Дождь стучал по подоконнику, оставляя мокрые следы на пожелтевшей тюлевой занавеске. Я сидела на кухне у Лены, наблюдая, как она аккуратно раскладывает по конвертам только что полученную зарплату. Её пальцы, покрытые лаком нежно-розового цвета, пересчитывали купюры с хищной точностью бухгалтерского калькулятора.
— Вот, — она отложила в сторону толстую пачку. — Это на коммуналку и еду.
Второй, потоньше:
— На Сашку — садик, одежда, лекарства.
И наконец, третья — несколько хрустящих купюр, которые она бережно завернула в листок из блокнота с надписью "Мои".
— А это мои кровные, — сказала она, пряча конверт в потайной карман старой сумки. — На духи и колготки.
На столе осталось три сотни.
— А Сергею? — не удержалась я.
Лена фыркнула, поправляя выбившуюся прядь волос.
— Ему хватит. Сигареты, проезд. Больше ему ничего не надо.
Из комнаты донесся кашель — глухой, надрывный. Сергей, её муж, уже третью неделю болел бронхитом, но на больничный не уходил — не могли позволить.
— Лен, может, купишь ему лекарств? — осторожно предложила я.
Она резко подняла на меня глаза — карие, с золотистыми вкраплениями, которые когда-то, наверное, казались тёплыми.
— Ты с ума сошла? Это же пятьсот рублей! Пусть пьёт то, что есть.
За дверью скрипнула кровать — Сергей встал. Через минуту он появился на кухне — высокий, когда-то крепкий, а теперь как-то обмякший мужчина в поношенной футболке и стоптанных тапочках. Его глаза — серые, глубоко посаженные — обвели кухню, остановившись на конвертах.
— Зарплату получила? — спросил он хрипло.
— Да, — Лена даже не подняла головы, продолжая записывать что-то в свою тетрадку. — Как всегда, копейки.
Сергей молча кивнул и потянулся к чайнику. Его руки — крупные, с жёлтыми от никотина пальцами — дрожали.
— Пап, — из детской выбежала Сашка, их пятилетняя дочь. — Можно мне мороженое?
Он потянулся к оставленным на столе деньгам, но Лена быстрее прикрыла их ладонью.
— Какое ещё мороженое? У нас что, лишние деньги?
— Лен, сто рублей... — начал Сергей.
— Ага, сто рублей! — она резко встала, задев край чашки. Чай разлился по столу, заливая её драгоценные записи. — А завтра двести, послезавтра пятьсот! А мои духи? А мой маникюр? Я что, должна ходить ободранной, как нищенка?
Сашка прижалась к отцу, пряча лицо в его футболке.
— Ладно, — тихо сказал он. — Не надо.
Лена фыркнула, вытирая тряпкой разлитый чай.
— Вот и умница.
Когда Сергей ушёл в комнату, уводя с собой Сашку, Лена достала из шкафчика две банки кофе.
— Видишь? — показала она мне. — Это — для гостей. А это — моё, дорогое. Я же работаю, я имею право на маленькие радости!
Я молча кивнула, наблюдая, как она насыпает в свою чашку ароматные зёрна, а в Сергееву — дешёвый растворимый.
— Кстати, — лицо её вдруг оживилось. — Я накопила на Вьетнам! Летела через турагентство подруги — скидку сделали.
— А Сергей?
— А что Сергей? — она удивлённо подняла брови. — Это мои деньги, моя поездка. Если хочет — пусть больше зарабатывает.
Я вспомнила, как год назад Сергея понизили в должности после того, как он отказался подписать сомнительный контракт. Как он тогда пришёл домой пьяный в слезах, а Лена кричала, что он "никчёмный тряпка".
— Ты же знаешь, почему он...
— Знаю, — резко перебила она. — И что? Теперь мне всю жизнь расплачиваться за его принципы?
Вечером, когда я собиралась уходить, Сергей вышел проводить меня до лифта.
— Извини за... это, — он махнул рукой в сторону квартиры.
— Серёж...
— Всё нормально, — он насильно улыбнулся. — Она просто... устала.
В его глазах я прочитала то, о чём он не сказал вслух: "Я сам виноват. Не смог. Не обеспечил".
Через месяц Лена улетела во Вьетнам. Перед отъездом она устроила скандал из-за того, что Сергей попросил купить ему пачку сигарет — "чтобы не бегать ночью в ларёк".
— Ты с ума сошёл! — кричала она в коридоре так, что слышали соседи. — Я тебе уже всё отдаю! На тебя не хватает! Ты вообще понимаешь, что живешь у меня на шее?
Когда она уехала, Сергей пригласил меня в гости — "посидеть с Сашкой". Квартира без Лены казалась другой — спокойной, даже уютной.
— Пап, — Сашка забралась к нему на колени. — А мама скоро приедет?
— Скоро, рыбка.
— А она привезёт мне подарок?
— Конечно, — он гладил её по волосам, а сам смотрел в окно, где гас вечер.
Я заметила на столе конверт — из тех, что Лена подписывала "Мои".
— Это...
— Предложение о работе, — он улыбнулся впервые за много месяцев. — Старый друг позвал. Зарплата... в три раза больше.
— Серёжа! Это же...
— Да, — он кивнул. — Но я ещё не решил.
Я не поняла тогда, почему он колеблется. Поняла только когда Лена вернулась — загорелая, счастливая, с чемоданом подарков (себе).
— О, ты тут без меня не умер! — рассмеялась она, рассматривая квартиру.
Сергей молча протянул ей конверт.
— Что это?
— Моя новая работа. Выездная. В другом городе.
Лена замерла, потом лицо её расплылось в улыбке.
— Серёж, это же...
— Зарплата вся будет твоя, — перебил он. — Я оставлю себе только на сигареты. Обещаю.
В его голосе не было ни злости, ни обиды. Только усталость.
Лена не поняла. Она уже считала в уме новые туфли, салон красоты, следующий отпуск.
— Когда уезжаешь?
— Завтра.
— Так скоро? — на секунду в её глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность.
— Да, — он взял Сашку на руки. — Я уже всё решил.
На следующее утро он ушёл, оставив на столе толстый конверт с деньгами и запиской: "На лекарство. Для меня".
Лена долго смеялась над этой шуткой. Пока не поняла, что это не шутка.
А потом начались звонки.
— Где он? — кричала она в трубку. — Когда вернётся?
— Командировка, — спокойно отвечал я. — Долгая.
В её голосе впервые зазвучало что-то кроме злости — страх.
— Но... а деньги?
— Они будут приходить. Ровно столько, сколько он обещал.
— А... а если мне нужно больше?
Я посмотрела на Сашку, которая тихо играла в углу с новой куклой — подарком отца.
— Тогда, Лен, тебе придётся экономить. На духах.
Она бросила трубку. Но впервые за много лет — заплакала. Не от злости. От понимания.
А за окном снова начался дождь.