Артем поднялся на пятый этаж, ругая себя за то, что в очередной раз согласился на заказ без лифта. Лестницы скрипели, а наушники в его ушах уже не спасали от навалившейся усталости. Стук в дверь был громким, или же ему просто показалось — слишком тихо в этом доме жило эхо собственных шагов.
Он терпеть не мог эту осеннюю сырость, которая сочилась сквозь трещинки в окне лестничной площадки. День выдался мрачным и однотонным, в точности отражая его настроение. Иногда он задавал себе странный вопрос: почему я до сих пор занимаюсь курьерской работой, если хочу чего-то большего? Да, деньги нужны, но душа будто засыхала от монотонных маршрутов и бесконечных дверей.
Старая деревянная дверь наконец приоткрылась, и внезапно внутри квартиры раздался оглушительный грохот — будто упал стул или перевернулась какая-то полка. Артем вздрогнул. В дверном проёме показалась низенькая бабушка с сияющими глазами и неожиданно бодрым голосом:
— Да заходи, милок, не стой на пороге!
Он прошёл внутрь, аккуратно держась подальше от обувной тумбы, чтоб не свалить её в этот же шумный омут. Принесённый заказ был самым скромным: маленькая коробка сока и пакетик печенья. Рассчитываясь, бабушка едва заметно улыбнулась:
— Что ж ты так хмуро смотришь? Зайди на минутку, у меня пирожки с капустой только из духовки.
Артем машинально взглянул на часы, потом на сумку, но вдруг почему-то согласился:
— Ладно, минуточку. Спасибо.
Квартира была крошечной, мебель старая, местами ободранная, но всё дышало уютом. На кухне пахло свежей выпечкой, и сразу захотелось чая. Бабушка водрузила на стол тарелку с душистыми пирожками, и Артем машинально потянулся к одному из них, хотя никак не планировал разгуливать по чужим квартирам.
Первый же укус пробудил в нём нечто отдалённое, но важное. Как давно я не сидел вот так, в чьей-то тёплой кухне, бездумно болтая и по-доброму смеясь? Старушка рассказала, что зовут её Зинаидой Егоровной, что внуки разъехались кто куда, а один даже не звонит годами. Глаза у неё в какой-то момент потускнели, но голос по-прежнему звучал бодро. Она похвалила его наушники, поинтересовалась, что за музыку он слушает. Артем не стал вдаваться в детали, смущённо пробормотал:
— Да вообще, подкасты я чаще слушаю, мне после школы общения не хватало, а так хоть голоса разные слушаешь…
За те полчаса, что он провёл у бабушки, его внутреннее чувство одиночества будто дало о себе знать ещё громче. Когда он собрался уходить, Зинаида Егоровна захлопотала:
— Принеси-ка завтра снова сок. Буду ждать. И пирожками тебя угощу!
На следующий день Артем уже чуть ли не бежал по знакомым ступенькам, сжимая маленькую коробочку сока в руках. Новых заказов у него было полно, а времени будто не оставалось вовсе, но какая-то неведомая сила толкала его на этот очередной визит. Услышав радостное «Заходи!» за дверью, он вдруг ощутил лёгкое волнение, словно шёл на дружескую встречу.
И так повторялось снова и снова. Каждый приход он ждал интонаций Зинаиды Егоровны, слушал её воспоминания о внуках, о том, как она сама в молодости трудилась на заводе. Иногда она спрашивала о его семье и удивлялась, что в двадцать пять лет он не нашёл себе компанию получше, чем «городская суета и доставка соков». Он смеялся в ответ, отвечая, что не жалуется, хотя в глубине души жаловаться хотелось на многое.
Однажды старушка встретила его с покрасневшими глазами и дрожащими руками. Она беспомощно произнесла:
— Внук пообещал приехать… да, видимо, просто так сказал. Три раза обещал и не приехал.
Артем увидел, как ей тяжело. В груди что-то сжалось. Неужели так сложно навестить старого человека, которому ты дорог?
Тогда ему и пришло в голову, что они друг другу нужны. Он — ей, потому что в её доме царило молчание и паузы, разбавленные лишь стуком посуды и редкими звонками подруг. А она — ему, ведь он с самого детства не имел тёплых бабушкиных объятий, так сложилась жизнь. И эта маленькая осенняя кухня стала для него оазисом доброты.
В один из вечеров Артем решил устроить Зинаиде Егоровне сюрприз. Он нашёл на складе акции пару почти просроченных тортов, прихватил свежую муку и предложил ей вместе испечь побольше пирожков, чтобы позвать соседок и других знакомых. Ещё позвонил нескольким знакомым курьерам, рассказал, что есть старушка, которой не хватает весёлой компании. Ребята посмеялись, но пообещали зайти на огонёк, если успеют.
К маленькой квартире с покосившимися дверными ручками стали подтягиваться люди: Игорь, коллега Артема, принес пакет мандаринов; девушка-курьер с нижнего этажа принесла огромную упаковку чая. Соседка тётя Валя, с которой Зинаида Егоровна и не надеялась больше толком общаться, принесла тарелку оладий. Казалось, это будет сумбурно, но в итоге всё получилось очень тепло. Под тихий шёпот дождя за окном они дружно пили чай, делились историями и хлопотали, как будто сто лет были знакомы.
Артем всё ждал, когда бабушка скажет тост или какое-то напутственное слово, но она только улыбалась, часто моргая и пряча в уголках глаз слёзы радости. Позже, отведя Артема в сторону, она произнесла:
— Спасибо тебе, милый. Я давно не была так счастлива. И пирожки с капустой у тебя уже неплохо получаются!
Когда все гости разошлись, а в квартире осталось лишь приятное эхо веселья, Артем вдруг почувствовал, что его будни перестали быть бесцветными. Он взглянул на себя в зеркало в коридоре — раньше он смотрелся семейным парнем лишь в своих несбыточных грёзах, теперь же он видел человека, который способен скрасить одиночество не только своё, но и чужое.
С тех пор они завели новую традицию. Каждую пятницу после работы Артем звонил в дверь бабушки, принося ей сок и новые ингредиенты. Они вместе стряпали пирожки, шутили над старыми городскими сплетнями и бесконечно болтали обо всём на свете. Он рассказывал о своих планах на будущее, она делилась воспоминаниями из бурной молодости. Дождь перестал пугать своей тоскливыми сумерками, а курьерская сумка больше не казалась чемоданом без ручки.
И каждый раз он уходил домой с лёгкой улыбкой, ощущая, что восполняет пробел в своей жизни. В его гардеробе появлялись яркие вещи, в глазах — уверенность, а на скучных маршрутах он уже не кутается в одиночество: он будто чувствует на плече невидимую руку, которая говорит ему, что всё не зря.
Однажды, закрывая за собой дверь, Артем секунду постоял неподвижно, прислушиваясь к собственным ощущениям. Осень выдалась холодной, но у него внутри, словно сорвавшийся в полёт солнечный зайчик, теплилась новая надежда. И он знал: в следующую пятницу возле старой двери на пятом этаже его обязательно будет ждать тот же ласковый голос и горячие пирожки, согревающие сердце.