В приёмной московской школы на Арбате царила такая тишина, что казалось — воздух застыл. Секретарша машинально перекладывала бумаги, но взгляд её то и дело метался к двери директора. Там, за массивной створкой, разворачивалась сцена, способная стоить человеку карьеры, а то и жизни.
Виновницей переполоха оказалась учительница русского языка. Молодая женщина по фамилии Лукашевич, ничего не подозревая о возможных последствиях, сделала то, на что не решался никто: она поставила двойку сыну самого Иосифа Виссарионовича Сталина.
Арбатская «школа избранных»
25-я образцовая школа была элитным учебным заведением. За партами здесь сидели дети партийной верхушки: Василий и Светлана Сталины, сын Берии, отпрыски Молотова, Микояна и других вождей.
Оценки для них были скорее элементом политической лояльности, чем отражением знаний. Двойка автоматически превращалась в четвёрку, тройка — в пятёрку. Учителя жили в постоянном страхе: один звонок влиятельного «папы» мог перечеркнуть их судьбу.
В этой «золотой клетке» оказался и Яков Джугашвили. Замкнутый подросток с грузинским акцентом, он испытывал трудности с языком, но всё равно получал отличные отметки. Сталин, прекрасно понимая реальный уровень сына, раздражался, видя фальшивые пятёрки.
Женщина, которая не умела бояться
Осенью 1925 года в школу пришла новая учительница — Лукашевич. Молодая, принципиальная, она считала, что знания должны оцениваться честно, без скидок на происхождение.
Когда Яков, запутавшись в падежах, пробормотал у доски ответ, класс привычно ждал стандартного «четыре». Но прозвучало другое:
— Садись. Два.
Наступила тишина. Одноклассники замерли, а сам Яков опустил голову, не веря в происходящее. Учительница, не обращая внимания на реакцию, спокойно внесла оценку в журнал.
За первую неделю она выставила Джугашвили-младшему ещё несколько двоек. Коллеги смотрели на неё как на самоубийцу.
Вызов в Кремль
Слухи быстро дошли до директора, а затем и выше. Однажды в школе раздался звонок «оттуда». Лукашевич вызвали к Сталину — лично.
Для многих это звучало как приговор. Учителя проводили её взглядом, в котором смешались страх и невольное восхищение.
Однако в Кремле всё повернулось неожиданно.
Сталин, выслушав её, поблагодарил за честность. Более того, он дал ей свой прямой номер и попросил сообщать лично, если сын не готов к урокам:
— Я не хочу, чтобы Яков вырос неучем. Пусть понимает: всё нужно заслужить.
Учительница вышла от вождя живой и даже с негласным одобрением.
Эхо истории
Под руководством Лукашевич Яков действительно подтянул русский язык. А сама учительница стала в школе фигурой почти легендарной — женщиной, которая рискнула и осталась стоять на своём.
Что стало с ней дальше — неизвестно. Возможно, её затянули жернова репрессий 1930-х. А может быть, та встреча в Кремле спасла ей жизнь.
Но память о том, что принципиальность иногда способна пробить даже броню страха, осталась.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.