотариусу потом пойдём.
— Понятно.
В назначенный день они втроём приехали в офис на другом конце города. Игорь был явно взволнован, всё время поглядывал на часы.
В офисе их встретил тот самый мужчина, которого Света видела в маминой квартире.
— Антонина Васильевна! Наконец-то мы познакомились! Игорь столько о вас рассказывал!
— Очень приятно.
— Садитесь, пожалуйста. Я уже подготовил все документы.
Риэлтор разложил на столе бумаги.
— Вот здесь предварительный договор, здесь оценка вашей квартиры, а здесь — договор с нашим агентством.
Антонина Васильевна взяла документы и стала внимательно их изучать.
— А где же покупатель? — спросила она.
— Покупатель готов, не волнуйтесь. Как только вы подпишете предварительный договор, мы сразу к нотариусу поедем.
— Странно как-то. А поговорить с покупателем нельзя?
— Зачем вам с ним говорить? — встрял Игорь. — Главное — деньги платит.
— Игорь прав, — поддержал риэлтор. — Покупатель серьёзный, проверенный. Деньги наличными, никаких кредитов.
Антонина Васильевна продолжала читать документы.
— А что это за сумма? Тут написано восемь миллионов, а вы говорили про девять.
— Это без учёта наших услуг, — пояснил риэлтор. — Комиссия составляет десять процентов.
— Десять процентов? Это же почти миллион!
— Антонина Васильевна, — терпеливо сказал Игорь, — вы же сами хотели продать. А без риэлтора в наше время никуда.
— Да, хотела. Но мне нужно всё хорошенько обдумать.
— Что там обдумывать? — начал нервничать зять. — Вы же вчера сказали, что решили.
— Решила-то решила, но такие деньги... Мне страшно.
Риэлтор и Игорь переглянулись.
— Слушайте, — сказал риэлтор, — а давайте я вас к нотариусу отвезу? Там всё официально оформим, и вам спокойнее будет.
— А покупатель там будет?
— Обязательно будет.
— Тогда хорошо.
Они поехали к нотариусу втроём. Света молчала всю дорогу, только крепко держала маму за руку.
В нотариальной конторе их встретила женщина средних лет.
— Здравствуйте. Вы по поводу сделки с квартирой?
— Да, — кивнул риэлтор.
— А где собственник?
— Вот она, — он показал на Антонину Васильевну.
— А покупатель где?
— Сейчас подойдёт.
Нотариус взяла документы и стала их изучать.
— Странно, — сказала она через минуту. — У меня записи нет о том, что сегодня должна оформляться такая сделка.
— Как нет? — удивился риэлтор. — Мы же договаривались!
— С кем договаривались? Я таких документов не видела.
Игорь побледнел.
— Может, с вашей коллегой? — предположил он.
— У нас на сегодня никаких сделок с недвижимостью не запланировано, — твёрдо сказала нотариус. — А вы кто такой, позвольте спросить?
— Я... я зять.
— А доверенность у вас есть?
— Какая доверенность?
— На представление интересов собственника.
— Нет, но...
— Тогда какое вы имеете право действовать от её имени?
В этот момент в офис вошли двое мужчин в форме.
— Антонина Васильевна Козлова? — обратился один из них к пожилой женщине.
— Да, это я.
— Мы из полиции. Вы подавали заявление о том, что ваш зять пытается продать вашу квартиру без вашего согласия?
— Подавала.
Игорь вскочил со стула.
— Что происходит? Антонина Васильевна, вы же сами согласились продавать!
— Согласилась, — спокойно ответила она. — Но не согласилась, чтобы ты делал это за моей спиной, пока я в больнице лежала.
— Я не понимаю, о чём вы говорите!
Полицейский достал блокнот.
— Гражданин Петров, правильно? Игорь Викторович?
— Да, но при чём тут я?
— При том, что вы в течение двух недель приводили в квартиру гражданки Козловой оценщика недвижимости и вели переговоры о продаже без её ведома.
— Это неправда!
— У нас есть показания свидетелей, — продолжал полицейский. — Соседка гражданки Козловой видела вас с незнакомым мужчиной. Дочь собственницы слышала ваш разговор с риэлтором о сроках продажи.
Света встала и подошла к мужу.
— Игорь, зачем ты это делал?
— Света, не слушай их! Я хотел как лучше! Маме деньги нужны, вот я и...
— И решил их ей не отдавать? — перебила Антонина Васильевна. — Думал, продашь квартиру, а мне скажешь, что она сгорела или затопило соседи?
Игорь молчал, опустив голову.
Риэлтор тем временем пытался незаметно собрать документы.
— А вы куда? — остановил его второй полицейский. — Вы тоже участвовали в этой схеме.
— Я не знал, что собственница не в курсе! Он сказал, что у него есть доверенность!
— Доверенности у него никогда не было, — сказала Антонина Васильевна. — И согласия на продажу я ему не давала.
— Но вы же сегодня пришли продавать! — воскликнул риэлтор.
— Пришла проверить, что вы задумали. А продавать я и не собиралась.
Нотариус покачала головой.
— Хорошо, что всё выяснилось до оформления сделки. А то потом пришлось бы через суд разбираться.
Полицейские составили протокол. Игорю предстояло объясняться в участке.
— Света, я правда хотел помочь! — говорил он жене, когда их выводили из офиса. — Нам денег не хватает, кредит за машину платить, квартиру снимать...
— За мой счёт хотел разбогатеть? — спросила Антонина Васильевна.
— Не за ваш! Я же собирался вам часть отдать!
— Какую часть? Сколько?
Игорь замялся.
— Ну... миллион. Или полтора.
— Из девяти миллионов полтора хотел отдать? — не поверила Света. — Игорь, ты понимаешь, что говоришь?
— Света, ну подумай сама! Зачем старой женщине такая большая квартира? Она же одна живёт!
— Старой женщине? — переспросила Антонина Васильевна. — Мне шестьдесят два года, Игорь. И квартира моя, а не твоя.
— Но вы же всё равно её Свете оставите!
— Оставлю. Но после своей смерти, а не при жизни.
В машине, когда они ехали домой, Света плакала.
— Мам, мне так стыдно. Как я могла выйти замуж за такого человека?
— Дочка, не вини себя. Люди умеют притворяться.
— Семь лет мы вместе! Я думала, он меня любит!
— Может, и любит. Только деньги любит больше.
— А что теперь будет?
— Теперь ты разведёшься с ним и будешь жить спокойно.
— А если он не согласится на развод?
— Согласится. После того, как его за мошенничество судить будут, ему не до развода станет.
Через неделю Игорь действительно согласился на развод без скандалов и претензий. Более того, он съехал из квартиры, которую снимали вместе со Светой, и больше не появлялся.
— Наверное, стыдно ему, — сказала Света матери.
— Или боится, что мы ещё что-нибудь вспомним.
— А ты не будешь его судить?
— Не буду. Зачем мне лишние нервы? Главное, что квартира осталась при мне.
Антонина Васильевна быстро восстановилась после операции. Через месяц она уже могла подниматься по лестнице без одышки и даже начала делать лёгкую зарядку по утрам.
Света переехала к матери и первое время боялась выходить из дома одна, опасаясь встретить бывшего мужа. Но постепенно жизнь наладилась.
— Мам, а представляешь, что было бы, если бы мы не узнали вовремя? — говорила она однажды вечером.
— Остались бы на улице, — спокойно ответила Антонина Васильевна. — Он бы продал квартиру, деньги забрал, а нам сказал бы, что покупатель обманул или что-нибудь ещё придумал.
— И мы бы ему поверили?
— Ты бы поверила. А я, может, и нет.
— Почему?
— Потому что я его с самого начала не очень доверяла. Что-то в нём было неправильное.
— А почему не говорила?
— Да кто бы меня послушал? Ты бы сказала, что свекровь придирается к зятю.
— Да, наверное, сказала бы.
Они сидели на кухне, пили чай с вареньем и смотрели в окно на вечерний двор.
— Мам, а ты не жалеешь, что мы его остановили?
— О чём жалеть?
— Ну, может, он действительно думал, что поступает правильно?
— Света, он украл у меня копии документов. Привёл оценщика без моего ведома. Договорился с покупателем. И ни разу не сказал тебе правду. Это не ошибка, это преступление.
— Да, ты права.
— И потом, даже если бы он хотел мне помочь, то поговорил бы со мной открыто. А не стал бы всё делать тайком.
Антонина Васильевна встала и подошла к окну.
— Знаешь, что больше всего меня расстроило?
— Что?
— Не то, что он хотел украсть квартиру. А то, что он делал это, пока я беспомощная лежала в больнице. Это уж совсем низко.
Света кивнула. Ей тоже было больно от этой мысли.
— Но хорошо, что всё кончилось, — добавила Антонина Васильевна. — И хорошо, что у меня такая умная дочка, которая не стала мужа защищать, когда поняла правду.
— А как же иначе? Ты же моя мама.
— Не все так думают. Некоторые мужей больше родителей любят.
— Глупости. Родители навсегда, а мужья приходят и уходят.
Антонина Васильевна улыбнулась.
— Вот и правильно думаешь.
Спустя полгода в их размеренную жизнь ворвались новости. Клавдия, соседка, прибежала с утра взволнованная.
— Тоня, ты не поверишь! Твоего бывшего зятя вчера задержали!
— За что?
— Говорят, он в другом районе такую же схему проворачивал. Только там до конца довёл.
— То есть как?
— Какую-то бабушку обманул. Сказал ей, что внучка просила продать квартиру, а деньги передать через него. Бабушка поверила, подписала документы. А он деньги забрал и исчез.
— Господи, — ахнула Антонина Васильевна. — Значит, это у него система такая была?
— Похоже на то. И ведь мы-то думали, что он просто в трудную минуту не сдержался.
— А мы оказались не первые его жертвы.
— И не последние бы были, если б не остановили.
Когда Света вернулась с работы и узнала новости, она долго молчала.
— Получается, я была замужем за профессиональным мошенником, — сказала она наконец.
— Получается, так.
— А если бы мы тогда промолчали, он и дальше людей обманывал бы?
— Обманывал.
— Значит, мы не только себя спасли, но и других людей.
— Можно и так сказать.
Света подошла к маме и обняла её.
— Спасибо тебе, мам.
— За что?
— За то, что научила меня отличать правду от лжи. И за то, что не дала себя обмануть.
— Пожила я на свете, кое-что понимаю, — улыбнулась Антонина Васильевна. — Главное, что теперь мы с тобой в безопасности.
— И квартира наша.
— И квартира наша.
Они стояли у окна и смотрели на двор, где играли дети, гуляли собачники и торопились по своим делам прохожие. Обычная жизнь, спокойная и предсказуемая. Именно такая, какую им хотелось.
А где-то в городе Игорь сидел в камере предварительного заключения и думал о том, как всё могло бы быть по-другому, если бы он не стал жадничать. Но было уже поздно что-то менять.