"Поступление средств 26 750 рублей. Баланс: 312 890 рублей.". Чек от Сбербанка лежала прямо на кровати
Галина Петровна читала цифры второй раз. Потом третий.
Это были чеки ее сына. Того самого, который полтора года "ищет работу" и живет на ее деньги.
Она подняла еще несколько бумажек с пола. Все распечатки. "Поступление 28 200 рублей." "Поступление 24 450 рублей." "Поступление 27 100 рублей."
За последний месяц.
Дыхание перехватило. А вчера этот же сын просил денег на проезд. И она дала ему последние пятьсот рублей.
— Денис! — крикнула она в пустую квартиру.
Никого. Хлопнула входная дверь. Сбежал.
Галина села на край кровати. Пыталась успокоиться. Полтора года она экономила на всем. Покупала себе колготки за сорок рублей. Ужинала картошкой без мяса. Отказалась от санатория ради сына.
А он копил деньги и молчал.
Телефон завибрировал. Высветилось имя сына.
— Мам, я к Максу пошел. Вечером буду.
Голос был обычным. Спокойным. Как будто ничего не произошло.
— Стой! Немедленно домой!
— А что случилось?
В трубке послышалось удивление. Или испуг?
— Случилось то, что ты мне полтора года врешь!
Она слышала шумный выдох сына.
— Мам, о чем ты?
— О том, что ты работаешь! И получаешь по двадцать пять тысяч в неделю!
— Откуда ты...
— Чеки от банка валяются по всей комнате! Домой. Сейчас же!
Галина сбросила вызов. Руки тряслись от злости и обиды. Стиральная машина, которую не могла купить два года. Холодильник течет уже полгода. Ее зимние сапоги держатся на клею.
А у сына на счету больше трехсот тысяч рублей.
Дверь хлопнула через двадцать минут. Сын вошел в кухню тихо. Виновато. Галина стояла спиной к нему. Разгружала посудомойку. Старалась не кричать.
— Садись.
— Мам, я могу объяснить...
— Сидеть!
Голос прозвучал так резко, что сын подпрыгнул. Она повернулась. Лицо горело.
— Полтора года ты рассказываешь сказки про безработицу. Полтора года я отдаю тебе половину. А ты врешь мне в глаза.
— Мам, я хотел сказать, но...
— Молчи!
Подошла ближе. Смотрела на него как на чужого человека.
— У тебя на счету больше трехсот тысяч рублей. Это семь моих зарплат! Где ты работаешь?
— Курьером.
— Где?
— В "Деливери Клуб". Развожу еду на машине.
— На какой машине? У тебя нет машины!
— Взял в аренду. С правом выкупа.
Галина почувствовала слабость. Села напротив сына.
— Ты зарабатываешь семьдесят тысяч в месяц и скрываешь это от матери?
— Не семьдесят. По-разному. Иногда шестьдесят, иногда девяносто.
Цифры кружились в голове. Она получает сорок восемь тысяч и отдает ему половину.
— А я отдаю тебе двадцать семь тысяч из своих!
— Мам, я же не просил!
— Не просил?!
Она вскочила так резко, что стул упал.
— А кто ныл "мам, дай на проезд"? Кто жаловался, что "совсем нет денег"?
— Ну... я правда тратил все.
— На что тратил семьдесят тысяч в месяц?!
Сын замялся. Опустил глаза.
— На разное.
— На какое разное? Говори!
— На машину. На бензин. На...
— На что еще?
— На Вику.
Галина уставилась на сына. За полтора года он ни разу не упоминал никакую Вику.
— Какую Вику?
— Девушку мою.
— Какую девушку? Ты мне про нее ни слова не сказал!
— Ну... она замужем.
Мир перевернулся. Галина схватилась за стол.
— Что?!
— Мам, не кричи. У нее сложная ситуация с мужем.
В голове пульсировала одна мысль: сын содержит чужую жену. На ее деньги.
— И ты ее содержишь?!
— Не содержу. Просто... помогаю.
— Чем помогаешь?
— Деньгами. На съемную квартиру. На одежду.
Галина качнулась на стуле.
— Ты покупаешь одежду чужой замужней женщине, а мать носит сапоги на клею?!
— Мам, это не то, что ты думаешь!
— А что я думаю?
— Что я ее покупаю. Но это не так. Я ее люблю.
Любовь. Он говорил о любви к замужней женщине. Пока мать экономила на колготках.
— Любишь замужнюю?
— Она разводится.
— Когда?
— Скоро.
— Сколько времени "скоро"?
— Ну... год уже как собирается.
Галина рассмеялась. Зло и горько.
— Ты содержишь чужую жену и врешь родной матери?
— Не содержу! Просто плачу за ее квартиру.
— За квартиру?! Сколько?
— Двадцать пять тысяч в месяц.
Цифра ударила как молния. Двадцать пять тысяч - это половина ее зарплаты.
— Мам, но она не может жить с мужем!
— А в своей квартире может?
— Это не ее квартира. Снимаем.
— Снимаете? Ты там живешь?
— Иногда.
— Как иногда?
— По выходным. И вечерами после работы.
Картина становилась ясной. Сын полтора года врал ей. Содержал чужую женщину. Жил двойной жизнью.
— Сколько денег ты потратил на эту Вику?
— Не считал.
— Считал! Сколько?
— Ну... за год... может, триста тысяч.
— Триста тысяч рублей?!
— Мам, но я же зарабатываю!
Галина схватилась за голову. Триста тысяч на чужую женщину.
— А я что, не зарабатываю? Я тебе отдала за год триста двадцать четыре тысячи!
Сын молчал. Смотрел в пол.
— А сколько у тебя сейчас денег на счету?
— Триста двенадцать тысяч.
— И ты собираешься на них жениться на замужней женщине?
— Она скоро разведется!
— Когда скоро? Через год? Через два? А может, никогда?
— Разведется! Она мне обещала!
Галина посмотрела на сына. Вдруг все поняла. Он верил в сказку. В красивую ложь. И готов был ради нее предать мать.
— Тебе двадцать восемь лет. Ты взрослый мужчина. Но ведешь себя как подросток.
— Почему как подросток?
— Потому что живешь в мире иллюзий. Женщина год "разводится" и не разводится. Тебе не кажется странным?
— Мам, у нее сложная ситуация!
— У меня тоже сложная ситуация! Я содержу взрослого сына, который меня обманывает!
— Я не обманывал!
— Не обманывал? Ты говорил мне, что не работаешь!
— Я не хотел расстраивать.
— Чем расстраивать?
— Тем, что работаю курьером. Это же не престижно.
И тут до нее дошло. Он стыдился своей работы. Стыдился перед матерью. И врал из ложного стыда.
— Работа курьера непрестижная?
— Ну... не очень.
— А жить на материнские деньги престижно?
Сын замолчал. Галина встала и подошла к окну. Смотрела на двор. Думала о том, как жила последние полтора года. Как экономила на себе. Как верила каждому его слову.
— Мам, я же не знал, что ты так переживаешь.
— Как не знал? Я же тебе говорила, что денег нет!
— Говорила, но я думал...
— Что думал?
— Что у тебя есть накопления.
Внутри что-то оборвалось. Накопления. У женщины, которая носит сапоги на клею.
— Какие накопления? У меня на счету двенадцать тысяч рублей! Двенадцать! А у тебя триста двенадцать!
Сын побледнел.
— Мам, я не знал...
— Теперь знаешь. И что делать будем?
— Я верну деньги.
— Четыреста восемьдесят тысяч рублей? У тебя столько нет.
— Есть! На счету триста двенадцать, плюс машину продам.
— А на что жить будешь?
— Дальше работать буду.
— И где жить?
— Здесь.
— Нет.
Слово прозвучало тихо, но твердо.
— Как нет?
Галина повернулась к сыну. На лице была усталость и решимость.
— Ты полтора года врал мне. Тратил мои деньги на чужую женщину. Я тебе больше не доверяю.
— Мам, но я же исправлюсь!
— Исправляйся. Но не здесь. Снимай жилье. На свои деньги.
— Но у меня не хватит на квартиру и на Вику!
— Вот и выбирай.
Сын встал. Начал ходить по кухне взад-вперед. Нервничал. Размышлял.
— Мам, ты не можешь меня выгнать!
— Могу. Это моя квартира.
— Но я же твой сын!
— Мой. И поэтому должен быть честным.
— Я буду честным!
— Поздно. Доверие потеряно.
— Мам, дай мне шанс!
— Шанс у тебя был. Полтора года.
Сын сел и заплакал. По-настоящему. Как в детстве. Плечи тряслись. Слезы капали на стол.
— Мам, я понимаю, что был неправ. Но не выгоняй меня!
— Не выгоняю. Предлагаю начать взрослую жизнь.
— А если Вика не разведется?
— Тогда поймешь, что потерял мать ради миража.
— А если разведется?
— Тогда женишься и будешь счастлив. Но без моих денег.
Сын вытер слезы рукавом. Дышал тяжело.
— Мам, а когда мне съехать?
— До конца недели. Заберай все свое.
— Я деньги твои верну.
— Не нужно. Это была плата за урок. Для нас обоих.
Галина говорила спокойно. Без злости. Просто констатировала факты.
— Какой урок?
— Тебе — что обман дорого стоит. Мне — что доверяй, но проверяй.
Сын кивнул и пошел собираться. Галина осталась одна на кухне. Плакала тихо. От обиды и облегчения одновременно.
Неделя прошла быстро. Сын съехал молча. Забрал вещи. Оставил ключи на столе.
Галина впервые за полтора года осталась одна в квартире. Тишина казалась оглушительной. Но постепенно она привыкла. И поняла - это не одиночество. Это свобода.
Свобода от постоянного напряжения. От мыслей о деньгах на сыновьи нужды. От чувства вины за то, что мало даешь.
Через месяц сын позвонил. Голос звучал по-взрослому.
— Мам, как дела?
— Хорошо. А у тебя?
— Сложно. Но справляюсь.
— Молодец.
— Мам, а знаешь что? Вика так и не развелась.
— Понятно.
— Да не расстраиваюсь уже. Понял, что она меня использовала.
Пауза. Сын собирался с духом.
— Мам, а можно вопрос?
— Спрашивай.
— У тебя есть свободная комната?
— Есть.
— А можно я буду ее снимать?
— Снимать?
— Да. За деньги. Как нормальные люди.
Галина улыбнулась впервые за долгое время.
— А сколько предлагаешь?
— Пятнадцать тысяч в месяц. Плюс половина коммунальных.
— Не много?.
— Мам, это же в центре! И с завтраками.
Вечером сын принес официальный договор аренды. С печатями. С подписями.
— Где взял?
— У знакомого юриста. Сказал, что с мамой надо честно.
Они подписали бумаги. Сын протянул ей деньги.
— Первый месяц вперед.
— Спасибо.
Галина взяла деньги. Первые честные деньги от взрослого сына.
— Мам, а можно еще вопрос? А ты на меня не сердишься?
— Не сержусь. Горжусь.Тем, что ты вырос. Наконец-то.
За ужином сын неожиданно сказал:
— Мам, а знаешь, что я понял? Самое страшное — это обманывать близких. Потому что теряешь их доверие. А его потом трудно вернуть.
Он говорил медленно. Обдумывая каждое слово.
— Можно вернуть. Честными поступками.
— Как долго это займет?
— Год. Может, два.
— А ты будешь ждать?
— Буду. Я же мать.
Сын обнял ее крепко. Галина почувствовала - это уже другой человек. Взрослый.
— Мам, а если бы ты тогда не нашла те чеки? Я бы так и врал дальше...
— Наверное.
— А ты бы так и давала мне деньги?
— Давала. До последней копейки.
— Почему?
— Потому что любила. И не понимала, что делаю тебе хуже.
Они сидели на кухне. Пили чай. Говорили честно.
— А теперь понимаешь?
— Понимаю. Иногда любовь — это умение сказать "хватит".
Сын кивнул задумчиво.
— Мам, а можно я теперь буду все рассказывать? Честно?
— Можно. И нужно.
— А деньги будешь давать?
— Не буду. Ты взрослый.
— Даже если очень попрошу?
— Особенно если очень.
Сын засмеялся искренне. Галина давно не слышала этого смеха.
Галина погладила сына по голове, как в детстве.
— Вот и хорошо. Теперь мы оба свободны.
— От чего свободны?
— Ты — от обмана. Я — от ложной жалости. Дальше живем честно. И смотрим, что получится.
Получилось хорошо. Очень хорошо.
Через полгода сын познакомился с девушкой. Незамужней. Открытой. И влюбился по-настоящему. Привел ее знакомиться с матерью. Рассказал всю правду о своих ошибках.
А Галина купила себе новые сапоги. Красивые. Дорогие. И поехала в тот санаторий, от которого отказывалась два года.
Там она поняла главное: иногда самая большая помощь близкому человеку — это перестать ему помогать.
Как будто кубики судьбы показали им обоим простую истину. Честность дороже удобства. А правда освобождает даже тогда, когда поначалу причиняет дискомфорт.
Сейчас они живут в одной квартире. Но отношения у них совсем другие. Взрослые. Честные. Без долгов и обманов.
И Галина точно знает: это лучший подарок, который она могла сделать своему сыну. Возможность стать мужчиной.
Интересно, а вам приходилось ловить близких на обмане? Как поступали — прощали сразу или ставили условия? Поделитесь в комментариях — очень любопытно узнать ваши истории.
***
Здесь я рассказываю правду о том, как мы живем, любим и ошибаемся после 50. Без прикрас и фальши.
Подписывайтесь, если узнали в этой истории что-то знакомое.
***