Маше было двадцать два, когда она повстречала Андрея. Он работал администратором в компании по ремонту техники, куда она отправилась с поручением привести в чувства рабочий ноутбук начальника. В тот момент единственный техник, числящийся в филиале, оказался в отпуске, а Геннадию Петровичу кровь из носу нужно было сделать презентацию к предстоящему выступлению на отчете перед вышестоящим руководством. Обнаружив поломку, он орал, как настоящий деспот, хотя в целом был весьма приятным мужчиной.
― Может быть, вы воспользуетесь моим компьютером? ― вставила бесстрашная Алла, его секретарь.
― Каким органом ты слушаешь? Я же сказал ― вся информация, которая мне нужна ― на этом ноутбуке!
― А на флешку вы не сохранили? ― беззаботно спросила Алла. Все кто находился поблизости разъяренного начальника, включая Машу, в этот момент вжали головы в плечи. Наблюдая, как багровеет лицо Геннадия Петровича, Маша лихорадочно думала, как исправить ситуацию. Мысль подвернулась, когда Геннадий Петрович уже занес руку над ноутбуком, чтобы смахнуть его со стола к чертовой бабушке:
― Давайте я отнесу в экспресс-ремонт! ― крикнула она, сама не понимая, как хватило духу.
Коллеги испуганно переглянулись. Реакцию предугадать было сложно, и на мгновение все вокруг замерло. Геннадий Петрович медленно обернулся к Маше, а потом рявкнул:
― Мухой!
И вот муха по имени Маша стояла на пороге сервиса, умоляя администратора «что-нибудь срочно сделать». Она была очень обаятельна, и парень уступил:
― Ладно, сейчас попрошу одного из наших сотрудников, чтобы он взял вне очереди, ― сказал Андрей.
Час Маша кружила вокруг сервиса, ожидая вердикта врачей офисной техники, а когда ей наконец сказали, что все готово, и ноутбук можно забирать, запрыгала от счастья.
― Да вы просто волшебники! ― щебетала она, оплачивая чек из суммы, выделенной Геннадием Петровичем. ― Я просто не знаю, чем вас отблагодарить!
Вот тут-то Андрей ее и подловил:
― Можете подарить мне свидание этим вечером, ― и уставился на нее голубыми бесстыжими глазами.
* * *
Уже через несколько месяцев она поняла, что влюбилась по уши. Андрей оказался очень ответственным и надежным молодым человеком. Сомнений в том, что их чувства и планы на жизнь совпадают, почти не оставалось, и Маша решилась познакомить молодого человека с мамой ― тем более, Андрей давно об этом просил, а она все затягивала.
Дело в том, что мама обладала ужасным характером, и их с Машей отношения были не самыми простыми, несмотря на то что жили они вместе. Маша с раннего возраста ощущала, что мать ее недолюбливает. Она редко улыбалась или хвалила дочку, была эгоистична. Почему так ― Маша не знала, но видела, что в других семьях все иначе. Отец ушел из жизни, когда Маша училась в начальной школе, и с тех пор она позабыла что такое родительская любовь. В ее сторону постоянно сыпались упреки, мать как будто все время была недовольна уже даже самим ее присутствием в комнате. Лет с шестнадцати Маша окончательно поняла, что ждать от матери поддержки в чем-либо ― просто бессмысленно. Только критика.
«Не с твоими способностями иметь такие амбиции!» ― припечатывала мать каждый раз, когда Маша пыталась за что-нибудь взяться.
Например, когда Маша поступала в университет, мать отговаривала:
«Все равно ничего не сдашь, потому что у тебя мозгов нет! А платить я за тебя не собираюсь, так и знай!»
Маша поступила на бюджет и успешно получила бакалавра, но рассчитывать научилась только на себя. Мать почти не давала ей карманных денег, так что с самого первого курса она стала подрабатывать. Когда случилось первое в жизни свидание ― боялась сказать, хотя ничего, кроме прогулки, не было. Но правильно боялась: мать, узнав, учинила страшный скандал. С тех пор Маша старалась не делиться новостями о личной жизни. Но в случае с Андреем в этом была необходимость.
Как она и думала, встреча гладко не прошла.
― Так вы решили жить семейной жизнью? ― подняв бровь, надменно спросила Наталья у Андрея.
― Ну, вообще-то... ― растерялся парень, который до сих пор над этим не думал. Он планировал познакомиться с матерью Маши, потому что считал, что именно так должен поступить ответственный молодой человек ― дать понять, что серьезно относится к даме сердца. Однако развитие встречи стремительно вносило коррективы в его планы на будущее.
― Ну, все понятно!
― Мам, вообще-то мы не это пришли обсуждать! Андрей просто хотел познакомиться, чтобы ты его увидела… ― встряла Маша
― А тебя не спрашивают! Закрой рот и сиди молча, раз приволокла своего хахаля в дом!
― Почему вы так с ней разговариваете? ― возмутился Андрей.
― Я еще тебя спрашивать должна? Ты зачем приперся? Квартира этой дурочки нужна? Или что?
― Причем тут квартира?
― Ну, а что, полюбил ты ее, что ли? Она же не умница, не красавица. Единственное, что есть ― квартира, от отца досталась. Что еще тебя может в ней привлечь? Но имей в виду, я тебе на ней жениться не позволю!
― Что за глупости вы говорите? Почему вы вообще позволяете себе такое поведение? ― вспылил Андрей, выросший в культурной семье, где подобное считалось недопустимым. Он был зол, ему стало обидно за Машу, и тогда он сказал: ― Я женюсь на вашей дочери. Но не из-за квартиры, а ради того, чтобы она перестала жить с таким тираном, как вы!
Возмущению Натальи не было предела. В порыве ярости она выгнала дочь вместе с «малолетним наглецом» из дома, а через несколько дней заставила Машу забрать вещи, объявив, что общаться с ней больше не желает. Маша страдала и пролила много слез. Но рядом был Андрей, настроенный решительно. Он сдержал слово. Скоро они расписались, переехали в небольшую квартирку, оставшуюся ему от деда, и тихо зажили там.
В семейной жизни Машу все устраивало. С мужем ей действительно повезло. Но совесть и дочерние чувства не давали покоя. Она все время искала способы возобновить общение с матерью, однако та, казалось, в этом не нуждалась. Все попытки помириться ― игнорировала. Около года они не общались. Мария не единожды приезжала, надеясь поговорить ― трубку телефона она не брала, хотя Маша звонила.
― Мама, это я! ― отвечала она на вопрос «кто там?», когда звонила в дверной звонок.
― Убирайся, ты мне не дочь! ― слышалось из-за двери.
И сердце сжималось от боли. Она несколько раз думала о разводе ради восстановления отношений с матерью, но понимала, что это ни к чему не приведет. Кроме мужа, идти ей теперь было некуда, да и она его любила. С Андреем она была по-настоящему счастлива, никогда не видела от него ничего плохого, а вот мать вела себя откровенно жестоко. Так что Маша твердо отбросила эту идею.
Когда она в очередной раз пришла в родной двор, то застала мать идущей домой под руку с каким-то мужчиной. Они уже заходили в подъезд, и Маша, стремясь догнать их, окрикнула мать, но та как будто не услышала. Тогда Маша поспешила за ней.
― Мам! ― крикнула, бегом поднимаясь по ступенькам.
Сверху послышался мамин голос, обращенный не к ней:
― Закрой, я сейчас приду. Это соседка.
Хлопнула дверь.
― Мам, это я! ― Маша обрадовано бросилась навстречу родной фигуре, застывшей на лестничной площадке напротив двери.
― Чего орешь? Я что, не вижу? Что нужно? ― обдала ее холодом мать.
― Я поговорить хотела!
― Не о чем нам с тобой говорить! Я все в прошлый раз сказала. Иди отсюда ― не видишь, я теперь с мужчиной живу?
На том разговор и закончился, и, Маша, обидевшись, решила, что больше никогда к матери не пойдет, тем более что у той, судя по всему, все хорошо, и она не одна.
Прошло много времени. И вот однажды ― звонок… от матери. Маша так и остолбенела. Молча показала экран Андрею.
― Не спроста это! ― прокомментировал он и ушел в кухню, чтобы не мешать.
Разговор был емким и недолгим. Наталья звонила с конкретной целью ― поинтересоваться, не может ли Маша занять ей в долг тридцать тысяч.
― Конечно, могу, мама! ― поспешно согласилась Маша, обрадовавшись, что мать наконец-то оттаяла и решилась позвонить.
Перечислила деньги тем же вечером. Андрей только хмыкнул:
― Вспомнила, что дочь есть?
― Ну, не надо так, Андрей! Она никогда бы не позвонила, ели бы не было крайней необходимости. Значит, совсем обратиться не к кому! В конце концов, это же моя мама!
― Ну-ну…
На следующий день она поехала проведать мать, уверенная, что обиды позабыты, и отношения наладятся. Но ее снова остановили на пороге.
― Деньги через месяц верну! А тут тебе делать нечего. Сергей с работы устал и спит. Да и вообще, он чужих в доме не терпит! ― ответила мать, затягивая халат поплотнее.
― Ну ладно… ― растерялась Маша. ― Я тогда в другой раз зайду.
Но в другой раз ей не открыли. На звонки мать отвечала неохотно, и разговор никогда не складывался.
― Не переживай! ― подбадривал Андрей. ― У всех родители разные. Ты можешь ей позвонить, узнать все ли нормально ― вот и хорошо. А мы с тобой и так неплохо живем вдвоем, правда?
Так-то оно так. Но Маша все равно переживала, ощущая недостаток родительской любви, и оттого ей все время хотелось доказать, что она заслуживает ее. Поэтому, когда мать позвонила через месяц, чтобы сообщить, что деньги вернуть пока не может, она сказала:
― Ничего! Не возвращай! Это мелочи! И если тебе что-то нужно ― говори.
Наталья не растерялась:
― Трубы в ванной прохудились, а чинить не на что. У Сергея сейчас проблемы с работой. Сложный период.
― Скажи сколько нужно?
И Наталья назвала сумму, которую Маша безропотно перевела на карту.
По достоинству оценив щедрость дочери, Наталья стала с ней понемногу общаться, и Маша не могла этому нарадоваться. Иногда мать просила деньги на новую одежду или продукты, и Мария с благоговейным трепетом в тот же час пересылала.
― Мне не нравится то, что происходит, ― однажды сказал Андрей. ― Мы с тобой собирались в отпуск этим летом, но такими темпами ничего не сможем накопить, и отдохнуть как следует не получится.
― Я все понимаю, но мама…
― Твоя мама в последнее время нас просто грабит!
Маша обиделась:
― Это моя мама! И если потребуется, то я ей отдам все деньги, что у меня есть!
― Но это и мои деньги тоже! Мы откладываем с тобой вместе, и у нас есть общие цели. Как же ты не понимаешь, что она тебя просто доит?
― Ничего подобного! Она нуждается!
― Нуждается ― это совсем другое, Маша! А у твоей мамы есть… кхм… муж? Разве он не должен обеспечивать их семью?
― У него сейчас сложный период ― его сократили на работе!
― Я слышу это последние полгода. За это время можно было найти другую работу, но вместо этого их обеспечиваем мы с тобой. Мне не жалко денег, если они действительно нужны на что-то полезное. Но почему ты не можешь понять, что ты никогда не сможешь купить ее любовь?
Маша обиделась пуще прежнего и даже расплакалась, а в итоге они с Андреем поругались. Она решила, что больше не будет брать деньги из семейного бюджета, а станет пользоваться только собственной зарплатой, чтобы муж больше не смог упрекать ее.
Но когда мать позвонила в следующий раз, то поставила дочку перед сложной задачей:
― Соседи затопили ― надо делать ремонт. Весь потолок и угол в комнате «поплыл». Квартира все-таки твоя, так что готовься к затратам.
Даже денег из семейного запаса Маше бы не хватило. Подумав некоторое время, она решила обратиться к начальнику с просьбой выдать ей квартальную премию авансом и дать денег в долг.
Геннадий Петрович, услышав просьбу, откинулся в кресле:
― И зачем тебе срочно такие деньги?
Маша вынуждена была объяснить ситуацию.
― Денег я тебе не дам. А вот ремонтника пришлю ― он мой хороший знакомый, так что сделает тебе все с большой скидкой.
Маша радостно вскинула голову, а Геннадий Петрович продолжил:
― Но это только потому, что ты ― ценный сотрудник! Таких шустрых и смекалистых, как ты, еще поискать надо. Сколько раз мне помогала… Все, иди работай и ни о чем не переживай.
Наталья не обрадовалась, услышав альтернативный вариант решения проблемы, долго спорила и в конце концов сказала, что в дом никого не пустит, закончив разговор недовольным: «Сергей сказал ― сам сделает!»
Маша чувствовала себя неловко, пришлось извиняться перед начальством, но Геннадий Петрович только пожал плечами.
Через неделю Наталья позвонила снова.
― Мы тут решили одну комнату сдавать, но чтобы договор найма оформить, мне права нужны, а квартира тебе принадлежит. В общем, надо к нотариусу съездить, чтобы ты доверенность оформила.
― Доверенность? Но зачем?
― Ты что, глухая, что ли? Я тебе только что объяснила!
― Ну… не знаю… ну… хорошо, только я прямо сейчас не могу.
― А когда можешь?
― Завтра, наверное… Мне отпроситься с работы надо.
Мать бросила трубку, а Маша вздохнула. Надо снова идти к Геннадию Петровичу. Она и так неловко себя чувствовала после последней просьбы, а теперь вот снова.
― Что, мать звонила? ― Маша вздрогнула. Начальник все это время стоял у нее за спиной и, видимо, слышал разговор.
― Да.
― Что там опять стряслось?
Маша рассказала, но Геннадий Петрович почему-то нахмурился.
― Эх, Мария! Вот хороший же ты сотрудник, смекалистый! Но что же ты наивная такая, простых вещей не замечаешь?
Маша непонимающе уставилась на него.
― Поедем завтра. Матери скажи, что я тебя отпустил, а больше ничего не говори. Поняла?
― Поняла.
На следующий день они отправились к Наталье домой. Однако, вместо матери дверь открыл Сергей.
― А это кто? ― вместо приветствия спросил он, указывая на Машиного начальника.
― Это со мной.
― Нечего ему тут делать!
― Мария сказала, что в ее бывшей комнате чемодан тяжелый со старыми вещами. Я просто помогу вынести, ― соврал Геннадий Петрович.
― Ну, ладно, ― нехотя согласился Сергей.
Матери дома не было.
― Иди в кухню, там нотариус. Доверенность подпишешь и свободна! ― скомандовал Сергей, и Маша послушно пошла.
В кухне сидел мужчина, мало похожий на нотариуса. У него в руках были какие-то бумаги, уже с печатями.
― Вот тут подпиши, ― сказал он, даже не здороваясь.
― А почему тут написано «Договор»? Вы же говорили ― доверенность? ― поинтересовалась Мария.
― Это доверенность, просто так принято оформлять. Подписывай!
― А где мама?
― В магазин пошла, сейчас вернется. Тебе она зачем? Подписывай и все.
Тут вмешался Геннадий Петрович.
― Так, что тут у нас происходит? Покажите свои документы, пожалуйста, и представьтесь. Вы видеорегистрацию подписания документа ведете?
― Ты кто такой?
― Представитель Марии Михайловны. Покажите ваши документы, пожалуйста!
Как раз в этот момент Наталья вернулась домой.
― Ты что тут устроила? Мужика очередного привела? Ты что, матери документы подписать не могла спокойно?
― Да вы хоть понимаете, что нарушили закон? Это обман и подлог документов! Вы вводите Марию в заблуждение и пытаетесь отнять у нее квартиру, ― обратился к ней Геннадий Петрович.
― Слушай, мужик, не вмешивайся! Иди отсюда! ― зарычал Сергей, стискивая кулаки.
Шокированная Маша поняла, что попала в беду, а кроме того, впутала начальника. Она готова была сделать все, что угодно, лишь бы никто не пострадал. Краем глаза она заметила, что тот второй мужчина, якобы нотариус, достал из кармана нож…
― Я все подпишу! ― воскликнула она. ― Все-все подпишу! Геннадий Петрович, не надо разбирательств! Мы сейчас уйдем!
Но тут под окнами загудела сирена. Наталья выглянула в окно и тут же отпрянула от него:
― Полиция! Я же тебе говорила! ― крикнула Сергею, и тот вместе с нотариусом бросился в двери.
― Стоять! Руки за спину! ― закричали сотрудники уже в подъезде.
Обоих мужчин задержали и отправили в участок для дальнейших разбирательств.
Маша дрожала всем телом, в то время как Наталья рыдала и заламывала руки, бросаясь вслед за машиной.
― Это все ты! ― кинулась она на дочку после. ― Подавись своей квартирой! Я уеду, уеду отсюда! У сеструхи есть свободная комната, я буду жить с ней! А ты ― ты разрушила все!
― А вас, гражданка, я попрошу дать показания, ― обратился к ней сотрудник полиции.
Маша еще долго не могла отойти от произошедшего.
― Кто же вызвал полицию? ― спросила она.
― Я, ― ответил Геннадий Петрович. ― Когда услышал ваш разговор с этим псевдо-нотариусом, у меня не осталось сомнений, что твоя мать связалась с бандитом.
― Какой ужас! Как же теперь жить! За что мне это все! ― наконец разрыдалась она.
― Ну хватит! Главное, что жива и здорова, а остальное сложится! ― похлопал ее по плечу начальник.
Андрей не мог найти себе места от беспокойства, когда обо всем узнал. Ругал жену за то, что та ему ничего не рассказывала, и жалел одновременно. Они помирились и стали жить как раньше. Сергея и его сообщника посадили. Как выяснилось, это была не первая их судимость за подобное дело. Наталья так и не примирилась с ситуацией. Она все так же злилась на Машу, считая, что она ― причина всех бед. Оставив квартиру, она уехала к двоюродной сестре и навсегда разорвала контакты с дочерью. А Маша вскоре забеременела, и они с мужем перебрались в ее квартиру, и постепенно дурные воспоминания стерлись, и это место стало Машиным семейным гнездышком.
Ирина Ф.
Живи и радуйся
Дарья бродила по огромному магазину. В нем, как в лабиринте, легко можно было заблудиться – хитроумные маркетологи специально устроили все так, чтобы покупатели не смогли выбраться из плена товарного изобилия, угодливо разложенного на витринах.
- Все, что угодно для души! Чего изволите? Фруктов? Пожалуйста!
В плетеных корзинах (чтобы аппетитнее смотрелось) россыпью драгоценных великанских гранатов красуется спелая черешня. Так и просится в рот. В тонкой пушистой кожице, на ощупь напоминающей щечку невинного младенца, искусно, нарядным бочком обращенные к покупателю, так и манят к себе восхитительные персики. Груши радуют многообразием сортов. Экзотические бананы от зеленых до ярко-желтых, на любой вкус, соседствуют с красивыми, густо-красными, почти бордовыми яблоками. Гроздья винограда, прозрачного, медового, вальяжно свисают из искусно сделанных ящичков, призывая зевак: купите, купите, ну купите же нас!
Дарья полюбовалась налитыми южным, сладким соком, ягодами. Отошла. Проползла мимо холодильников, где за чисто протертыми стеклами тесно друг к другу стояли бутылки, бутылочки, баночки и коробочки с молочной продукцией. Молоко, йогурты, сметана, творог – десятки наименований, сразу и не разобраться, где что.
Можно было бы купить банку зерненного творога в сливках, бухнуть в него пару ложек вишневого варенья и с наслаждением съесть. Можно и сырка взять, козьего, например. Говорят, полезный. Или коктейля молочного со вкусом пломбира – раньше в городском кафе «Буратино» Дарья частенько такой сыну покупала. А теперь, гляди-ка, бери бутылку готового, да пей, сколько хочешь, и в очереди стоять не надо.
При мысли о Саше, сыне, сердце Дарьи тоскливо сжалось. Как давно это было: Сашке восемь лет, они сидят за столиком кафе и смеются. Сашка потягивает через трубочку коктейль, и трубочка, елозя по почти пустому донышку стакана, издает хрюкающие звуки. За Сашку делается даже неловко, но тот не замечает маминого смущения и заливисто хохочет. Где теперь Дарьин Сашенька? Нет его на свете. Его нет, и кафе «Буратино» тоже нет – в небольшом павильоне на Вокзальной улице теперь расположен модный суши-бар. Что это за суши-бар, Дарья не имеет никакого понятия – она пробегает мимо, стараясь даже не глядеть на витрину.
Около продолговатых ящиков с замороженными полуфабрикатами какая-то пара застряла:
- Да возьми ты сразу в упаковке. В них льда меньше! – говорит женщина средних лет, коротко стриженная, в смешных парусиновых штанах.
Но ее супруг не слушает: специальным совочком ссыпает в пакет красных, похожих на российскую медведку, то ли жуков, то ли раков неаппетитного, диковинного вида.
Мужчина – ровесник Саши. Он совсем не похож на сына Дарьи: Саша был высок и жилист, а этот, наоборот, коренаст и грузен. У Саши темные волосы и карие глаза, а у мужчины светлый ежик на круглой крепкой голове и глаза светлые. Разве что улыбка одинаково открытая и добрая. Дарья не удержалась:
- А что это такое вы сейчас берете?
Женщина ответила:
- Креветки. – Она взглянула на Дарью, и поспешно добавила: - Но они вам не понравятся.
- Почему?
- Ну… вы раков пробовали? – мужчина вмешался в разговор, - так они раков напоминают. Сваришь с укропчиком и трескаешь под пивко.
Дарья улыбнулась и призналась, что никогда не пробовала раков.
- Да ладно, уж любой парень наловит! – сказал мужчина.
- Да у нас в семье не было мужиков-то, одни девки. Отца убило на войне. Остались мама да нас трое. Какие там раки. Нет. Не пробовала.
В глазах незнакомого мужчины плеснулся жалостливый, понимающий интерес. И этот его интерес вдруг толкнул Дарью к нему ближе. Будто открылась запертая дверь, и кто-то ее ласково позвал внутрь, из морозной, стылой нежити в тепло уютного дома.
Плотину, тщательно сдерживаемую стеной долгого молчания, наконец прорвало. Дарья заговорила. Она рассказала незнакомцу про похороны мужа год назад, про то, как сын ушел вслед за отцом через три месяца. Про то, как она осталась совсем одна, и даже невестка не приехала, и внучка, наверное, не знает, жива бабка или нет. И что ей сегодня день рождения, и она решила купить что-нибудь вкусненькое, но не знает, что. Ничего совсем не хочется. И что ей исполнилось восемьдесят семь лет, и родом она из деревни Дыми, и там, в деревне Дыми, она видела, как немецкие летчики стреляли по домам, а мама отгоняла ее от окна… И что ей так не хватает Сашеньки, а он совсем ей не снится, Колька, паразит, каждую ночь ее бранит, поедом ест, а Саша так и не приходит…
Только бы не ушла эта пара, только бы выслушала ее. Она так давно ни с кем не разговаривала…
. . . читать полностью >>