Две предыдущие заметки мы посвятили Дональду Трампу и его попыткам выступить в роли бога из машины: спуститься с небес и помирить Россию с Украиной. Как известно, мира через не хочу не вышло, и Трамп фактически оказался вынужден продолжить инерционную политику Байдена с одновременными попытками выйти из войны и скинуть украинский чемодан без ручки на Европу – чётко по нашему январскому прогнозу.
Европа принимать Украину на свои плечи оказалась не готова. Да, Макрон и Стармер собирают коалиции желающих и произносят множество пафосных речей. Да, Германия дисциплинированно оплачивает банкет и всё больше втягивается в войну: с новым канцлером Берлин, похоже, стал в этом плане куда сговорчивее. Но, по сути, вся политика европейских лидеров сводится к стремлению любой ценой удержать США в роли основного спонсора Украины. Удаётся это не очень: мало-помалу Трамп ускользает, и, если не произойдёт чего-то внезапного, новых крупных пакетов помощи из Вашингтона ждать не следует. Оно и понятно: жизнь продолжается, на планете возникают новые горячие точки, а порядком опустевших американских арсеналов на всех не хватает.
На Украине и в Европе привыкают к мысли, которая ещё в начале года казалась немыслимой: Соединённые Штаты постепенно уходят, они остаются одни. Европейским лидерам нужно принимать принципиальное решение, что делать с доставшимся им тяжёлым конфликтом: тащить его на себе дальше или всё же признавать поражение и идти на мир на условиях Москвы, фактически теряя Украину из своей сферы влияния.
К серьёзному разговору с Москвой ни в Европе, ни в Киеве пока не готовы, да, собственно, и с чего бы? Украина вроде бы держится даже и без США, российская экономика, кажется, начинает чихать, цены на нефть поют романсы, на Ближнем Востоке и в Закавказье у России провал за провалом. Ещё год-другой, и Путин непременно запросит мира.
Давайте просто воевать
Со всей этой политической суетой на задний план ушло главное: война как таковая. Даже для интересующегося темой зрителя кажется, что на фронте без перемен: как и в прошлом году где-то идёт наступление, штурмуются какие-то посадки, из рук в руки переходят, выражаясь военкоровским жаргоном, никому не известные бабкосёла.
Военным хроникёрам тяжело. Приходится постоянно изобретать новостные поводы: вот полностью освобождена территория ЛНР (на самом деле, не совсем; под украинским контролем остаётся ещё пара деревень). Вот русская армия пересекла границу ДНР и продвигается вглубь Днепропетровской области (на самом деле, границу пересекли по касательной, на небольшую пока глубину, и эти действия – часть операции по западному охвату Покровска). Однако всё это не имеет значения. Обе стороны придерживаются на фронте той же стратегии, что и год назад: с нашей стороны – в полной мере, с украинской – с одной важной оговоркой. Русская армия ставит своей целью истощить противника до такой степени, чтобы он не имел возможности держать оборону, и многочисленные прорывы (те самые штурмá посадок) слились бы в один или несколько успехов стратегического масштаба, которые и определят исход войны.
Главный инструмент – непрерывное, многомесячное наступление по множеству направлений. За вычетом сражения за Курское приграничье (которое нужно было освобождать из очевидных политических соображений), не слишком важно, куда и с какой скоростью наступать: цель – не взятие того или иного рубежа, цель – армия противника как таковая.
<>
Пользуясь преимуществом в живой силе (на некоторых направлениях – трёхкратным), преимуществом в реактивной и ствольной артиллерии, полным господством в воздухе и как минимум паритетом в фпв-дронах, Россия прочно сохраняет за собой наступательную инициативу на фронте.
<>
Впрочем, пользуемся мы этой инициативой достаточно бережно: ещё прошлой зимой от попыток механизированных наступлений наша армия перешла к действиям малыми штурмовыми группами. Через фронт наступающие части не проламываются, а скорее просачиваются после многодневной, а то и многонедельной дистанционной обработки того или иного узла украинской обороны, а также логистики ближнего тыла посредством воздушных, артиллерийских и фпв-ударов.
Отсюда и отсутствие зрелищных успехов: новая военная кампания стартовала в первых числах мая, и накопительный эффект от истощения начнет сказываться самое раннее к концу лета, а то и к зиме. Сезон-2025 вполне может повторить прошлый, когда самые заметные результаты русская армия показала в октябре-ноябре, со взятием ряда сравнительно крупных донецких городов, иногда почти без боя (Новогродовка, Угледар, Селидово, Курахово и другие).
Вопрос в масштабах: смогут ли важные, но всё же в лучшем случае оперативные успехи привести к цели – фактическому развалу фронта?
Вкалывают роботы
Предпосылки к такому развалу имеются: к началу весенне-летней кампании ВСУ подошли в намного более ослабленном состоянии, чем год назад: меньше стало бронетехники, куда скуднее поток снабжения с Запада, лучшие, наиболее мотивированные части сперва сражались в Курском пограничье, а затем были вынуждены оборонять Сумскую область напротив бывшего курского плацдарма. Но самая большая проблема ВСУ, давно ставшая темой номер один на Украине, – люди. Околовластные персоны уже вполне открытым текстом говорят, что поток добровольцев на фронт полностью иссяк, и единственный источник пополнений – так называемые бусифицированные, насильственно мобилизованные.
О качестве таких бойцов красноречиво говорят цифры: за шесть месяцев этого года число уголовных дел по СЗЧ (дезертирству) составило почти 107 тыс. – на 20 процентов больше, чем за весь прошлый год, или почти половину (46 процентов) от общего количества таких дел за всё время боевых действий. И это только официально возбуждённые дела; очевидно, реальных случаев намного больше.
Дезертирство уверенно стало для ВСУ статьёй потерь номер один, а ТЦК-шники (сотрудники местных военкоматов, которые и занимаются насильственной мобилизацией) давно стали в глазах населения врагами номер один. Русские орки где-то далеко, в тылу течёт почти нормальная мирная жизнь, в сравнении с прошлым годом стало даже легче: почти не отключают свет. Главная угроза – что тебя или твоего близкого мужчину запихнут в бусик и силком уволокут на фронт. Доходит до того, что настоящие военные вынуждены писать на своих машинах «не ТЦК», чтобы обезопасить себя от благодарного населения.
Как же ВСУ ещё в состоянии держать фронт? Ответ очевиден: революция дронов. Как мы не раз писали, на Украине обе армии создают облик войны будущего, в которой основная боевая работа ведётся дистанционно, а у каждого отделения (если не у каждого бойца) есть круглосуточное наблюдение за полем боя (дрон класса «Мавик» или «Матрис») и в считаные минуты готовое к применению средство высокоточного поражения (фпв-дрон).
В условиях украинского фронта революция дронов даёт колоссальное преимущество в обороне: любое движение «на нуле» и в ближнем тылу – демаскировка, а значит – смертельная опасность. Действенного метода прорыва построенной таким образом обороны военная мысль пока не нашла, и единственный вариант – то самое медленное, методичное, многомесячное истощение.
<>
В общем, если русская армия совершенствует штурмовые действия, то ВСУ – принципы обороны.
<>
По сути, беспилотчики, дроноводы – сейчас главная сила и главная надежда Украины. Летнее русское наступление украинский Генштаб встретил так называемыми киллзонами – системой оборонительного огня с опорой не на артиллерию, а на дроны. Цель – создать полосу обороны глубиной 10–15 км, которую вообще не сможет пройти ни один солдат противника.
По задумке украинского военного руководства, это должно обесценить указанные выше преимущества русской армии (численное, воздушное и артиллерийское) и фактически лишить шансов любое наступление, а значит, – выбить у России из рук единственный доступный инструмент истощения.
В теории, для работы киллзон не нужно много народу, и оборону ВСУ смогут держать даже в своём нынешнем обескровленном и деморализованном состоянии. Нужен относительно небольшой костяк мотивированных бойцов, а также дроны, много дронов – и с последним есть успехи. По данным Defense Express, за год производство беспилотных систем на Украине выросло в десять раз и в 2025 г. может достичь 2,4 млн штук.
Однако это всё скучно и массовой публике непонятно. У украинского руководства есть известная черта, которую мы с лёгкой руки одного из коллег назвали военным акционизмом: чтобы сохранять благосклонность спонсоров и поддерживать собственное население, Киеву постоянно нужны яркие перемоги. В прошлом году это вылилось в наступление в Курской области, которое оттянуло силы с основного фронта на Донбассе и в итоге заметно ослабило ВСУ. Если в этом году в Киеве удержатся от подобных авантюр и сосредоточатся на главной задаче – обороне, это определённо придаст им сил.
***
Летняя кампания-2025 в самом разгаре. ВСУ выдержали майский натиск, смогли удержать оборону, однако полной закупорки фронта не произошло, в том числе благодаря возросшим масштабам российских атак по военным и производственным целям в тылу противника. Продвижение русской, а значит, истощение украинской армии в среднем сейчас идет втрое быстрее, чем годом ранее. Ближайшие месяцы покажут, чья стратегия окажется более действенной. Если русское наступление таки увязнет в киллзонах, вопрос о военном разгроме Украины будет отложен до тех пор, пока наш Генштаб не подберёт к ним ключа. Если же нет – ближайший год рискует оказаться последним для украинского государства в его нынешнем виде.
Автор: Сергей Полетаев, сооснователь и редактор проекта «Ватфор».