Герман стоял на кухне, растерянно глядя на гору немытой посуды, оставшейся после ужина.
Из гостиной доносились приглушенные звуки телесериала. Он вздохнул, закатал рукава и уже взялся за губку, когда в дверном проеме появилась его молодая жена.
София, одетая в шелковый капризный халатик и обутая в шпильки, облокотилась на косяк, наблюдая за ним с холодным любопытством.
Ее красота была отточенной и безупречной: правильные черты лица, длинные белокурые волосы, точеная фигурка.
— И что ты собираешься делать? — ее голос прозвучал тихо, но отчетливо, перекрывая шум воды.
Герман обернулся и, вопросительно посмотрев на жену, смахнул со лба прядь волос.
— Ну, очевидное же дело, Софья. Разбираюсь с этим безобразием. Не оставлять же до утра. Надеюсь, что ты тоже подключишься? — мужчина протянул мокрую губку.
Она медленно вошла на кухню, ее взгляд скользнул по тарелкам с засохшими остатками еды, по пригоревшей сковороде.
На лице тут же появилось выражение легкой брезгливости, от которой Софию передернуло.
— Положи губку на место, — скомандовала она. — Я ничего не буду делать.
— В смысле? Мы же договорились делить обязанности. Я готовил, ты должна мыть. Так ведь? — Герман замер, не понимая.
— Не за этим я замуж выходила, — отрезала София, скрестив руки на груди. Ее глаза сверкнули. — Чтобы стоять у раковины, как Золушка? Нет, увольте. Ты прекрасно знал, на ком женишься. Я рождена не для того, чтобы прислуживать.
В воздухе повисло тяжелое молчание. Герман почувствовал, как нарастало раздражение, смешанное с недоумением.
— Софья, это же просто помыть посуду, а не каторга. Мы живем вдвоем, мы оба работаем. Это нормально.
— Для тебя — нормально, — парировала она. — Для меня — нет. У меня руки от моющего средства покроются сыпью. У меня маникюр, в конце концов! Я не нанималась в услужение.
Она сделала паузу, подчеркивая эффект, и выдала то, что, видимо, считала гениальным решением.
— Зови свою мать. Пусть она нам прислуживает. Она же обожает свою копию, — София язвительно кивнула в сторону мужа. — Пусть и проявляет заботу на практике, а не словами.
Слово "прислуживает" резануло слух, как стекло. Герман резко выключил воду, и его лицо стало суровым.
— Моя мама - не прислуга. Она гостья в нашем доме, и я не позволю тебе говорить о ней в таком тоне.
— Мне плевать! Она твоя мама, вот пусть и помогает своему мальчишке, —Герман сжал кулаки, стараясь сдержать гнев.
Он видел перед собой не ту утонченную, умную девушку, за которой ухаживал, а холодную, расчетливую эгоистку.
— Мама вырастила меня одна, отдала мне все. Она заслужила отдых и уважение, а не роль бесплатной домработницы для капризной невестки. И ты заблуждаешься, если думаешь, что я позволю так с ней обращаться!
— О, значит, она святая? А я нет? — голос Софии зазвенел истеричными нотками. — Я твоя жена! И я требую к себе отношения, соответствующего моему статусу!
— Твой статус? — тихо, но с непередаваемой горечью произнес Герман. — Твой статус — это быть моей спутницей, моим другом, моей женой, а не хрустальной вазой на пьедестале. Вазы, знаешь ли, не моют посуду, но они и не любят. Они просто стоят и пылятся. И рано или поздно на них просто перестают обращать внимание, — добавил он и вытер руки полотенцем.
София замолчала, но оттопырила губу, грозя сию же минуту расплакаться от обиды.
— Посуду я вымою сам и ужин тоже приготовлю сам. А тебе я советую пересмотреть свои взгляды на брак. Потому что то, что ты описываешь, — это не семья. Это содержанка и ее покровитель, а на это я не подписывался! Еще и мать мою решила сделать прислугой, — проворчал мужчина.
С этими словами он снова повернулся к раковине, демонстративно отвернувшись от жены.
София постояла несколько секунд, глядя в спину мужу. Ее обида и злость, не найдя выхода в слезах, переродились в холодную, ядовитую решимость.
Если он не хочет звать свою мать, тогда она сама это сделает. Разве София не хозяйка здесь?
Женщина грациозно развернулась и, громко стуча каблуками по полу, прошла в спальню, где оставила сумочку.
Достав телефон, она быстрыми движениями отыскала в контактах номер Натальи Николаевны.
Палец с идеальным маникюром дрогнул над экраном лишь на мгновение, прежде чем она нажала на вызов. На звонок свекровь ответила достаточно быстро.
— Алло? — послышался в трубке спокойный, доброжелательный женский голос.
— Это София, — холодно представилась она, опуская любое обращение и приветствие. — Наталья Николаевна, у нас тут возникла небольшая проблема. После ужина образовалась гора посуды, а мне совершенно некогда, да и не для этого я замуж выходила. Герман занят. Вам нужно приехать и помочь нам. Когда приедете?
На том конце провода повисла мертвая тишина. София почти физически ощутила, как бесцеремонно влезла в тихий вечер свекрови.
Но ей было плевать. Она добивалась своего. Наконец Наталья Николаевна ответила.
Ее голос потерял теплоту и стал ровным, металлическим и невероятно вежливым.
— София, дорогая, я прекрасно понимаю вашу… занятость. И, конечно, как мать, я всегда готова помочь своему сыну. Но вы, кажется, ошиблись номером. Вызывать прислугу нужно в специализированных агентствах. Своего сына я и так прекрасно научила справляться с бытом. А вам… вам я желаю приятного вечера и поразмыслить над своими словами. До свидания.
Раздались короткие гудки. София застыла с телефоном у уха, не в силах поверить в дерзкую отповедь.
В этот момент в дверном проеме появился Герман. Он слышал весь разговор. Лицо его было бледным от ярости. Он молча протянул руку.
— Дай мне свой телефон!
София, оглушенная отповедью свекрови, машинально протянула ему смартфон. Он посмотрел на экран, убедился, что связь прервана, и тяжело вздохнул.
— Поздравляю, — его голос был тихим и усталым. — Ты достигла дна. Ты не только оскорбила меня и мою мать в нашем доме, но и умудрилась оскорбить ее в ее собственном. Тебе вообще сейчас не стыдно за свой поступок? Звонить моей маме и просить ее приехать... ах, нет... не просить, а требовать... приехать мыть посуду! Ты вообще в своем уме? Ты женщина или кто?
— О как?! В твоем понимании женщина должна стоять у плиты и целыми днями кашеварить? Нет уж, я на такое не подписывалась! Я самодостаточная личность, я красивая женщина и должна только одно: выглядеть красиво! — огрызнулась София.
Герман посмотрел на нее так, как будто бы она говорила совсем на другом языке.
— Где ты нахваталась этих слов? Насмотрелась видео в интернете от таких же дурочек, как ты, и возомнила себя невесть кем? — мужчина покрутил пальцем у виска. — Посмотри на себя! - добавил он и, схватив жену за руку, подтащил к зеркалу. — Что в тебе особенного? Почему ты возомнила себя такой? Девять классов образования и незаконченное поварское училище?
— Я красивая, — выпалила София и вырвалась из рук мужа.
— Красивая? За мои деньги ты красивая! — Герман снова схватил ее и поволок в ванную комнату.
Там мужчина открыл кран и стала насильно умывать лицо Софии водой. Она визжала, верещала и возмущалась, пытаясь вырваться.
Однако Герман был сильнее. Смыв всю краску с ее лица, мужчина повернул голову жены в сторону зеркала.
— Особенная? Красивая? Да ты такая же, как и миллионы других женщин! И даже хуже некоторых! — прорычал он злобно. — Я запросто смогу заменить тебя на другую, такую же бестолковую пробку! В чем твоя ценность? В том, что ты даже не можешь помыть посуду и приготовить? Любишь только красоваться? Ответь мне на самый главный вопрос: зачем мне ты, если я и сам все умею делать?
София на пару мгновений опешила и задумалась. Потом она подняла на мужа глаза и гордо пробасила:
— Потому что придаю тебе статус! Была бы рядом с тобой замухрышка, все бы пальцем показывали!
Герман ухмыльнулся. Слова жены никогда еще не казались ему такими глупыми, как сейчас.
— Наверное, будет лучше разойтись, — проговорил решительно мужчина. — Если бы мне нужна была просто кукла, я бы купил ее и посадил на полку. Однако она хотя бы не выносила мне мозг и не требовала денег.
София взвизгнула, услышав слова мужа. Она бросилась прочь из ванной комнаты в спальню и стала собирать вещи.
Спустя полчаса женщина в слезах уехала на такси. Муж не знал, куда именно, и не собирался ее искать.
На этот раз Герман твердо решил для себя, что не будет возвращать Софию домой.
Около недели женщина ждала от него цветов, подарков и просьб вернуться, но их не было.
Тогда она сама позвонила Герману, который сообщил о том, что подал на развод.
Однако так как София ничего не заработала, то при разводе ей ничего не досталось, кроме ее вещей и украшений.