Анастасия Петровна посмотрела на экран смартфона, и по ее лицу расползлась медленная, торжествующая улыбка.
Сообщение было от подруги Галины, короткое и не терпящее возражений: "Завтра в 8 утра я за тобой заеду. Купальник, панама и настроение - брать с собой! Все остальное есть. Сюрприз!!
Шестидесятидвухлетняя женщина подняла глаза на мужа, который, уткнувшись в газету, нахмуренно водил пальцем по сводке погоды.
— Семеныч, — начала она звонким голоском, — у меня к тебе новость.
Александр Семенович отложил газету в сторону и, сняв очки, заботливо положил их в бархатный футляр.
Он узнал эту интонацию. Она предвещала либо крупные траты, либо кардинальные перемены.
— Я весь во внимании, Настенька.
— Я уезжаю завтра в Сочи с Галей.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов, которые Александр Семенович когда-то привез из Германии.
— Надолго? — наконец выдохнул он.
— На десять дней! Представляешь? Солнце, море, прогулки по набережной… Мы с Галей столько лет мечтали!
— Но… а я? — растерянно спросил мужчина.
— О тебе, мой дорогой, я уже позаботилась! — Анастасия Петровна подлетела к мужу и обняла за шею. — Я все устроила. За тобой наша Танечка присмотрит.
Александр Семенович нехотя поморщился. Танечка была их невесткой, женой сына Павла.
— Настя, нет, не надо! Если что, мне Павлик поможет. Зачем мне тут в доме Танька?
— Павлик поможет? — фыркнула женщина. — Он с утра до ночи на работе находится! Ты что, будешь питаться чипсами и пить пиво? Нет уж, я невестке позвонила. Татьяна все прекрасно поняла. Будешь у нее под присмотром, хоть полезной едой будет тебя кормить, а не этим... вредным... Она заедет завтра, после моего отъезда, и ты переедешь к ним ненадолго! Я уже собрала твои вещи.
Анастасия Петровна поцеловала его в лысину и выпорхнула из гостиной, чтобы дозвониться Галине и обсудить, какие платья брать для вечерних променадов в Сочи.
Александр Семенович остался сидеть в своем кресле, почувствовав себя пятилетним мальчиком, которого без спросу отправили в летний лагерь.
На следующий день, ровно в шесть вечера, сверкнув фарами, во двор въехала Галочкина иномарка.
Последовала пятиминутная суета, поцелуи, напутствия: "Следи за давлением, в шкафу чистое белье, не забудь про капли для глаз".
И вот бежевый седан исчез за поворотом, оставив Александра Семеновича на пороге пустого дома с чемоданом и щемящим чувством ненужности.
Ровно в одиннадцать часов дня, как и было оговорено, подъехала Татьяна. Ее автомобиль был чистым и практичным, как и все, что ее окружало.
— Здравствуйте, Александр Семенович, — сказала она, выходя из машины. — Готовы? Помочь с чемоданом?
— Я сам, я сам, — засуетился свекор. — Танечка, я, право, не знаю… Может, я все-таки останусь у себя? Не хочу вас стеснять.
Татьяна вздохнула. Взгляд женщины скользнул по ее помятой домашней куртке и старческим тапкам на босу ногу.
— Мы уже все решили. Павел в курсе. Садитесь уже в машину, пожалуйста.
Дорога до дома сына и невестки заняла двадцать минут. Татьяна и Александр Семенович ехали молча.
Мужчина смотрел в окно на мелькающие новостройки и чувствовал себя грузом, мешком с костями, который перевозили с места на место по воле женщин.
Павел встретил жену и отца на пороге. Он был похож на Александра Семеновича — тот же высокий лоб, добрые глаза, но сейчас он выглядел уставшим и немного виноватым.
— Привет, папа, заходи, располагайся! — они неловко обнялись, похлопали друг друга по спинам. — Мы приготовили для тебя гостевую комнату.
Комната была идеально чистой. На тумбочке лежало новое полотенце, на кровати — строго заправленное белье без единой складки.
Здесь пахло не домом, а отелем уровня "три звезды". Александр Семенович поставил чемодан и присел на край кровати. Пружины жалобно взвизгнули.
Жизнь на новом месте началась с сурового распорядка. Завтрак ровно в восемь. Обед — в два. Ужин — в семь.
Татьяна готовила полезную, пресную пищу: паровые котлеты, тушеные овощи, салаты без майонеза.
Александр Семенович тосковал по своей жареной картошке с грибами и соленым огурчикам прямо из банки.
— Александр Семенович, соль повышает давление, — говорила Татьяна, убирая солонку подальше.
— Кофе вам тоже нельзя, — заявляла она, наливая ему стакан цикория.
Свекор покорно кивал и жевал паровую цветную капусту, почувствовав себя лабораторным кроликом.
Вечера были самыми тяжелыми. Павел пропадал на работе или, приходя, утыкался в ноутбук.
Татьяна либо что-то гладила, либо смотрела сериалы про успешных врачей. Александр Семенович сидел в своей комнате и перечитывал привезенные с собой старые детективы или клеил кораблики из дерева.
Стружки и запах клея, казалось, раздражали Татьяну, поэтому он старался делать это при закрытой двери и открытой форточке.
Однажды вечером, через пять дней его заточения, Татьяна зашла в комнату. Он в это время клеил фрегат "Варяг".
— Александр Семенович, мне нужно съездить к подруге, помочь с перестановкой мебели. Павел задерживается. Вы тут… сами побудете? Ужин в холодильнике, разогрейте в микроволновке.
— Конечно, Танечка, не волнуйся. Я не маленький.
Она уехала. В доме воцарилась гробовая тишина. Александр Семенович прошелся по комнатам, посмотрел в окно на темнеющий двор.
Его телефон завибрировал. Это была жена, которая прислала селфи на фоне моря.
Он улыбнулся и положил телефон обратно. Ему было одиноко. Мужчина зашел на кухню, посмотрел на контейнер с тушеной индейкой и брокколи и поморщился.
И тут его взгляд упал на холодильник. А точнее, на магнит, державший список покупок — веселый поросенок с надписью "Свинство приветствуется!"
И Александру Семеновичу вдруг страшно захотелось этого самого свинства. Не полезной индейки, а чего-то запретного и вкусного.
Он открыл холодильник и принялся изучать его содержимое с решительностью разведчика во вражеском тылу.
Сыр, колбаса… Докторская! Яйца, майонез! В морозилке он нашел пачку пельменей...
Через сорок минут на кухне стоял умопомрачительный аромат жареных пельменей.
На столе красовалась тарелка с золотистой, поджаристой картошечкой, нарезанная кружочками колбаса, огурцы и огромный бутерброд — на ломоть черного хлеба был щедро намазан майонез, сверху легли два кружка докторской, а на них, в свою очередь, водрузилось яйцо, жаренное на сале. Рядом дымилась кружка крепкого чая.
Александр Семенович уже собирался откусить бутерброд, когда услышал звук ключа в замке.
Сердце мужчины екнуло. Это был не Павел — тот должен был вернуться только через час.
В прихожей послышались шаги. На пороге кухни замерла Татьяна. Она сняла пальто и посмотрела на пиршество широко раскрытыми глазами.
— Александр Семенович… Это что? — ее голос задрожал. — Пельмени? Жареные? И это… это сало? Майонез?
Непроизвольно мужчина опустил глаза, почувствовав себя пойманным школьником.
— Я… я просто… — он сглотнул. — Захотелось, Танечка. Очень уж захотелось.
Он ждал справедливого гнева, лекции о холестерине и вреде канцерогенов. Но вместо этого Татьяна медленно подошла к столу, опустилась на стул и… заплакала.
— Боже мой… — прошептала она. — Это же так… вкусно пахнет...
— Танечка, милая, что ты? Что случилось? — Александр Семенович растерялся окончательно.
— Эта дурацкая перестановка… Эта Ира со своими идеями, — она вытерла лицо ладонями, размазав тушь. — Я тоже хочу жареных пельменей и майонеза, и я просто ненавижу брокколи!
Александр Семенович удивленно посмотрел на нее и увидел не свою идеальную, собранную невестку, а уставшую молодую женщину, замученную работой, бытом и собственными правилами.
— Ну что ты, что ты, — засуетился он, вскакивая. — Сейчас я тебе дам тарелочку чистую и вилку!
Он накрыл для нее на стол и налил чаю. Татьяна, всхлипывая, отломила кусочек злосчастного бутерброда и отправила его в рот.
— О Боже, — простонала она с набитым ртом. — Это так вкусно.
— Ешь, ешь, — улыбнулся Александр Семенович. — Я еще могу омлет с колбасой сделать. Я в этом спец!
Пока они с наслаждением ели, с работы вернулся Павел. Он остановился на пороге кухни и, обводя взглядом стол, уставленный нездоровой пищей, уставился на жену и отца.
— Я… опоздал к ужину? — растерянно спросил мужчина.
— Садись, мы тебя тоже накормим. Твой папа сегодня шеф-повар, — Татьяна улыбнулась мужу.
Этот вечер изменил все. На следующий день невестка сама купила пельменей и попросила Александра Семеновича показать ей, как их правильно жарить.
Они вместе готовили, смеялись, он рассказывал ей забавные истории из молодости, о том, как ухаживал за Анастасией Петровной.
Когда через десять дней вернулась загорелая и полная впечатлений свекровь, ее встретила странная картина.
Муж и невестка, в фартуках, стояли у плиты и дружно готовили. В квартире пахло чем-то жареным, вкусным и по-настоящему домашним.
— Мы тут бефстроганов делаем! — радостно сообщил Александр Семенович жене. — По моему рецепту!
— С грибами и сметаной, — добавила Татьяна. — Садитесь, Анастасия Петровна, сейчас все будет готово.
Анастасия Петровна с нескрываемым удивлением посмотрела на родственников и всплеснула руками:
— Здрасте, приехали! Ты чем же его кормишь, Танечка? Я тебе мужа доверила, а ты... Доверила, называется, приглядеть...
— Настенька, ты чего? — растерялся Александр Семенович.
— Того... я думала, ты будешь домой проситься, а ты, смотрю, и у невестки хорошо устроился, — проворчала Анастасия Петровна. — Собирайся домой, хватит уже гостить! — добавила она и прошла в комнату, чтобы начать паковать чемодан.
Ушла свекровь молча, даже не удосужившись поблагодарить невестку, зато свекор расплылся в улыбке и подмигнул Татьяне.
Когда вечером с работы вернулся Павел, женщина обратилась к нему с вопросом:
— Твоя мама приезжала, забрала Александра Семеновича. Недовольная осталась тем, как я за ним "приглядела".
— Почему? — Павел был слегка удивлен словами Татьяны.
Вместо ответа женщина пожала плечами. Ей и самой было непонятно поведение свекрови.
— Я узнаю, в чем дело, — вздохнул мужчина.
Вечером он позвонил Анастасии Петровне. Та неохотно ответила на звонок сына.
— Мама, как ты съездила? Как папа? — начал он издалека.
— А то ты не знаешь, — проворчала женщина. — Доверила вам самое дорогое, что у меня есть, а вы...
— Что мы? — перебил ее Павел. — С папой все хорошо. Ему у нас понравилось...
— Вот именно! — выпалила Анастасия Петровна. — Понравилось ему, а должно было быть наоборот. Он и домой-то, как вижу, не особо хотел.
— Мама, а ты какого эффекта ожидала? — полюбопытствовал мужчина. — Что он начнет жаловаться на нас?
— Да! — честно проговорила мать. — Я думала, он начнет жаловаться и будет ждать мой приезд, как манну небесную... а он... ходит довольный и улыбается... Никогда его больше к вам не пущу, — добавила она и бросила трубку.