Выжженная земля или как начать заново
Выжженная земля это безжизненное горькое место. Там, где раньше была жизнь, зелёная роскошь луга, который невозможно охватить взглядом, суета букашек и стремительный бег зверя покрупнее. Теперь невозможно смотреть без боли: серая земля, серая трава, серый пепел и скорбная тишина. Так может быть и внутри нас. По какой-либо причине безумный огонь всё уничтожил: наши цели, планы, стремления, внутреннюю жизнь, которая шла своим чередом и не осталось ничего. Безжизненно, пусто, настолько, что некоторые не могут встать с постели. Что делать? Ни-че-го. Даже неубиваемый терминатор Т-1000 ничего не смог сделать, когда его раздробили по кускам.
Выжженной земле необходимо прежде всего остыть, подождать, когда рассеется дым и ярость огня стихнет. На стадии горевания бездействие друг, союзник, а тоска спутник. Всё валится из рук, ничего не получается, апатия. И даже нет сил хотеть чего-либо. Пусто-пусто. Эту стадию необходимо пережить, иначе мы не сможем вновь стать целыми, боль не утихнет и будет потихоньку нас разъедать изнутри.
Переживания этой стадии я хочу рассмотреть на примере фрагмента сказки об Иване-Царевиче и Сером волке.
«…Иван-царевич слез с коня и три раза поклонился до земли, с уважением отблагодарил серого волка. А тот говорит:
— Не навек прощайся со мной, я еще тебе пригожусь.
Иван-царевич думает: Куда же ты еще пригодишься? Все желанья мои исполнены. Сел на златогривого коня, и опять поехали они с Еленой Прекрасной, с Жар-птицей. Доехал он до своих краев, вздумалось ему пополдневать. Было у него с собой немного хлебушка. Ну, они поели, ключевой воды попили и легли отдыхать.
Только Иван-царевич заснул, наезжают на него его братья. Ездили они по другим землям, искали Жар-птицу, вернулись с пустыми руками. Наехали и видят — у Ивана-царевича все добыто. Вот они и сговорились:
— Давай убьем брата, добыча вся будет наша.
Решились и убили Ивана-царевича. Сели на златогривого коня, взяли Жар-птицу, посадили на коня Елену Прекрасную и устрашили ее:
— Дома не сказывай ничего!
Лежит Иван-царевич мертвый, над ним уже вороны летают. Откуда ни возьмись, прибежал серый волк и схватил ворона с вороненком.
— Ты лети-ка, ворон, за живой и мертвой водой. Принесешь мне живой и мертвой воды, тогда отпущу твоего вороненка.
Ворон, делать нечего, полетел, а волк держит его вороненка. Долго ли ворон летал, коротко ли, принес он живой и мертвой воды. Серый волк спрыснул мертвой водой раны Ивану-царевичу, раны зажили; спрыснул его живой водой — Иван-царевич ожил.
— Ох, крепко же я спал!..
— Крепко ты спал, — говорит серый волк. — Кабы не я, совсем бы не проснулся. Родные братья тебя убили и всю добычу твою увезли. Садись на меня скорей!
Поскакали они в погоню и настигли обоих братьев. Тут их серый волк растерзал и клочки по полю разметал.
Иван-царевич поклонился серому волку и простился с ним навечно.
Вернулся Иван-царевич домой на коне златогривом, привез отцу своему Жар-птицу, а себе — невесту, Елену Прекрасную.
Царь Берендей обрадовался, стал сына спрашивать. Стал Иван-царевич рассказывать, как помог ему серый волк достать добычу, да как братья убили его, сонного, да как серый волк их растерзал.
Погоревал царь Берендей и скоро утешился. А Иван-царевич женился на Елене Прекрасной, и стали они жить-поживать да горя не знать.»
Мы видим как Иван-Царевич был разбитым и убитым. И только мёртвая и живая вода оживили его. Для исцеления нам нужны слёзы. Как земле после огня нужна вода, так и нам необходимо пролить слёзы. Сначала мы начинаем плакать внутри себя тихо, настолько тихо, что мы не можем услышать свою душу. Отсюда и чувство апатии. Слёзы не дают вновь вспыхнуть разрушительному огню. Водопады слёз помогают собраться нашим кусочкам воедино. Если мы дадим волю слезам нас поразит сколько мы сможем выплакать. Плач это поток безмолвных слов, которые мы не смогли высказать. Если пропустить стадию горевания и не дать слезам омыть раны, то в последствии, с большой вероятностью, мы совершим те же ошибки или наши раны продолжат гнить глубоко, отравляя нас. Раны должны быть промыты.
Как только мы перестаём плакать, мы понимаем, что мы уже не будем прежними. Выжженная земля стала другой и грядут большие перемены нашей души. Мы больше не хотим рассчитывать и слушать непоколебимое Эго. Мы начинаем понимать, что есть что-то важнее Эго, которое привело к пожару. На данном этапе мы осознаём, что нужно нам, а не другим, мы не то, что видят другие, а что я чувствую. Мы признаём, что мы потеряли что-то важное, увидели в себе хорошее и плохое. При воссоединении частей мы становимся другими, того человека уже нет – он был разрушен, а нового себя ещё не знаем и с этим новым нам ещё предстоит познакомиться. И здесь таится большая опасность принять неправильное решение - выбрать между жизнью и смертью? Решиться уничтожить часть своего бесценного «Я» ради выживания - не лучше ли было умереть целостной личностью, чем жить разделенным на части? После испепеляющего огня можно бояться вновь чувствовать, бояться что-либо сеять, выращивать, так как всё это может быть вновь уничтожено. И мы можем думать, что пусть уж лучше останется эта земля выжженной, пусть уж и дальше будет серо, но зато мы больше не переживём такой пожар. Нет чувств – нет боли. Да кто осмелится вновь чувствовать, жить, любить, после того как познали страдание, боль, пустоту. И как быть с другими? Что если меня не полюбят таким какой я есть? Примут ли они мою слабость и шрамы?
Ответ: примут, но мы поговорим об этом в другой раз.
И тут надо сказать всем страхам: «Нет!!!» Бояться это нормально, страх это естественно, но бояться быть целым, бояться быть исцелённым и живым вот, что ненормально. Если мы выбираем страх, то мы просто выбираем как выжить в сегодняшнем дне, если мы исцеляемся, то мы выбираем полноценно жить дальше какими бы глубокими не были наши шрамы. Мы выбираем посадить семена на выжженной земле, мы выбираем живую воду для орошения новой жизни. У нас появляются силы вырастить новое, так как сила это не бетон и сталь, сила – это жизнь.