Эта статья — мой взгляд на книгу Марии Корелли «Скорбь Сатаны». Она для тех, кто раздумывает, стоит ли браться за это произведение. Сразу предупрежу: здесь исключительно мое мнение, и оно может не совпадать с вашим. Но если мои мысли вам откликнутся, смело убирайте эту книгу из своего списка для чтения. Я не буду пересказывать сюжет — вместо этого поделюсь общими впечатлениями и разберу идеи, которые автор заложила в произведение.
На обложке книги Марии Корелли «Скорбь Сатаны» вам обещают трагедию падшего ангела. Звучит интригующе, но позвольте мне сэкономить ваше время и нервные клетки. Под этой громкой вывеской скрывается не симфония вселенской скорби, а занудное нытьё одного из самых невыносимых персонажей, которых мне доводилось встречать на страницах книг.
Банальность идей
Начнем с того, что основные очевидные идеи, которые книга предлагает для размышления невероятно просты. Тема «загнивающего» общества поднималась в литературе бесчисленное количество раз, и Корелли не предлагает ничего нового. Нам снова показывают знакомый набор: алчность, разврат, высокомерие и лицемерие — полный винегрет из смертных грехов, где каждый норовит заглянуть в чужой кошелек и чужую постель.
Главный грех романа — его главный герой
Имя ему — Джеффри Темпест. Писатель без таланта, мыслитель без мыслей, который внезапно срывает джекпот и становится миллионером. И вот тут автор совершает фатальную ошибку: она отдаёт право голоса ему, а не самому Дьяволу.
Представьте: вам пообещали экскурсию по готическому собору, а вместо этого заперли в бежевой комнате с бежевой мамой и заставили слушать её монологи несколько долгих часов. Джеффри Темпест — чёрная дыра харизмы. Он презирает окружающее его общество снобов и прожигателей жизни, но с упорством, достойным лучшего применения, копирует каждый их жест. Он — ходячий парадокс, лицемер, который осуждает жену за «нечистые» мысли, а сам погрязает в пьянстве и самолюбовании.
Его линия «развития» на графике выглядела бы как прямая линия кардиограммы. Персонаж не растёт, не меняется, он просто существует, раздражая своей феноменальной глупостью. К середине книги хотелось не просто отложить её в сторону, а подраться с главным персонажем. Но увы, для его «прозрения» потребовалось не меньше чем божественное вмешательство. Слабый ход для сильной драмы.
Ваши ожидания - ваша ответственность
Отношения Джеффри с женой Сибилл — отдельная трагикомедия абсурда. Он не влюбляется в женщину, он покупает красивую картинку: невинную, кроткую деву из обедневшей аристократической семьи. Он конструирует в своей голове идеальный образ, а когда живой человек отказывается соответствовать его фантазии, впадает в ярость.
Сибилл с самого начала играет с открытыми картами, предупреждая, что она — не ангел во плоти, а его суждения о ней ошибочны. Но Джеффри предпочитает быть великим слепым и не слушать ее, веря что его “любовь” излечит ее. Он купил фарфоровую куклу и искренне возмущён тем, что она посмела оказаться живой. Вместо того чтобы снять розовые очки, он пытается «исправить» жену, переложив эту задачу на плечи другой женщины. Это не любовь и не трагедия. Это инфантильность и эгоизм в чистом виде.
Авторский автограф на страницах романа
Та самая «другая женщина» — Мэвис Клэр. Безупречная, гениальная, мудрая писательница, которой все восхищаются. Она —идеал благоразумия в тёмном царстве порока. И, как оказалось, это автопортрет самой Марии Корелли. По сути, автор просто вписала в роман собственную идеализированную версию, чтобы персонажи могли ходить вокруг неё и восхищаться. «Мэри Сью» девятнадцатого века?
Так в чём же скорбь?
Единственные моменты, которые оправдывают название книги, — это редкие монологи самого Сатаны. Вот в них действительно есть интересные мысли, трагедия и та самая вселенская скорбь. Он — самый интересный, сложный и живой персонаж книги.
Но проблема в том, что автор показывает нам фигуру космического масштаба, а затем заставляет 500 страниц наблюдать за его недалеким соседом.
В итоге, настоящая скорбь в этой книге — не сатанинская. Это скорбь читателя, который пришёл за обещанием дьявольской драмы, падшего ангела, а получил билет на затянувшийся моноспектакль посредственности.
Конечно, в те времена разговоры о сочувствии к дьяволу возможно были новы, однако в наши дни для меня остается загадкой, чем цепляет современных читателей данное произведение.