Мама стояла у окна, нервно теребя край блузки. Андрей молчал на кухне, но я чувствовала его присутствие — как занозу под кожей.
— О чём? — Я даже не подняла глаз от телефона. Хотя уже догадывалась.
— Мы... — Мама глубоко вздохнула. — Мы ждём ребёнка.
Всё. Приплыли. Я так и знала, что эта новость прозвучит именно так — виновато, почти извиняясь. Словно она забеременела от кого-то чужого, а не от своего законного мужа.
— Поздравляю, — буркнула я, не отрывая взгляд от экрана.
— Лиза, ну что ты как...
— Как что? — Я наконец посмотрела на неё.
— Как дочь, которую ставят перед фактом? Или как девятнадцатилетняя, которой объявляют, что скоро в её доме будет орать младенец?
— Это не твой дом! — вдруг выкрикнула мама.
— Это моя квартира!
Стоп. Что?
— Мама, ты что несёшь? — Я встала, телефон упал на диван.
— Квартира записана на меня. Папа специально так сделал.
— Да, но я тебя родила! Я тебя воспитывала! — Её голос становился истеричным.
— А ты... ты живёшь тут как барыня, ничего не делаешь по дому, не работаешь...
— Я учусь! — Меня аж трясло.
— Я на втором курсе! И между прочим, коммуналку плачу я, продукты покупаю тоже я!
—На папины деньги, да, но это мои деньги!
Андрей наконец решился выйти из кухни. Вот что меня всегда бесило в этом типе — он такой правильный, такой интеллигентный. Очки протирает, книжки читает, а как дело до конфликта — прячется.
— Девочки, давайте без криков, — сказал он мягко. — Лиза, мы же семья...
— Мы НЕ семья! — Я аж подпрыгнула.
— Вы семья! А я — дочь мамы, которая живёт в собственной квартире!
— Собственной? — Мама смеялась, но как-то нехорошо.
— Ты что, сама её заработала?
Вот тут меня и прорвало. Все эти месяцы молчания, все эти утренние завтраки втроём, когда я давилась кашей и слушала их воркование. Все эти вечера, когда они смотрели сериалы в гостиной, а я сидела в своей комнате, как изгой.
— Нет, мама, не заработала. Мне папа дал. Мой папа. Который, кстати, содержал тебя десять лет, пока ты не нашла себе замену!
— Лиза! — Она побледнела.
— Что «Лиза»? — Я не могла остановиться.
— Думаешь, я не помню, как ты рыдала после развода? Как говорила, что папа подонок, что бросил нас? А сама через полгода уже этого... — я кивнула в сторону Андрея, — привела домой!
— Лиза, ты переходишь границы, — тихо сказал Андрей.
— А вы не перешли границы, когда в МОЙ дом привели чужого мужика? — Я посмотрела на него с ненавистью.
— Когда решили, что я буду жить по вашим правилам?
Мама заплакала. Конечно. Она всегда так делала — начинала плакать, когда не знала, что ответить. Я злилась на себя за то, что мне стало её жалко, но злость была сильнее.
— Лиза, перестань, — Андрей обнял маму.
— Не видишь, она беременная?
— Ещё одна попытка меня пристыдить? — Я схватила куртку.
— Слушайте, я пошла гулять. А когда вернусь, мы спокойно обсудим, как дальше жить.
— Как это — как дальше жить? — Мама утёрла слёзы. — Мы же семья...
— Нет, мам. Больше не семья.
Я хлопнула дверью и выбежала на улицу. Руки тряслись так, что не могла попасть пальцем по кнопке лифта. Сердце колотилось где-то в горле.
На улице было прохладно, март только начинался. Я шла по двору, мимо детской площадки, и думала: а ведь скоро тут будет бегать их ребёнок. Маленький, светлоглазый, как Андрей. Он будет звать маму «мама», а его — «папа». А я кто? Сводная сестра? Или просто девочка, которая когда-то жила в их доме?
Я остановилась возле магазина и достала телефон. Папа... Когда я звонила ему в последний раз? Месяц назад? Два? Он всегда был занят — работа, новая жена, её дети...
— Лиза? — Он ответил не сразу, голос уставший. — Что-то случилось?
— Пап, можно с тобой встретиться?
— Сейчас? Дочка, у меня совещание до девяти...
— Пап, пожалуйста. Это важно.
Пауза. Я слышала, как он что-то печатает на клавиатуре.
— Хорошо. Через час в «Шоколаднице» на Тверской. Той, что рядом с метро.
Я приехала раньше, заказала капучино и сидела, размешивая пенку. Внутри всё кипело. Злость, обида, страх — всё перемешалось в одну большую кашу.
Папа появился ровно через час. Костюм, галстук, усталые глаза. Он всегда был красивый — высокий, с сединой в волосах, с этими своими умными глазами. Мама когда-то показывала мне их свадебные фотографии: они были такие счастливые...
— Привет, дочка, — он поцеловал меня в макушку. — Что случилось?
— Мама беременна, — сказала я без предисловий.
Папа замер с чашкой в руках.
— От Андрея?
— От кого же ещё? — Я попыталась улыбнуться, но получилось кисло.
— Вчера объявили. А сегодня утром мне заявили, что я живу в их доме на птичьих правах.
— Как это? — Папа нахмурился. — Квартира записана на тебя.
— Да, но мама считает, что раз она меня родила, то имеет право... — Я не договорила.
— Пап, я не хочу там жить. Не хочу смотреть на их семейное счастье, не хочу нянчить их ребёнка.
— Лиза...
— Нет, пап, выслушай. Я хочу жить одна.
—Мне девятнадцать лет, я студентка, у меня есть своя квартира.
—Почему я должна подстраиваться под их планы?
Папа долго молчал, вертел в руках чашку.
— А деньги? — наконец спросил он. — Ты же не работаешь.
— Буду работать. Или... — Я глубоко вздохнула. — Или найду способ. Сдам комнату, в крайнем случае.
— Лиза, это большая ответственность...
— Пап, я не маленькая! — Я почувствовала, как опять закипаю.
— Все мои одногруппники уже живут отдельно. А я что, должна до тридцати лет сидеть с мамой?
Он посмотрел на меня внимательно.
— Ты очень похожа на меня в молодости, — сказал он неожиданно.
— Такая же упрямая, такая же категоричная.
— Это плохо?
— Нет. Это... по-взрослому. — Он допил кофе.
— Хорошо. Давай так: если ты действительно решишь жить одна, я буду тебе помогать. Но сначала попробуй поговорить с мамой. Спокойно.
— Пап, ты не видел, что сегодня было! Она кричала, что это её квартира...
— Лиза, она беременная. Гормоны, эмоции... Дай ей время.
Я хотела возразить, но папа положил руку на мою.
— Просто попробуй. Один разговор. Если не получится, тогда действуй, как считаешь нужным.
Домой я вернулась поздно вечером. Мама сидела на кухне, пила чай. Одна. Андрей, видимо, тактично удалился.
— Лиза, — сказала она тихо. — Садись.
Я села напротив. Мама выглядела усталой, осунувшейся.
— Я сегодня много думала, — начала она.
— И поняла... Поняла, что мы давно не разговариваем. По-настоящему. Как мать и дочь.
— Мам...
— Нет, дай мне сказать. — Она подняла руку.
— Я знаю, что ты злишься на меня.
—За развод с папой, за Андрея, за то, что я изменила твою жизнь.
—И я понимаю тебя.
Я молчала. Не знала, что сказать.
— Но я тоже имею право на счастье, Лиза. Мне сорок два года. Я не хочу оставаться одна.
— Я не против твоего счастья, — сказала я наконец.
— Я против того, что меня никто не спрашивает.
—Я живу в этой квартире, как... как постоялец.
—Вы с Андреем — семья, а я — приложение к квартире.
Мама вздрогнула.
— Это не так...
— Мам, когда ты в последний раз спрашивала, как дела у меня в универе? Когда интересовалась моими планами? Ты знаешь, что я думаю о будущем, о работе, о мальчиках?
Она молчала.
— Ты не знаешь, потому что тебе это неинтересно. Тебе интересен Андрей, ваши отношения, ваш ребёнок. А я — часть интерьера.
— Лиза, ты преувеличиваешь...
— Нет, мам. Не преувеличиваю. — Я встала.
— И знаешь что? Я хочу жить одна. В своей квартире. Которую мне подарил папа.
Мама побледнела.
— Лиза, ты не можешь меня бросить. Не сейчас. Не когда я беременна...
— Мам, я не бросаю тебя. Я просто хочу жить своей жизнью. Тебе скоро будет не до меня — у тебя будет муж, ребёнок, новая семья. А мне нужно строить свою.
Она заплакала. Опять. Но на этот раз в её слезах не было истерики — только грусть.
— Я боюсь, — сказала она тихо.
— Боюсь, что потеряю тебя совсем.
— Мам, — я подошла к ней, обняла.
— Ты меня не потеряешь. Я буду приезжать, звонить. Но жить я буду отдельно.
— А если что-то случится?
— Тогда я приеду. Сразу же приеду.
Мы так и сидели на кухне, обнявшись. Я чувствовала, как мама дрожит, и мне стало её жалко. Но жалость — это не повод отказываться от своей жизни.
— Хорошо, — сказала она наконец.
— Если ты так решила... Но обещай мне, что будешь осторожна.
— Обещаю.
— И что будешь есть нормально. Не всякую ерунду.
Я засмеялась.
— Мам, ты же знаешь, что я готовлю лучше тебя.
— Наглая, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Совсем как папа.
Через неделю Андрей помог мне перевезти вещи. Не все — только самое необходимое.
— Лиза, может, ты передумаешь?
— Нет, мам. Не передумаю.
— А если деньги закончатся?
— Найду работу. Или сдам комнату.
— А если станет одиноко?
— Мам, мне не пять лет. Справлюсь.
Она кивнула, но глаза были грустные.
— Позвони, как доедешь.
— Позвоню.
Я обняла её на прощание. Она была маленькая, хрупкая, с уже заметным животиком. Моя мама. Которая когда-то читала мне сказки на ночь, лечила разбитые коленки, провожала в школу...
— Мам, я тебя люблю, — сказала я.
— И я тебя, доченька. Очень люблю.
****
Квартира была такой тихой без маминого сериала по вечерам, без Андреевых разговоров по телефону. Я могла включить музыку, когда хотела, могла ходить в пижаме до обеда, могла приглашать подруг.
Через месяц я нашла работу — подрабатывала в кафе по выходным. Деньги небольшие, но это были МОИ деньги. Заработанные собственными руками.
Мама звонила каждый день.
— Как дела? Что ешь? Как учёба?
— Всё хорошо, мам. Не волнуйся.
— А мальчики есть?
— Мам! — Я смеялась. — Это уже не твоё дело.
— Как это не моё? Я же мать!
— Тогда расскажи, как там малыш?
— Хорошо. Шевелится уже. Андрей говорит, что это мальчик.
— А ты как думаешь?
— А мне всё равно. Главное, чтобы здоровый.
Я поняла, что скучаю по ней. По нашим разговорам, по её заботе. Но не скучаю по тому напряжению, которое было дома. По ощущению, что я лишняя.
Однажды вечером мама приехала ко мне. Одна. Живот уже был большой, она еле поднималась по лестнице.
— Мам, зачем ты приехала? Андрей знает?
— Знает. Я сказала, что хочу посмотреть, как ты живёшь.
Она прошла по квартире, всё осмотрела.
— Хорошо, — сказала она.
— Очень хорошо.
Мы пили чай. Разговаривали о всякой ерунде — о погоде, о соседях, о её работе. Но атмосфера была другая. Спокойная. Мы были не мать и дочь, живущие в одной квартире по необходимости. Мы были мать и дочь, которые встретились, потому что захотели.
— Лиза, — сказала мама перед уходом.
— Я поняла, что ты была права. Тебе нужна была своя жизнь.
— Мам...
— Нет, дай мне сказать. Я была эгоисткой. Думала только о своих потребностях. О том, что мне нужен мужчина, нужна семья. А ты выросла, стала взрослой. И у тебя есть право выбирать.
— Мам, ты не была эгоисткой. Ты имела право на счастье.
— Имела. Но не за твой счёт.
Она обняла меня, и я почувствовала, как между нами исчезла эта невидимая стена. Мы опять стали близкими.
— Когда родится малыш, приедешь знакомиться? — спросила она.
— Конечно.
Через три месяца у мамы родился сын. Андрей позвонил мне ночью, взволнованный, счастливый.
— Лиза, у тебя есть братик! Похож на маму!
Я приехала в роддом утром. Мама лежала бледная, но довольная. На руках у неё был крохотный сверток.
— Познакомься, — сказала она. — Это Артём.
Малыш был похож на маму — глаза, тот же маленький нос.
— Привет, Артём, — сказала я. — Я твоя сестра Лиза.
Он сморщился и заплакал. Мама засмеялась.
— Он голодный. Как все мужчины.
Я осталась с ними на пару часов. Смотрела, как мама кормит Артёма, как Андрей суетится вокруг них. Они были счастливы. Настоящая семья.
***
— Мам, я поеду, — сказала я. — У меня сегодня работа.
— Хорошо, доченька. Спасибо, что приехала.
— Я буду приезжать часто. Хочу, чтобы Артём знал свою сестру.
— Он будет гордиться тобой.
На выходе из роддома я встретила папу. Он тоже приехал познакомиться с моим братом.
— Привет, дочка. Как дела?
— Хорошо, пап. Очень хорошо.
— Пап, а ты не жалеешь, что развёлся с мамой?
Он задумался.
— Знаешь, я жалею, что мы не смогли сохранить семью. Но я не жалею, что мы оба нашли своё счастье. Твоя мама заслуживает любви, и я тоже.
— А я?
— А ты, дочка.
Мы обнялись.
Сейчас мне двадцать два года. Я живу в своей квартире. Работаю, учусь, встречаюсь с парнем. Иногда думаю о том, что было бы, если бы я тогда не поговорила с мамой. Если бы продолжала жить в том напряжении, притворяясь, что всё нормально.
Жизнь продолжается.
Артём уже говорит «Лиза» и бежит ко мне, когда я прихожу в гости.
Я счастлива.
❤️👍Благодарю, что дочитали до конца.
✅Подписывайтесь на канал, пишите в комментариях свои истории.