— Ты когда-нибудь был в доме, где куклы смотрят на тебя… как живые?
Так начинается моя история. Я не пугливый, не из тех, кто шарахается от темноты или верит в домовых. Но то, что случилось тогда… я до сих пор вспоминаю — и мурашки бегут по коже. Расскажу, как было. А там уже думай сам — выдумка это или правда.
Всё началось, когда я искал подработку. Было лето, я вернулся в родной город — такая, знаешь, захолустная дыра, где с развлечениями напряжёнка, зато полно бабок, которые боятся новых технологий и всё ещё звонят в такси по телефону.
Объявление выглядело странно:
"Нужен помощник по дому. Работа временная. Возраст от 18. Без вредных привычек. Обязанности: уборка, сортировка коллекции, иногда — помощь с инвентаризацией. Проживание и питание предоставляется. Оплата — 10 000 в неделю. Срочно."
Ну я думаю — звучит круто. Особенно часть про проживание. Чё, поживу в доме, уберусь, помогу… и всё. Пара недель, и я свободен. Я позвонил. Голос у женщины был сиплый, но вежливый. Сказала, зовут её Софья Николаевна. Дала адрес и попросила приехать на следующий день.
Дом находился на отшибе, почти в лесу. Знаешь, такие двухэтажные деревянные особняки с узкими окнами, облупившейся краской и крыльцом, которое угрожающе скрипит при каждом шаге? Вот такой. Только… этот дом будто жил своей жизнью. Стёкла казались мутными, как глаза у стариков. И пахло… старым деревом, пылью и чем-то сладким, вроде подгнивших яблок.
Софья Николаевна оказалась старушкой лет под восемьдесят. Высокая, прямая, с лицом, как резьба по дереву. Морщины — глубокие, глаза — бледно-серые. Но вежливая. Показала комнату, кухню, провела по дому. Всё вроде нормально.
А потом она открыла "комнату коллекции".
— Вот здесь ты будешь работать. Пыль протирать, записывать, что где стоит. Главное — ничего не трогай без моего разрешения. Особенно стеклянные колпаки, — сказала она строго, как училка в начальной школе.
Я зашёл внутрь… и чуть не вылетел обратно.
Там было больше сотни кукол.
Стеллажи от пола до потолка. И под каждым стеклянным колпаком — кукла. Разных эпох, стран, размеров. У некоторых — фарфоровые лица и пышные платья. У других — простые наряды и потрёпанные волосы. Но самое страшное — глаза. Не стеклянные. Не расписные. А будто настоящие. Будто смотришь в душу.
— Вы… вы их давно собираете? — спросил я, чтобы не молчать.
— С детства, — улыбнулась она.
— Каждая из них — особенная. У каждой — своя история. Некоторые — живут у меня десятки лет. Я о них забочусь… а они — обо мне.
Я попытался улыбнуться. Но внутри что-то подсказывало : "Беги, пока не поздно".
Первую неделю всё шло спокойно. Я убирался, ел кашу с подливкой (старушка обожала готовить — правда, всегда как-то пресно), и каждый вечер записывал в журнал:
"Кукла N14 — белое платье, трещина у основания шеи. Пыль — удалена. Местоположение — полка С-3."
Да, у них был свой каталог. Свои "имена"— просто номера. Софья Николаевна иногда приходила, поправляла локон у одной, отодвигала другую.
— Им нравится, когда их замечают, — говорила она.
На седьмой день я начал просыпаться среди ночи. Будто кто-то дышал рядом. Будто шептал что-то. Я вставал, смотрел по сторонам — никого. Думал, показалось.
Пока не заметил, что одна из кукол… поменяла положение.
Раньше она сидела, сложив руки. А теперь одна ладошка лежала на стеклянном колпаке. Будто… она просится наружу.
Я решил, что у меня едет крыша. Может, сонный что-то сдвинул. Тогда я стал фотографировать — до и после. Утром смотрел фото — всё нормально. Вечером — изменения.
Я показал снимки Софье Николаевне.
— Милок, не балуйся с фотошопом, — сказала она.
— У кукол нет ног. Они никуда не ходят.
Но в её голосе была дрожь. Незаметная. Едва уловимая.
Неделя третья. Я уже с трудом засыпал. Куклы… Они будто шевелились, когда я поворачивался. Не в прямом смысле. Нет. Просто — ты смотришь на них — они как есть. Моргнул — и у одной голова чуть повернута. Или рука сдвинулась. Или стеклянный колпак запотел изнутри.
— Они не любят, когда ты на них кричишь, — тихо сказала Софья Николаевна, когда я однажды в гневе стукнул по столу.
— Я не кричал.
— Кричал. Вчера. Ночью. Они мне сказали.
Я тогда, от её слов, реально испугался.
— Простите… кто сказал?
— Куклы.
Она не улыбалась. Смотрела прямо. Холодно. Без эмоций.
Я начал собирать вещи. Решил — утром уеду. Но не успел...
В ту ночь я проснулся от того, что… не мог пошевелиться. Как в параличе сна. Только всё было реально...
Шаги — по полу. Лёгкие. Цокающие.
Потом — голос.
— Не уходи.
Женский. Детский. Сразу несколько. Хором.
— Ты нам нравишься.
— Останься с нами.
И в этот момент я увидел: колпаки — сняты. Все куклы стояли вокруг. Маленькие. Разные. Но живые.
Одна из них тянулась ко мне. С глазами. Глазами… человеческими.
— Мы тоже были помощниками, — прошептала она.
— Нам здесь хорошо.
Я закричал. Смог вырваться. Рванул к выходу. Дом будто жил — ступени ломались, пол скрипел, двери захлопывались сами. Я выбил окно и вылез наружу. Бежал, как бешеный, через лес, пока не упал на дороге перед проезжавшей машиной.
Потом полиция, скорая, психиатр… Всё было.
Софью Николаевну не нашли, когда пришли по тому адресу. В комнате — ни одной куклы. Пусто. Только полки и старый, пыльный воздух.
А спустя время я прочитал в новостях: парнишка из соседнего посёлка тоже устроился туда...в тот дом... помощником. И через месяц исчез. Тогда дом снова печатали, но хозяйку так и не нашли.
И знаешь что теперь ? Иногда я просыпаюсь… и чувствую взгляд. Холодный. Пустой. Как у фарфоровой куклы.